Автор Тема: "Культурная революция" в Китае  (Прочитано 9056 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17958
    • Просмотр профиля
"Культурная революция" в Китае
« : Февраль 21, 2013, 03:31:09 pm »
14:59, 21 февраля 2013
Китайского пенсионера отправили под суд за убийство во времена «культурной революции»


Хунвэйбины
Фото: архив AFP

В Китае начался суд над пожилым мужчиной, обвиняемом в убийстве, совершенном в 1967 году в разгар «культурной революции», происходившей при председателе КПК Мао Цзэдуне. Об этом 21 февраля сообщает South China Morning Post.

Мужчине, который в прессе фигурирует только по фамилии Цю, сейчас более 80 лет. По версии следствия, в 1967 году он с сообщниками убил врача по фамилии Хун, заподозрив его в шпионаже на враждебный молодежный отряд сторонников «культурной революции». Он задушил свою жертву веревкой. Затем Цю при помощи лопаты отрубил ему ноги и закопал его тело.

Сам пенсионер утверждает, что совершил убийство по приказу членов молодежного отряда, в котором он состоял.

Обвинения против Цю были выдвинуты еще в начале 1980-х годов, тогда же были осуждены его сообщники, пишет Global Times. Однако мужчине тогда удалось скрыться от правосудия. Он был арестован только в июле 2012 года.

«Культурная революция» в Китае проходила в 1966-1967 годах. В этот период в стране шла напряженная политическая борьба, которая сопровождалась поисками «классовых врагов» и «шпионов» в обществе. Активное участие в этом процессе приняли молодежные отряды хунвейбинов, которые боролись как с врагами государства, так и между собой. В ходе «культурной революции» были репрессированы, по разным данным, от миллиона до ста миллионов человек.

http://lenta.ru/news/2013/02/21/mrqiu/

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17958
    • Просмотр профиля
Re: "Культурная революция" в Китае
« Ответ #1 : Март 28, 2013, 04:49:45 pm »
"Культурная революция" с неблизкого расстояния

Майсурян Александр 28.03.2013

45 лет назад, в январе-марте 1968 года, главный журнал советских "шестидесятников" "Новый мир" под редакцией Александра Твардовского опубликовал документальную повесть Алексея Желоховцева ""Культурная революция" с близкого расстояния" (позднее она вышла и отдельной книгой). Это была, пожалуй, наиболее яркая публикация во всей советской печати о китайской "культурной революции".
Тут надо пояснить для тех, кто не застал эту эпоху (т. н. "застой"), что в те годы один из явных политических водоразделов в обществе проходил по отношению к Китаю. Лидер кремлёвской оппозиции 60-х годов - "железный Шурик", Александр Шелепин - настойчиво предлагал восстановить дружбу с Китаем, который как раз переживал самый разгар "культурной революции". Для этого, в частности, требовалось "вернуть доброе имя" Сталину. Эта идея и стала знаменем Шелепина в глазах общества. Другая кремлёвская фракция - Брежнев и его сторонники - относилась к восстановлению дружбы с Пекином гораздо холоднее. Кое-какие шаги к реабилитации Сталина они предпринимали (поставили ему надгробный памятник на Красной площади, вернули положительный образ Сталина в фильмы, в книги) - но это были скорее полумеры, - и гораздо меньше того, что требовалось бы для возрождения дружбы с КНР.
Такой же водораздел проходил и в открытой советской печати. Считавшиеся либеральными издания - журналы "Юность" и "Новый мир", "Литературная газета" - особенно ожесточённо критиковали маоизм и "культурную революцию". "Литгазета" даже помещала карикатуры лично на Мао (на одной из них, например, в 1969 году, люди в полной темноте со свечками молились на его портрет: "Да здравствует самое яркое, самое красное солнце!!!"). Ну, а типичные заголовки про Китай в той же "Литературке" выглядели так: "Люди модели Мао", "Что скрывают маоисты", "Путь Мао к власти" (серия разоблачительных полосных статей) или даже "В Китае попирают права человека" (перепечатка из "Вашингтон пост")... Критикуя Мао, либералы эпохи "застоя", вроде Фёдора Бурлацкого, критиковали Сталина - это было очевидно для тогдашних читателей, привыкших читать между строк.
Разумеется, и "Новый мир" не отставал в этой критике. Но на общем фоне публикация Алексея Желоховцева (с подзаголовком "Записки очевидца") выглядела особенно живой и подробной. Само собой, Желоховцев не жалел чёрных красок для изображения событий "культурной революции". Однако, как и всякое масштабное полотно, его повествование вместило слишком много незапланированных подробностей. И оттого стало далеко не столь однозначным.
Например, в нём настойчиво повторялась подробность о том, как бедно одеты и неважно питаются молодые люди, начавшие "культурную революцию": "Это были студенты младших курсов в заплатанной белёсо-синей одежде, выцветшей от солнца и стирок". "Я почему-то обратил внимание на их невероятно худые руки". "Вдоль здания бегал молодой человек лет двадцати в невероятно застиранной и заплатанной одежде, с короткими, не по росту рукавами". "Ребята держались прилично, а их измождённый вид и потрёпанная одежда вызывали даже сочувствие. Да, ели они не досыта - я знал, как питаются китайские студенты: чашка риса, пампушка, чай". "С обочины тротуара разглядываю идущих. Все они очень молоды. Латаная, заношенная одежда. Шарканье ног об асфальт - многие босы (!), на других видавшие виды кеды". И на этом фоне: "Я понял, насколько хорошо по китайским стандартам одеваются официальные лица. Их скромная одежда всегда новая, они освобождены от распределения тканей по талонам и поэтому выглядят куда лучше "человека улицы"".
А вот характерная сценка периода начала "культурной революции". Ещё нет возникшего позже словечка "хунвейбины", как нет и словечка "каппутисты" ("стоящие у власти и идущие по капиталистическому пути") - есть просто недовольные, бунтующие студенты и пытающееся осадить их начальство. И есть стенная печать, в которую выплёскивается всё напряжение между ними.
А. Желоховцев: "Стена была заполнена жалобами и прошениями обиженных местными властями, в них говорилось о злоупотреблениях, о пороках.
Тут же висел длинный список мебели и прочего имущества в особняке парторга Чэна; подумать только: у него, кроме супружеской двуспальной кровати, была ещё и софа для гостей! Студенты читали и возмущались. Сами они жили в узких комнатушках вчетвером и спали на двухэтажных деревянных нарах.
В центре... висело заключение "революционной группы расследования", которая поработала в столовой для профессоров и кадровых работников университета.
"Наши профессора и начальство из чёрной банды, - начиналось заключение, - каждый день имели выбор из ста блюд феодальной кухни, которую они лицемерно называли "национальной"...". Далее перечислялось число свиных и говяжьих туш, съеденных в профессорской столовой за прошлый месяц и за прошлый год, - число немалое, несколько сотен, тысячи кур и уток, сотни литров масла, десятки тысяч яиц.
Истощённые, бледные лица студентов искажались гневом. Переспрашивая друг друга, они лихорадочно записывали эти кричащие цифры. Толпа гудела от возмущения.
На одном из листов была изложена жалоба на "кровавое преступление". Речь шла о самоубийстве юноши, приехавшего из деревни, которого с лёгким сердцем отчислили за неуспеваемость".
То ли сам автор, то ли его редакторы пытались всё-таки как-то смягчить, загладить остроту социального расслоения в Китае. Например, в книжном варианте очерков Желоховцева в списке мебели парторга Чэна, кроме двуспальной кровати и софы, имелась ещё "кушетка" - в журнальном варианте она куда-то испарилась... Зато дом Чэна, в журнале именовавшийся по-буржуазному "особняк", в книге превратился в более безобидный "коттедж".
Желоховцев раз за разом отмечал своё уважение и симпатию к бедности участников "культурной революции". Но странно, нетипично и парадоксально для советской печати было то, что она в этой ситуации вдруг открыто оказалась на стороне богатых (по китайским меркам) против бедных. Случай почти уникальный...
Заклеймить протестующих бедняков, в общем, было нетрудно - живописуя всевозможные эксцессы "культурной революции". Оправдать их противников - немножко труднее. Сам автор мемуаров пытался найти какие-то слова в оправдание богатства начальства в бедном Китае. Вот его спор с одним из молодых участников "культурной революции". Тот с возмущением говорил о бывшем начальстве:
- После победы революции они хотели жить в довольстве, ни в чём себе не отказывая.
- А разве революция не для того, чтобы людям жилось хорошо? - хитро возражал Желоховцев.
- Революция совершается во имя революции! Революция вечна...
Но тут, конечно, автор явно лукавил - целью революции уж точно не была зажиточная жизнь для немногих привилегированных.
Как известно, эхом событий в КНР стали студенческие баррикады в Париже мая 1968 года, да и общемировой молодёжный протест тех лет во многом вдохновлялся именно идеями "культурной революции". Но в Советском Союзе они не вызвали почти никакого отклика, кроме негативного. Новые выступления и статьи Мао Цзэдуна в Москве в те годы аккуратно печатались том за томом в издательстве "Прогресс" - для узкой аудитории, руководства, которое их, возможно, внимательно изучало. Но никакого отзвука в "широкой публике" они не получали.
В 1970 году в СССР приезжал французский левый журналист Кароль - бывший советский гражданин и политзэк сталинских времен. Именно по "китайскому вопросу" у него разгорелся любопытный и показательный спор с Евгенией Гинзбург, которая известна как автор лагерных воспоминаний "Крутой маршрут", а также как мать Василия Аксёнова.
"Кароль понравился ей так же, как и нам, - вспоминали Лев Копелев и Раиса Орлова. - Они разговаривали вполдружелюбно, пока он расспрашивал, слушал. Но едва он сочувственно отозвался о Че Геваре, о студенческих бунтах в Париже в мае 1968 года, она рассердилась:
- Да что вы такое говорите? Этот Гевара - обыкновенный бандит, фанатик, а ваши мальчишки и девчонки просто ошалели от дурацких лозунгов, от наркотиков. Молятся на этого Гевару, а ещё хуже - на Мао... Ваш Сартр - идиот или подлец. Да как можно говорить о революции после всего, что было? Все революции преступны. Безнравственны! Бесчеловечны!
Её голосисто поддерживали ещё некоторые участники беседы. Каролю с трудом удавалось прорываться.
- Позвольте, позвольте, я не могу понять. Вы не верите вашим газетам, когда они пишут о Западе или о вашей стране. Почему же вы им верите, когда они врут о Китае? А я там был. Дважды. И подолгу. Ездил по стране. Разговаривал и с Чжоу Эньлаем, и со студентами, и с рабочими. У них там многое плохо, отвратительно. Есть и фальшь и жестокость. Но их система совершенно иная, чем ваша. Культурная революция была сначала именно революцией. Молодёжь восстала потому, что не хотела мириться с бюрократией и не хотела таких порядков, как у вас... Я хожу по улицам и вижу, как не похож мир Кремля и министров на мир улиц, магазинов, пивных и на этот ваш мир. Между ними пропасти. Но сейчас я наблюдаю странный парадокс - эти разные миры совпадают в одном: они чрезвычайно консервативны. Можно понять, почему ваше правительство не хочет самодеятельности масс. Но, оказывается, и вы отвергаете все революции, потому что они безнравственны. Что же, вы хотите их запрещать? Не допускать? А вам нравятся землетрясения или тайфуны? Они тоже безнравственны и бесчеловечны!
- Ах, неизбежность революции! Это сказка, придуманная Марксом. У нас в двадцатые годы троцкисты кричали о мировой революции. А теперь и вы о том же. Шведы и англичане обошлись безо всяких революций. У них безработные живут лучше наших рабочих и наших профессоров.
- Вы забываете, что и там были в своё время революции. Да и сегодня не все там согласились бы с вами, что они живут как в раю. А неизбежность революции - совсем не сказка. Пример - май 1968 года, он застал нас врасплох. Это была настоящая стихийная революция. Коммунисты растерялись больше всех. Теперь мы стараемся извлекать уроки. Мы должны быть готовы к неизбежным потрясениям, чтобы предотвратить такие разрушения, такие жертвы, которых можно избежать, чтобы революция не вырождалась в террор, в тоталитаризм... Поймите же и вы - кроме ваших вчерашних бед сегодня есть и другие страшные беды. На земле миллиард голодающих. Ежедневно от голода умирают сотни тысяч людей. Во Вьетнаме, в Индонезии ежедневно убивают людей. Убивают, и пытают, и мучают..."
Лев Копелев завершал свой рассказ:
"Спор иссякал безысходно. Кароль ушёл едва ли не в отчаянии.
На следующий день он говорил мне:
- Гинзбург замечательная женщина. Я и раньше знал, что она прекрасная писательница. А вчера любовался её пылом, её молодой страстностью. Она была похожа на наших студентов, на самых радикальных, тогда, в мае. Но она их проклинает, не хочет понимать. Это ужасно, что лучшие ваши люди становятся такими убеждёнными реакционерами. Это одно из самых жестоких последствий сталинизма.
А Евгения Семёновна, вспоминая о Кароле, говорила:
- Он, конечно, умён и многое знает. Но только мозги у него набекрень. Типичный троцкист. Я их встречала в молодости. Один из таких даже ухаживал за мной. Противный был крикун. Я их всегда не любила. И вот извольте - полвека спустя то же самое: "мировая революция!", "управлять стихиями"; они там на Западе совсем обезумели."
Не поразительно ли, что в пылу спора "антисталинистка" Гинзбург вдруг вспомнила, как в 20-е годы, будучи в ВКП(б) и поддерживая сталинское большинство, именно таких "типичных троцкистов", как Кароль, она особенно не любила!
И трудно не согласиться с конечным выводом Кароля: "Это ужасно, что лучшие ваши люди становятся такими убеждёнными реакционерами".
Впрочем, сейчас, когда Россия находится уже на ином временном расстоянии и от китайской "культурной революции", и от "красного Парижского мая" 1968 года, это положение меняется. Если реакционеров в обществе, и особенно среди интеллигенции, и полным-полно, то уже мало у кого повернётся язык назвать их "лучшими людьми". Минувшие 45 лет, особенно опыт 1991-1993 годов и последующих пресловутых "реформ" и "вставания с колен", не прошли бесследно. Сейчас в России уже нет того консервативного, антиреволюционного большинства, которому в 1970 году так ужаснулся Кароль.
И это не может не радовать.

http://forum-msk.org/material/fpolitic/9853493.html

yadocent

28 марта 2013, 12:21:32 UTC
"водораздел в открытой советской печати" заявлен, но не прописан. "Антимаоисты" перечислены, а где другая сторона?


maysuryan

28 марта 2013, 12:54:49 UTC 
Ну, в открытой печати позиция "прокитайской" фракции тоже выражалась, хотя согласен, что это малоисследованный вопрос.
Тот же Ф. Бурлацкий вспоминал, как сторонники восстановления дружбы с Китаем в Кремле (а имена их известны - это А. Шелепин и его группа, то есть Семичастный, Егорычев, Месяцев, А. Н. Яковлев (как ни странно!) и др.; кажется, по "китайскому вопросу" их поддерживал и Косыгин) сняли в середине 60-х подготовленную им (Бурлацким) полосную статью против Мао в "Правде" "Культ личности и его пекинские наследники".
Далее Бурлацкий описывает свой разговор с Брежневым в 1965 году (выделение моё).
"Брежнев вышел сам, поздоровался со всеми за руку и обратился ко мне с вопросом:
— Ну, что там за диссертацию он [Шелепин] прислал?
А «диссертация», надо сказать, была серьезная — не более и не менее как заявка на полный пересмотр всей партийной политики хрущевского периода в духе откровенного неосталинизма. Мы насчитали 17 пунктов крутого поворота политического руля к прежним временам: восстановление «доброго имени» Сталина; пересмотр решений XX и XXII съездов; отказ от утвержденной Программы партии и зафиксированных в ней некоторых гарантий против рецидивов культа личности, в частности отказ от ротации кадров; ликвидация совнархозов и возвращение к ведомственному принципу руководства, установка на жесткую дисциплину труда в ущерб демократии; возврат к линии на мировую революцию и отказ от принципа мирного сосуществования, как и от формулы мирного перехода к социализму в капиталистических странах; восстановление дружбы с Мао Цзэдуном за счет полных уступок ему в отношении критики культа личности и общей стратегии коммунистического движения; возобновление прежних характеристик Союза коммунистов Югославии как «рассадника ревизионизма и реформизма»... И многое другое в том же направлении. (Напрасно Шелепин отрицает сейчас факт подготовки им и его группой параллельного доклада. Об этом знает добрый десяток людей: А.Н. Яковлев, Г.А. Арбатов, А.Е. Бовин и др.)"
Но это не только люди типа Бурлацкого подтверждают, те же самые утверждения (про их борьбу за восстановление дружбы с Пекином) мне попадались и в интервью бывших шелепинцев.
« Последнее редактирование: Март 28, 2013, 04:59:21 pm от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17958
    • Просмотр профиля
Re: "Культурная революция" в Китае
« Ответ #2 : Июль 13, 2013, 12:02:03 pm »
Советские хунвейбины: «СССР нужен Мао Дзэдун!»
10 июля 2013, 09:00    Алексей Волынец




Мао Цзэдун, 1958 год. Фото: Цзи Гуань-щань / Синьхуа / ИТАР-ТАСС

В 1960-80-е годы в стране действовали десятки маоистских групп, боровшихся против «буржуазного перерождения» бюрократии

В истории диссидентского движения СССР, по понятным причинам, выпячена именно «демократическая», прозападная его часть. Националистам «русской партии» и различным левым диссидентам внимания досталось куда меньше. Но больше всех в отечественном диссидентстве не повезло последователям председателя Мао, «советским хунвейбинам» - они остались вне внимания и «западных голосов» тех лет, и современной исторической памяти любых направлений. А ведь тех, кто пытался повторить уроки «Великой культурной революции» в СССР было не меньше, чем тех, кто проповедовал в Союзе образцы западной демократии.

После смерти Сталина, и особенно после XX съезда, для многих граждан СССР, искренне веривших в большевизм, лидером «международного коммунистического движения» естественным образом стал Мао Цзэдун. Товарищ Мао, старый заслуженный партизан, приведший под красное знамя самый многочисленный народ планеты, в роли общепризнанного международного лидера явно выигрывал у профессиональных партаппаратчиков с невнятной биографией, типа Н.С.Хрущева.

Советские люди за ленинский социализм

И последний очень быстро почувствовал этот дискомфорт. Как пример: в марте 1962 года 40-летний рабочий Кулаков, член КПСС, работавший на строительстве Братской ГЭС в Иркутской области, направил письмо в адрес Хрущева. В письме пролетарий незатейливо писал первому секретарю ЦК: «Основная масса советских людей считает вас врагом партии Ленина-Сталина. Одним словом, ты оставшийся в живых троцкист… В. И. Ленин мечтал сделать Китай другом советского народа, и эту мечту выполнил т. Сталин, а ты нарушил эту дружбу. Мао против того, чтобы ты порочил Ленинскую партию и Сталина. Ленин и Сталин смело шли против врагов революции и в открытом бою побеждали и не боялись тюрем, а ты трус и провокатор. При жизни т. Сталина целовал ему жопу, а сейчас льешь грязь на него…»



Никита Хрущев на отдыхе, 1963 год. Фото: Василий Егоров /Фотохроника ТАСС

За это письмо рабочий Кулаков был приговорен к одному году тюремного заключения, по обвинению в «антисоветской пропаганде». И подобных выступлений, зачастую публичных, тогда было немало. 18 марта того же 1962 года, во время выборов в Верховный Совет СССР, в Киеве 45-летний председатель колхоза Борис Лоскутов, член КПСС, распространял листовки с текстом: «Да здравствует ленинское правительство без болтуна и предателя Хрущева. Политика безумца привела к потере Китая, Албании и миллионов наших бывших друзей. Страна зашла в тупик. Сплотим ряды. Спасем родину!»

Арестованный председатель колхоза был приговорен к 4 годам лишения свободы.

В ночь на 18 июля 1963 года в городе Мена Черниговской области на Украине 27-летний художник городского театра Иван Панасецкий вывесил сделанные им транспаранты с лозунгами: «Хрущевская анархия убивала за правду при Сталине, чтобы захватить власть»; «Долой Хрущевскую анархию! Да здравствует Коммунистическая партия Китая!»; «Да здравствует Мао Цзэдун — вождь трудящихся всего мира!»

В ночь с 3 на 4 августа 1963 года в Грузии в городе Батуми, где когда-то молодой Сталин начинал свою первую практическую деятельность революционера, трое граждан СССР – 28-летний Г.Сванидзе, его жена 24-летняя Л.Кизилова и их 23-летний товарищ В.Миминошвили, все трое комсомольцы – расклеили по городу листовки с требованием свержения Хрущева и защитой памяти Сталина. В тексте листовки молодые комсомольцы писали: «Наш вождь Мао Дзэдун!» и «СССР нужен Мао Дзэдун!».

1 июня 1964 года в городе Донецке 37-летний шахтер Василий Полубань расклеил по городу листовки с призывами: «Поддерживайте связь с Народно-демократическим Китаем, который борется за мир и демократию во всем мире! Ленин! Сталин! Вон Хрущева!»; «Ленин и Сталин будут жить в веках. Вон хрущевскую диктатуру, засоряющую мозги рабочему классу!»; «Партия Ленина-Сталина, ведущая к победе, сплочению коммунизма! Долой Н.С. Хрущева! Да здравствуют друзья Китая!»

Это лишь немногочисленные примеры красного диссидентства тех лет, когда формальному лидеру СССР Хрущеву противопоставлялись неформальный лидер «международного коммунистического движения» Мао. В том числе и эти общественные настроения, среди всего прочего, поспособствовали отстранению от власти Никиты Сергеевича. Но примечательно, что и после отставки Хрущева выступления граждан СССР в поддержку идей товарища Мао не прекратились. Тем более, что в красном Китае как раз пошел пик «культурной революции», и многие советские люди были не прочь применить к своим бюрократам всю хунвейбинскую практику…

С января по март 1967 г. в года Москва 21-летний студент авиационного техникума А. Маковский неоднократно распространял листовки, в которых, как писали в деле следователи Генпрокуратуры СССР, «проповедовал отдельные идеи Мао-Цзэ-дуна». Часть листовок была разбросана на Красной площади, рядом с Кремлем. Примечательно, что это выступление у Кремля случилось за год до распиаренной «демонстрации семерых» в августе 1968 года, которую тут же подняли на щит все западные СМИ.

13 февраля 1967 года в шести тысячах километрах от Москвы, в Комсомольске-на-Амуре 20-летний комсомолец, инженер городского морского клуба В.Ермохин, 21-летний комсомолец, студент медицинского института М.Чирков и 30-летний коммунист, профессиональный водолаз П.Корогодский расклеили листовки, где в частности писали: «Мао Цзэдун - красное солнышко в наших сердцах! Пролетарские коммунисты, боритесь с шайкой современных ревизионистов, продолжателей Хрущева!»

Почти в те же дни, 16 февраля 1967 года, на другом конце СССР в украинском Донецке 35-летний шахтер П.Мельников вывесил на щите с плакатами собственноручно написанную листовку, восхвалявшую Мао Цзедуна и призывавшую к свержению Брежнева.

Все это лишь отдельные примеры подобных выступлений, которые сохранили для нас следственные дела прокуратуры и КГБ СССР. Но помимо отдельных личных выступлений в Советском Союзе тех лет возникали и организованные кружки «коммунистического подполья», опиравшегося на идеи и лозунги революции Мао.

«Ставшие известными в Китае советские маоисты братья Романенко»

Одна из первых групп такого рода возникла в 1964 году на Украине в промышленной Харьковской области, где «пролетарские традиции» еще не вполне стали штампом позднесоветской пропаганды. Там в городе Балаклея, недалеко от Харькова, сложилась марксистская группа под названием «Рабоче-крестьянская революционная партия коммунистов». Ее создателями были родные братья Адольф и Владимир Романенко. 35-летний Владимир Романенко работал электриком в Харькове, а затем учился на факультете журналистики Ленинградского университета. Его 33-летний брат Адольф трудился в промышленной районной газете «Серп и Молот».

В Ленинграде Владимир Романенко познакомился со студентами из Китая, от которых получал маоистскую литературу. Еще в сентябре 1963 года братья написали заявление в ЦК Коммунистической партии Китая с критикой положений новой программы КПСС, принятой на XXII съезде в 1961 году. Экземпляр этого заявления они отдали китайскому гражданину Чжан Дади, студенту Ленинградского института, для передачи в Китай, в ЦК КПК.



Китайские хунвейбины, 1969 год. Фото: РИА Новости, архив

Как позднее писал в своем докладе в Кремль прокурор Харьковской области, братья Романенко «попав под влияние китайской пропаганды, решили создать нелегальную организацию леворадикальной направленности, так как пришли к выводу, что КПСС перестала защищать интересы трудящихся и переродилась из революционной партии в мелкобуржуазную и в конечном счете в реакционную».

В сентябре 1964 года братьями Романенко был подготовлен проект программы «Рабоче-крестьянской революционной партии коммунистов». В программе, в частности, говорилось:

«Разрыв между заработком среднего рабочего и крупных специалистов и партийных чинуш продолжает возрастать с каждым днем... И поныне служивая бюрократия и даже органы так называемого партийно-государственного контроля воруют прибавочный продукт у его производителей...

Утверждение о том, что диктатура рабочего класса изжила себя, нужно не рабочему классу, не классу крестьянства, а именно тем, у кого даже упоминание о диктатуре рабочего класса вызывает зубную боль, тем, кому удобнее грабить прибавочный продукт в рамках «общенародного» полубуржуазного государства. И когда правящая партия не борется с этим, а юридически способствует этому, то такая партия есть — мелкобуржуазная…

КПСС исчерпала себя как политическая партия, способная вести массы по пути, указанному великим Лениным… Поэтому медлить нельзя. Надо в самые короткие сроки вооружить рабочий класс и колхозное крестьянство настоящей революционно-марксистской теорией... Для этого необходимо создание организаций на всех заводах, фабриках, во всех колхозах и совхозах, учебных заведениях, воинских частях, которые будут разъяснять ревизионистскую сущность положений программы КПСС».

В конце осени 1964 года братья Романенко были арестованы КГБ. Во время следствия Адольф Романенко продолжал высказывать свои мысли, вполне в духе «культурной революции» председателя Мао:

«Я и сейчас считаю, что до последнего времени у нас в стране есть все условия для процветания мелкобуржуазной стихии. На мой взгляд, до тех пор, пока руководители КПСС как в центре, так и на местах, руководители Советского правительства и местных советов, руководители административного аппарата будут иметь всевозможные привилегии, пока материальные блага будут распределяться, на мой взгляд, неправильно, до тех пор, я считаю, у нас в стране будет процветать мелкобуржуазная идеология. А советско-партийный и административный аппарат будет стремиться узаконить свои привилегии и неравенство в распределении материальных благ.

Отсюда я делаю вывод, что о равенстве и братстве не может быть и речи, и считаю, что КПСС не будет являться выразителем воли народа... Я считаю, что у нас существуют диаметрально противоположные интересы между руководством и трудовым народом, а отсюда считаю, что нет единства между партией и народом».

От длительного тюремного заключения братьев Романенко спасло фактически заступничество Мао Цзэдуна. Братья были арестованы за день до того, как на внеочередном Пленуме ЦК КПСС Хрущева отстранили от власти. Новые лидеры КПСС Брежнев и Шелепин, организаторы смещения Хрущева, на тот момент надеялись, не меняя внутренней и внешней политики СССР, все же преодолеть раскол с коммунистическим Китаем. Поэтому на совещании в Кремле, куда специально вызывали руководство прокуратуры и отдела КГБ по Харьковской области, приняли решение не доводить дело до суда над ставшими известными в Китае советскими маоистами. Братья Романенко через несколько месяцев были освобождены из тюрьмы, но с тех пор находились под тщательным надзором КГБ, который исключил для них любую возможность продолжения политической деятельности.

Против ревизионизма

Целый ряд подпольных маоистских групп возник в столице СССР во второй половине 1960-х годов, когда пример «Великой культурной революции» был особенно силен и ярок. В Западной Европе он обернулся парижским студенческим бунтом, в Советском Союзе такой открытый бунт был невозможен, но эхо хунвейбинов прозвучало и здесь. В советских вузах тогда еще обучались тысячи студентов и аспирантов из маоистского Китая, именно через них пропагандистская литература хунвейбинов попадала к нашим соотечественникам.

В 1965-67 годах в Москве действовала небольшая марксистская группа, которую возглавляли два научных сотрудника Института экономики мировой социалистической системы Академии наук СССР – 35-летний гражданин Китайской Народной Республики Го Даньцин и 30-летний гражданин СССР Г.Иванов. Вместе, китайский и советский коммунист распространяли в Москве агитационную литературу из Китая, а также создали целый ряд своих пропагандистских материалов, которые назвали «Манифест социализма (программа Революционной социалистической партии Советского Союза)». В феврале 1967 года китаец Го и русский Иванов были арестованы КГБ.

В 1968 году в Москве 30-летний рабочий-каменщик Г.Судаков и его 20-летний брат В.Судаков создали небольшую группу «Союз борьбы с ревизионизмом». С февраля по июнь 1968 года они распространяли полученную из революционного Китая литературу и свои листовки, для производства которых самостоятельно изготовили примитивное печатное оборудование.



Плакат на здании Исторического музея, посвященный XXV съезду КПСС. Фото: Олег Сизов /Фотохроника ТАСС

24 февраля 1976 года, в день открытия XXV съезда КПСС, в центре Ленинграда на Невском проспекте четверо юношей разбросали и расклеили на домах свыше 100 листовок, написанных от руки печатными буквами, которые заканчивались призывом: «Да здравствует новая революция! Да здравствует коммунизм!».

Только через некоторое время КГБ удалось вычислить, что участниками данного выступления были студенты-первокурсники ленинградских вузов Аркадий Цурков, Александр Скобов, Андрей Резников и школьник-десятиклассник Александр Фоменко. Они были организаторами нелегальной марксистской группы, которая называла себя «Ленинградская школа». Неформальным ее лидером был талантливый студент-математик 19-летний Аркадий Цурков. С начала 70-х годов он увлекся идеями Мао Цзэдуна, нелегально слушал вещавшее на русском языке Пекинское радио.

К тому времени, в СССР уже не прибывали китайские студенты, которые в 60-е годы были основным источником распространения литературы об идеях товарища Мао среди советских граждан. Но в 70-е годы в Советском Союзе появилось буквально море изданий, разнообразных книг и брошюр, разоблачавших и критиковавших курс КПК и Мао. К началу 70-х годов советский агитпроп активнее и охотнее работал против маоистского Китая, чем против «буржуазного Запада». Как во всякой враждебной пропаганде, в такой литературе вынужденно описывались критикуемые явления и действия. Но то, что было минусом для пропагандистов ЦК, воспринималось как плюс «диссидентами слева». Так Аркадий Цурков и стал «маоистом», начитавшись советской антимаоистской пропаганды.

В 1977-78 годах лидеры «Ленинградской школы» организовали в одном из домов на окраине Ленинграда коммуну, где молодые люди вместе жили, изучали и пропагандировали среди студенчества идеи товарища Мао. К 1978 году «Ленинградская школа» установила связи с сочувствующими студентами из Москвы, Горького, Риги и ряда других городов СССР. При попытке организовать нелегальную молодежную конференцию с целью создания большого объединения – «Революционный коммунистический союз молодежи» - лидеры «Ленинградской школы» были арестованы КГБ.

Вскоре после ареста, 5 декабря 1978 года в Ленинграде произошло беспрецедентное событие: у Казанского собора (место первой в России массовой демонстрации студентов против царя в 1876 году) собралось несколько сотен юношей и девушек из институтов и школ Ленинграда, которые протестовали против арестов. Около 20 человек было задержано. Во время суда над лидером «Ленинградской школы» А. Цурковым 3-6 апреля 1979 года перед зданием так же собралась большая масса протестующих студентов. Аркадий Цурков получил 5 лет лагеря строгого режима и 2 года ссылки.

Маоисты – лидеры забастовочного движения советских рабочих

Но идеи революции по Мао исповедовались не только студентами и школьниками. Документально известна, как минимум, одна нелегальная группа марксистов, не только изучавших опыт и идеи Мао Цзэдуна, но и практически участвовавших в организации и проведении успешных забастовок советских рабочих. Речь идет о возникшей в 70-е годы XX века в промышленном городе Куйбышеве (Самаре) политической группе «Рабочий центр». Группа стремилась основать нелегальную марксистскую партию – «Партия диктатуры пролетариата».

Весной 1974 года в Куйбышеве на заводе имени Масленникова произошла забастовка рабочих в одном из цехов. Завод производил в том числе оборудование для военно-промышленного комплекса СССР. Рабочие не выдвигали политических требований, но сумели добиться от администрации и городских властей, не ожидавших такого организованного выступления, некоторого улучшения условий своего труда. По примеру этой успешной забастовки в течение года на заводе имени Масленникова и ряде других предприятий города прошло более десяти забастовок. Такие нетривиальные для СССР события сразу же привлекли внимание КГБ, но только чрез два года тщательной слежки они смогли установить, что в городе действует нелегальная марксистская организация «Рабочий центр».

Лидерами организации были 31-летний Григорий Исаев, рабочий литейного цеха завода имени Масленникова, и 39-летний Алексей Разлацкий, инженер-нефтяник. Именно Исаев и Разлацкий были вдохновителями и организаторами серии забастовок на заводах Куйбышева в 1974 году. Через два года их нелегальная марксистская организация насчитывала уже свыше 30 хорошо законспирированных активистов. Надо признать, что «Рабочий центр» был одной из самых успешных в плане конспирации диссидентских организаций: его активисты целенаправленно и тщательно изучили конспиративный опыт русских революционеров до 1917 года и партизан-подпольщиков Великой Отечественной войны. Это позволило «Рабочему центру» успешно действовать с 1974 по 1981 год.



Завод имени Масленникова в Куйбышеве. Фото: Валерий Шустов / РИА Новости, архив

В 1976 году лидеры «Рабочего центра» создали «Манифест революционно-коммунистического движения»:

«Контрреволюционный переворот в СССР произошел так тихо и таким неожиданным путем, что этого никто не заметил. Диктаторствующей ныне в СССР администрации в течение десятилетий удается выдавать себя за марксистско-ленинское руководство, удается морочить рабочим голову игрой в демократию. Даже международное коммунистическое движение, в большей части, и не приближается к верной марксистской оценке происходящего в России. Но контрреволюционный переворот произошел, и первое, что мы должны сделать - это установить сам факт переворота.

В 1961 году Программой КПСС и затем окончательно Конституцией 1977 года задачи диктатуры пролетариата в СССР признаны выполненными и Советский Союз объявлен общенародным государством. Но марксистам во все времена было ясно, что пока победивший пролетариат не обходится вообще без государства, это государство не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».

Активисты «Рабочего центра» призывали тщательно изучать опыт коммунистического Китая. Их «Манифест» в частности говорит:

«До середины пятидесятых годов политическое развитие Китая ускоренными темпами повторяло опыт СССР. Возможно, иные причины, а возможно - события, связанные с появлением на политической арене Н.С. Хрущева, заставили Мао Цзедуна задуматься о состоятельности системы, способной выдвигать подобных деятелей в высшие руководители. Анализ ситуации в Китае подтвердил худшие опасения: с некоторыми национальными отклонениями китайская система была копией российской. И в Китае уже явственно обозначился отрыв партии от масс, оформление ее верхушки в качестве паразитирующего организма.

Политика «Большого скачка» была попыткой разжечь инициативу масс, пробудить их сознательное отношение к происходящим событиям сравнительно «мирным» путем… «Культурная революция» - прямой призыв к расправе над сформировавшимся чиновничеством, попытка на жестоких фактах продемонстрировать массе, что именно она является хозяином положения в стране, что в своих коллективных действиях она всесильна.

Смерть Мао Цзедуна для Китая, также как и смерть Сталина для СССР, означала завершение периода диктатуры пролетариата».

Разгром маоистов довершил Андропов

К началу 80-х годов активисты «Рабочего центра» установили нелегальные связи с единомышленниками во множестве городов СССР, от Москвы до Тюмени. Был поднят вопрос о создании нелегальной революционной марксистской организации, которую предполагалось назвать «Партия диктатуры пролетариата». К тому времени численность хорошо законспирированных активистов «Рабочего центра» составляла несколько сотен человек.

Благодаря хорошо организованной конспирации, КГБ не удалось найти и установить личности большей части активистов. К 1981 году спецслужбы смогли установить лишь имена руководителей организации, хотя даже по законам СССР не было найдено фактов, достаточных для задержания и ареста лидеров «Рабочего центра».

Но в конце 1981 года осложнилось международное положение брежневского СССР. В ЦК КПСС очень боялись, что начавшиеся массовые выступления рабочих «Солидарности» в Польше могут найти поддержку и у советских трудящихся. Поэтому приказ об аресте лидеров «Рабочего центра», несмотря на отсутствие у КГБ доказательств их нелегальной деятельности, был отдан лично Юрием Андроповым. Произошло это 14 декабря 1981 года, на следующий день после введения военного положения в Польше.

В Куйбышеве были арестованы Исаев и Разлацкий. Несмотря на то, что ни обыски, ни следствие так и не смогли собрать доказательства их нелегальной деятельности, лидеры «Рабочего центра» в ноябре 1982 года были осуждены на длительные сроки лишения свободы. Алексей Разлацкий получил 7 лет лагерей и 5 лет ссылки, Григорий Исаев – 6 лет лагерей и 5 лет ссылки.

На свободу несостоявшиеся советские хунвейбины из Ленинграда и Самары выйдут уже через несколько лет в разгар «перестройки». И здесь начинается уже совсем другая история – некогда проповедовавший идеи Мао в брежневском Ленинграде Аркадий Цурков эмигрирует в Израиль и, как настоящий хунвейбин, поселится в военизированном кибуце…

http://rusplt.ru/policy/sovetskie-hunveybinyi-sssr-nujen-mao-dzedun.html
« Последнее редактирование: Июль 13, 2013, 12:18:27 pm от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17958
    • Просмотр профиля
Re: "Культурная революция" в Китае
« Ответ #3 : Ноябрь 13, 2014, 03:27:56 pm »
<a href="http://www.youtube.com/v/A1a1rLa8yq0" target="_blank" class="new_win">http://www.youtube.com/v/A1a1rLa8yq0</a>

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17958
    • Просмотр профиля
Re: "Культурная революция" в Китае
« Ответ #4 : Май 18, 2016, 03:02:31 pm »
00:13, 18 мая 2016
Красные каннибалы
В споре о хунвейбинах-людоедах до сих пор не поставлена точка


В понедельник, 16 мая, исполнилось 50 лет с начала Великой пролетарской культурной революции в Китае. 10 лет буйства молодежных банд — хунвейбинов (студентов-«красногвардейцев») и цзаофаней (молодых рабочих-«бунтарей») — стоили стране 100 миллионов пострадавших и почти 2 миллионов убитых. «Культурная революция, запущенная по инициативе национального лидера и использованная в своих целях реакционерами, переросла в хаос, ставший катастрофой для партии, страны и народа, — говорится в программной статье ведущей партийной газеты «Жэньминь жибао», опубликованной к юбилею. — Компартия Китая признала, проанализировала и исправила ошибки, допущенные партийными чиновниками и лидерами государства, а также перегибы на местах». Один из таких перегибов — массовый каннибализм в уезде Усюань Гуанси-Чжуанского автономного района, история, которую на Западе регулярно вспоминают, в России почти не знают, а в КНР считают выдумкой. «Лента.ру» попыталась разобраться, что в этой истории правда, а что ложь.

Перековавшийся хунвейбин

«Глубокой ночью убийцы ходили на цыпочках, чтобы найти свою жертву, резали ее и вытаскивали сердце и печень. Поскольку они были неопытны и испуганы, то по ошибке взяли легкие и должны были вернуться снова на место убийства. Наконец, сварили органы, кто-то принес из дома водку, кто-то — специи… Несколько человек при гаснущем огне под кастрюлей ели молча и торопливо...»

Так описывает события, происходившие в третий год революции в уезде Усюань, китайский диссидент Чжэн И. Он сам был хунвейбином и в рамках программы «Ввысь в горы, вниз в села» добровольцем отправился в провинцию, чтобы нести крестьянам свет знаний и правильной идеологии.

После «культурной революции» Чжэн И решил стать писателем. Опубликовал несколько повестей и рассказов, но вскоре его затянула в жернова политическая борьба, приведшая в 1989 году к известным событиям на площади Тяньаньмэнь. Чжэн оказался в рядах проигравших. Три года он скрывался от полиции и спецслужб, затем перебрался в тогда еще британский Гонконг, оттуда на Тайвань и в США.

Там бывший хунвейбин издал сперва на китайском, а затем и на английском книгу «Алый мемориал», сразу ставшую бестселлером. Была даже сформирована группа по выдвижению Чжэна на Нобелевскую премию по литературе. Чжэн И утверждал, что в начале 1980-х он неоднократно посещал уезд Усюань, где собирал материалы — официальные документы, рассказы очевидцев, слухи и легенды — о происходившем там в годы «культурной революции». Больше всего Чжэна интересовал практиковавшийся тогда каннибализм. Эти материалы и легли в основу прославившей его книги.

Маленькая гражданская война

В 1968-м молодежные банды бесчинствовали по всей стране, убивая преподавателей и «классовых врагов», громя учреждения культуры и университеты. Все чаще травля инакомыслящих вырождалась в обычные межклановые разборки: отряды хунвейбинов в Кантоне сражались за контроль над городом, применяя артиллерию. Мао Цзэдун, сам санкционировавший разгул террора, вынужден был бросить против «красногвардейцев» армию и отряды народной милиции: город Гуйлинь пришлось брать штурмом, и там были перебиты почти все хунвейбины.

Своя маленькая гражданская война шла и в уезде Усюань Гуанси-Чжуанского автономного района. С одной стороны — хунвейбины из «Группы 22 апреля», с другой — провинциальная партийная бюрократия, которую поддерживал 1-й политкомиссар военрайона Гуанси Вэй Гоцин. В распоряжении Вэя были местные силовики и авторитет власти, а «красногвардейцы» сделали ставку на террор.

Первые стычки произошли в январе 1968-го: «летучие отряды» хунвейбинов атаковали «оппозиционеров и уклонистов», забивая их до смерти палками и кулаками, отрезая головы, закапывая заживо, топя и даже взрывая. В одном из городов действовала женская банда несовершеннолетних, называвших друг друга «сестрами» и бравших псевдонимы по числу убитых — «Сестра Шесть», «Сестра Девять» и так далее.

15 апреля в уезде был создан местный Революционный комитет хунвейбинов, и тогда же были зафиксированы первые случаи каннибализма. По словам Чжэна, эпидемия антропофагии «распространялась подобно чуме».

Сердце, печень, пенис

14 мая 1968 года группа из 11 человек во главе с братьями Вэй напала на некоего Чэнь Гожуна, убила его большим ножом и вырезала печень, разделив ее между 20 членами банды. В том же месяце хунвейбины — ученики средней школы — забили до смерти учительницу географии Ву Шуфан, под дулом пистолета заставили ее коллегу вырезать у убитой печень и сердце, зажарили и торжественно съели. Вскоре людоедство взяла на вооружение и противоположная сторона.

Чжэн выделил три стадии нарастания эпидемии каннибализма: начальную, когда органы тайно изымались у убитых, фазу подъема, когда поедание плоти приобретало все большую открытость, совершалось при свете дня, на площадях, под развевающимися красными флагами с партийными лозунгами, и, наконец, фазу массового безумия, когда людоедство уже воспринималось как норма.

Чтобы дойти до третьей стадии, жителям Усюани потребовалось совсем немного времени. Уже в июне случаи каннибализма отмечались во всей провинции. В дни массового психоза ели не только сердце, но и другие части тела, включая даже ступни ног. Иногда человеческое мясо подавалось под вино и пиво, блюда из него сервировались в столовой революционного комитета.

Жертвами становились бывшие помещики, «правые уклонисты», разжалованные чиновники и «контрреволюционеры». Далеко не всегда каннибализм был вызван идеологической ревностью: так, Чжэн приводит историю о том, как учитель-мужчина, узнав о том, что сердце молодой женщины способствует излечению болезней, обвинил одну из своих учениц в контрреволюционности, добился ее казни и затем тайно вырезал нужный орган.

Тех, кто отказывался есть человечину, карали — исключали из школ, отстраняли от работы. Те же, кто демонстрировали крепость духа и плоти, получали продвижение по партийной линии — так, одна из учительниц, Ван Вэньлю, благодаря каннибализму стала зампредседателя местного революционного комитета. Она пытала своих жертв и поедала потом их репродуктивные органы.

Деревня защищается

Эпидемия перекинулась и на деревню. Крестьянам было не до внутрипартийной борьбы: люди припоминали друг другу старые обиды. Один из людоедов, пожилой И Ваньшэн, в 1980-х так описывал Чжэну происходившее: «Я не скрываю, что убил сына местного помещика. Я убил его ножом. Первый нож оказался слишком тупым, и я выбросил его. Другим ножом мне удалось распороть ему живот. Но когда я попытался вытащить сердце и печень, его кровь была слишком горячей — она обожгла мне руки, и мне пришлось охладить их в воде. Когда я вынул его органы, я разрезал их на куски и поделился с жителями деревни». Свои действия И Ваньшэн объяснил тем, что бывший помещик во времена великого голода закрыл амбары, и его односельчане побирались по соседним деревням.

Психоз каннибализма охватил не всех. Чтобы избавить людей от мук совести, власти одной из деревень решили устраивать общую раздачу пищи из котла, где варились вместе куски свинины и человечины. Те, кто не хотел есть людскую плоть, могли утешать себя тем, что им попадается исключительно свинина; остальные радовались, что поедают мясо классовых врагов.

Безумие удалось остановить лишь в июле благодаря местному партийному ветерану Ван Цзуцзяню. Пользуясь старыми связями в верхушке КПК, он послал весточку в Пекин. Китайские власти были в шоке. На запрос Вэй Гоцин подтвердил сведения Вана и попросил прислать дополнительные войска, чтобы расправиться с людоедами. По личному распоряжению премьера Чжоу Эньлая, в Усюань были направлены войска, покончившие с хунвейбинами и положившие конец разгулу каннибализма. Большинство зачинщиков были казнены, в уезде воцарилось долгожданное спокойствие.

Чай для убийц

В 1983 году, когда страсти улеглись, провели закрытое расследование. Было установлено, что из 220 тысяч жителей Усюани за первое полугодие 1968-го погибли 528 человек. Официально зафиксировано 76 случаев каннибализма. Чжэн И ссылается на документы расследования, согласно которым у 56 жертв были съедены сердце и печень, у 13 — гениталии. 18 человек обглодали «до ступней», у семи вырвали внутренности, пока они еще были живы. Некоторые погибшие попали в несколько категорий сразу. Всего было выявлено около 200 каннибалов, 91 исключили из партии, 34 приговорили к различным срокам — от 2 до 14 лет, еще около 100 понесли различные наказания, в основном административные.

В целом наказания были довольно мягкими: по версии Чжэн И, местные власти не желали ворошить прошлое, тем более что многие из партийных лидеров уездного уровня сами были замешаны в людоедстве или покрывали его. К примеру, уже упомянутую Ван Вэньлю лишили партбилета и сняли со всех постов, но дальнейших репрессий не последовало, так как следствию не удалось доказать, что она поедала репродуктивные органы своих жертв. В основном же была сделана ставка на согласие и примирение: так, трое бывших хунвейбинов, до смерти запытавших в 1968 году дошкольника, сына классового врага (его привязали к грузовику и тащили за машиной на веревке), в сопровождении местного партийного чиновника пришли в дом к его матери и принесли свои глубочайшие извинения. Закончилось все совместным чаепитием.

Как утверждает Чжэн, посещавший регион через два десятилетия после описываемых событий, ему удалось собрать имена и фамилии 56 жертв каннибализма, всего же их было около 100 человек. Количество людоедов в Усюани Чжэн И оценивает в 10-20 тысяч человек.

Чжуаны и методология


Почти сразу работа Чжэна подверглась критике со стороны западных ученых. Его ругали за то, что исследование не соответствует научным критериям. Слишком много в «Алом мемориале» крови, спекуляций и необоснованных предположений, слишком явно бывший хунвейбин декларирует свою главную цель — осудить коммунизм как идеологию (в итоге работу Чжэна подняла на щит и тиражирует, к примеру, секта «Фалуньгун», хотя Чжэн И прямо утверждает, что ответственность за случившееся несут исключительно местные партийные лидеры, действовавшие без санкции Пекина).

Многих смущает и подход Чжэн И к источникам — он валит в одну кучу документы, интервью, слухи и сплетни, не делая между ними различия по степени достоверности. В итоге трудно отделить зерна от плевел. Удивление вызывает и творческий метод — Чжэн пытается создать впечатление, что писал свое расследование по горячим следам, хотя в реальности после описываемых событий к тому моменту прошло уже 15 лет. Литературный критик Ган Юэ и вовсе назвал книгу «чисто художественным произведением, несмотря на претензии автора на научную достоверность и точность данных».

К тому же Чжэн И злоупотребляет любительской антропологией, объясняя события в Усюани традициями проживающего там национального меньшинства — чжуанов, некогда практиковавших ритуальный каннибализм. Непонятно, почему внезапно чжуаны, давно смешавшиеся с титульным большинством Китая — ханьцами, должны были вернуться к давно забытым традициям предков. Критики напоминают, что большинство эксцессов пришлось на городские районы и пригороды, где активно действовали хунвейбины, а в этнических чжуанских деревнях подобные случаи фиксировались сравнительно редко. Более того, чжуаном был политкомиссар Вэй Гоцин, положивший конец разгулу каннибализма.

Ложь и провокация

В свою очередь КПК категорически отрицает каннибализм в Усюани. Привычное «власти-то скрывают!» здесь вряд ли может служить объяснением: после «культурной революции» в КНР прошли многочисленные процессы над виновными в «перегибах», те, кто пытал и убивал невинных, известны чуть ли не поименно. Признаны и случаи массовых расправ в Усюани. Достоянием гласности в ходе внутрипартийной борьбы стали самые жуткие эпизоды расправ с неугодными. Трудно понять, почему именно каннибализм, о котором пишет Чжэн И, оказался фигурой умолчания.

Отечественные китаисты занимают в этом вопросе взвешенную позицию: не отрицая, что подобное, в принципе, могло иметь место, они отмечают, что людоедство нигде не носило массового характера, как утверждает Чжэн. Ни одного сообщения о каннибализме в Усюани не появлялось в те годы ни в китайской, ни в зарубежной печати, хотя о других расправах хунвейбинов и цзаофаней с неугодными, а затем — армии с хунвейбинами и цзаофанями, китайские СМИ подробно информировали население.

Недавние попытки Agence France Presse подтвердить информацию Чжэна закончились в целом неудачей: агентство организовало экспедицию в Усюань, но большинство местных жителей заявили корреспондентам, что ничего не слышали и не знают о людоедстве в уезде в годы «культурной революции».

Лишь один чиновник, сказавший, что участвовал в расследовании 1983 года, сообщил репортерам, что следственная комиссия установила 38 случаев каннибализма. Когда этот неназванный источник пытался инициировать кампанию по приданию материалов гласности, местные партийные руководители Гуанси-Чжуанского автономного района написали коллективное письмо в Пекин, потребовав от правдолюба публично опровергнуть клевету, покаяться и выступить с самокритикой. Сделать это он отказался, взамен направив составленную из материалов расследования книгу в одно из китайских издательств. Если она в ближайшее время, как предполагают французские репортеры, выйдет из печати, то в споре о каннибализме в Усюани может быть наконец поставлена точка.

Алексей Куприянов

https://lenta.ru/articles/2016/05/18/redcannibals/