За Правду и Право

ОБЩИЙ ФОРУМ => НАУКА И ТЕХНИКА => Тема начата: Vuntean от Ноябрь 09, 2015, 03:39:32 pm

Название: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Ноябрь 09, 2015, 03:39:32 pm
https://www.youtube.com/v/pfn28x_lu3o

«Балаклава» — песня Павла Гребенюка в переводе на эсперанто
Поёт Павел Можаев
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Октябрь 23, 2016, 01:22:14 pm
Тайные причины первоначального успеха Эсперанто


Возможно, я поступаю не совсем корректно, предавая эти соображения огласке. Тем не менее, я убежден, что во всех случаях правда предпочтительнее полуправды, так как узнавая правду, всякий человек (пусть и не сразу) начинает обретать почву под ногами и вырабатывать разумную позицию.

Люди, которые желают критиковать Эсперанто, в общем и целом всегда в конечном итоге (явно или неявно) опираются один и тот же аргумент: если бы этот язык был хорош, то он стал бы общепризнанным.  Обычно вначале пытаются указать на какие-нибудь недостатки этого языка, которые якобы и послужили причиной его неуспеха. Но недостатки эти неизменно оказываются либо мнимыми, либо мелкими. Поэтому в конечном итоге всё сводится к повторению одного и того же решающего аргумента: если ты такой умный, то почему ты не богатый?

Защитники Эсперанто, в свою очередь апеллируют к тому факту, что Эсперанто давно вышел за узкие рамки конланга и стал живым языком. И пытаются определить те уникальные позитивные качества Эсперанто, которые позволили ему превратиться из искусственного языка в естественный. Я и сам уделил этой загадке несколько лет своей жизни и, как мне кажется, даже смог найти ключ к её разгадке.

Однако на сей раз я хочу повернуть тему совершенно неожиданной стороной, показать такой её аспект, в котором могут оказаться совершенно неважными как достоинства Эсперанто, так и его недостатки. Так же как совершенно неважны достоинства и недостатки латыни, французского или английского при выяснении вопроса о том, почему в ту или иную эпоху данный язык вдруг становился доминирующим как международный, а в другую - вдруг исчезал или практически исчезал из международного общения.

Мой тезис прост: язык Эсперанто продвигала Австровенгерская Империя. Я бы мог выразиться и более хлестко, сказав, что Эсперанто был проектом Габсбургов, однако это будет уже чрезмерное упрощение картины.
Конечно, у Заменгофа, когда он создавал свой язык, не были и мысли о том, будто этот язык может послужить политическим целям какой-то империи. Его мечты уносились гораздо выше и дальше; он мнил свой язык в качестве всемирно признанного языка международного общения. Но мечты мечтами, а дела в нашем мире делаются совсем не так. Ни один проект не может получить серьезного развития, не имея прочной политической базы. Должна найтись какая-то реальная сила, которая посчитала бы его выгодным для себя капиталовложением и обеспечила данному проекту надежную политическую крышу. Мечты Заменгофа - это одно, а реалии политической истории человечества - это совсем другое.

Не секрет, что фантастический успех английского языка объясняется вовсе не его удобством для изучающих или другими подобными фантастическими причинами. Люди учат английский просто потому, что в продвижение этого языка вкладываются фантастические бабки, а раскручивание этого языка (в плане политики, культуры и науки) идет под крышей самой могущественной империи современности (Англосаксонской).
То же самое можно сказать и о французском языке, который вовсе не по счастливой случайности завоевал роль общепризнанного языка международного общения как раз в ту эпоху, когда Франция стала мировым гегемоном. И постепенно потерял эту роль спустя сто лет после так называемой "Великой Революции", которая обратила в труху Великую Францию, превратив её в историческое предание. Хотя, казалось бы, зачем миру было отказываться от французского после того как он добился решительного успеха  (как и английский сегодня)?!
Вот и латынь  доминировала во время оно вовсе не по причине своей уникальной благозвучности и проч., а просто потому, что она была официальным языком католической Церкви, которая четыреста лет была ведущей религиозной и одной из ведущих политических сил Европы.

Вспоминая всё это, можно согласиться с тем, что нет ничего невероятного в идее, что и в истории Эсперанто важную роль сыграла политическая поддержка со стороны какой-то силы. И действие этой силы прекратилось в Первую мировую войну, после чего бурный рост и распространение языка сменилось естественной инерцией, которую имеет всякий массовый процесс. Это аргумент от истории.

А вот аргумент от географии. Даже поверхностный анализ распространения языка сразу показывает, что наибольший успех Эсперанто имел именно в Восточной Европе. И именно в тем областях Восточной Европы, которые находились в сфере геополических интересов Габсбургов. Прежде всего, конечно, в Венгрии - стране, в которой Эсперанто наиболее распостранен и в наибольшей степени признан (я знаю людей, которые всю жизнь зарабатывают в Венгрии преподаванием Эсперанто - и достойно зарабатывают), а также на Балканах, в Чехии и собственно Австрии. Но кроме того в Польше и Литве. Нельзя не заметить этой странной закономерности. Понятно, что Эсперанто возник именно там, в Восточной Европе. Но почему, возникнув в России, он не столько распространился в самой России, сколько перебросился на юго-запад, за пределы России?

Чтобы понять это, надо вникнуть в идеологический аспект проблемы. Идея Эсперанто - та идея, которую можно сколько угодно оспаривать, но невозможно отрицать - состоит в культурном единстве рода человеческого поверх национальных барьеров. В англосаксонском варианте мы имеем ту же самую идею, но в ином варианте, в котором англоязычные люди есть люди первого сорта, в прочие - второго или третьего сорта. (Об этом не принято говорить вслух, но так оно и есть. И английский язык люди учат в том числе и для того, чтобы повысить свой сорт.)

Чтобы эту высокую и красивую Эсперанто-идею чуть-чуть конкретизировать, поставить на твердую почву политического реализма, надо вспомнить особенности той эпохи и ту чрезвычайную роль, которую играла тогда идея языкового единства.
Нельзя объять необъятное, и я просто дам ссылку на великолепное исследование Бенедикта Андерсона "Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма", в котором он показывает, как в конце XVIII - начале XIX века была создана и опробована на деле (вначале - в Латинской Америке) новая технология разрушения Империй, основанная на специально разработанной для этой цели идеологии национализма.
Для любого человека чрезвычайную ценность представляет собой то человеческое сообщество, к которому он принадлежит. Это прежде все те реальные сообщества, судьба которых прямо отражается на его судьбе. Но кроме того, это и воображаемые сообщества, судьба которых задевает данного человека чисто умозрительно - потому, что он рассматривает себя как члена этих сообществ. Это прежде всего религиозные сообщества, например, христианская церковь. Называя религиозные сообщества "воображаемыми", Андерсон не имеет в виду, что сами эти сообщества нереальны. Он лишь констатирует тот факт, что причастность данного индивидуума к данному сообществу, если смотреть трезво-материалистически, вовсе не носит такого драматического характера, как это может показаться, если доверять суждениям самого субъекта по данному вопросу. То есть, речь идет о чем-то, что относится к сфере субъективных феноменов, которые с точки зрения материалистической науки есть просто работа человеческого воображения.

Андерсон считает, что возникновение и усиление феномена "наций" не случайно совпало по времени с ослаблением и даже исчезновением влияния религиозного фактора. Чем в большей степени люди в своей осознавали себя венграми, русскими, поляками, украинцами и тп, тем в меньшую роль играла для них принадлежность к той или иной конфессии - католичеству, православию, лютеранству и проч.
А это означит, что ту душевную энергетику, которая раньше заставляла людей вести религиозную жизнь, отправляться в крестовые походы, отстаивать свои религиозные ценности порой ценой своей жизни, теперь стало возможным канализировать в другом направлении - что открыло новые необъятные возможности для политтехнологов. Первой жертвой этой работы стала, как уже было сказано, Испанская империя, потерявшая свои колонии. Здесь языковой фактор почти не играл роли, ключом стала логистика Нового Света, что подробно разбирает Андерс. Затем та же технология была применена в Европе для разрушения Австровенгрии и Российской Империи.

Вообще говоря, языковой фактор вовсе не является единственным фактором национализма. Однако в Старом Свете удобнее всего было опираться именно на этот фактор. И вот на протяжении XIX века внезапно осознают своё (воображаемое) единство огромные массы людей, которые читают газеты, написанные на одном и том же языке. Границы языков, которые никогда раньше не играли настолько важной роли, чтобы всерьез учитываться в политике, внезапно становятся зловещими границами между озлобленным друг на друга массами, которые вдруг осознают себя разными народами.

Габсбурги прекрасно осознавали опасность этой политтехнологии для своего господства. Они были людьми тонкими и бесконечно изобретательными, и они экспериментировали в самыми разными техниками противостояния этому новому злу. Среди прочих идей всерьез рассматривалась также и идея международного языка. Если языковые барьеры становятся опасными трещинами на теле Империи, почему не попробовать создать новое воображаемое сообщество - сообщество людей, говорящих на международном языке. Здесь важно понимать, что для того, чтобы замутить серьезное политическое движение, на первом этапе совершенно необязательно вовлекать в него массы. Гораздо важнее и перспективнее вовлечь в него интеллектуалов, придать этому движению респектабельность.

Первым экспериментом Габсбургов стал воляпюк - и этот язык сразу получил просто фантастическое распространение. Но создатель воляпюка казался слишком уж фанатичными католиком, в это грозило возможностью, что Ватикан на каком-то этапе перехватит контроль над движением. (Надо сказать, что власти Германии ревниво следили за всеми шевелениями со стороны Вены - впоть до того, что Шлееру пришлось даже посидеть в тюрьме.) А кроме того, Воляпюк казался слишком громоздким проектом, что должно было вызвать трудности на втором этапе, когда движение должно было распространиться вниз, на народные массы.

И вот как раз в этот момент появляется блистательный Эсперанто - язык благозвучный и легкий в изучении, язык, который мог бы при совсем небольшой финансово-политической поддержке раскручен до очень серьезного градуса. Появляется он за границей, в опасной и враждебной России, но не беда: ведь создатель Эсперанто - еврей, и потому внутри самой России эсперанто-движение легко можно будет маргинализовать как революционное и антигосударственное.
Если даже Романовы сами захотят раскрутить эсперанто внутри своей страны, они во-первых будут иметь несравненно меньшую социальную базу, ведь подавляющее большинство граждан Российской Империи (особенно образованных!) - русскоязычные! Острота национального вопроса внутри России ничтожна по сравнению с остротой этого вопроса в Австровенгрии! Таким образом, если оперативно раскрутить Эсперанто в Австровенгии, то внутри самой России Эсперанто будет играть роль не столько цемента, склеивающего разные народы, сколько культурной скрепы, заставляющей эсперантистов считать себя принадлежащими к воображаемому сообществу, большинство членов которого являются гражданами Австровенгрии.

Все это было осознано молниеносно - и началась интенсивная подковерная работа, результат которой мы и наблюдаем сегодня: лингвопроект стал полноценным живым языком. Успел стать до того, как Австровенгрия распалась, так и не доведя дело распространения Эсперанто до той критической точки, после которой венгры, сербы, чехи, германцы и евреи осознавали бы себя в первую очередь эсперантистами, а уже во вторую - венграми, сербами, чехами, германцами и евреями ... А затем пришла бы очередь поляков, литовцев, украинцев и северных немцев - подданных германской Империи. Очень уместным было в Эсперанто и преобладание романского элемента - это облегчало в перспективе выход (помимо Румынии) на Северную Италию, Швейцарию. Вообще, потенциал распростанения движения был практически неограничен, в первую очередь - на Россию и Францию.
Государство, которое вовремя осознало все эти возможности и взяло эсперанто-движение под покровительство своих спецслужб, получало в перспективе не только мощный козырь против внутреннего национализма, но и великолепные идеологические механизмы подрывной работы на территорий соседних империй. Эсперантисты России и Франции, Германии и Италии, а там глядишь Великобритании и (особенно!) её многочисленных колоний, исступленно жаждавших свободы  ;up:, становились потенциальными союзниками Габсбургов.

Всё это погребла под собою Первая мировая война. Эсперантисты разделили участь старообрядцев. Сначала бесплатно раскрученные Австровенгрией, они теперь должны были перебиваться своими силами. Более того, ещё долгое время после поражения Австровенгрии на них всюду глядели подозрительно, с повышенной готовностью усмотреть за их спиной пусть и обрубленные, но ещё шевелящиеся щупальца Габсбургов. После грандиозного разгрома всей Восточной Европы по итогам Первой мировой теперь в мире доминировали Британия и Франция, при этом ни та, ни другая держава не имели никаких оснований глядеть на Эсперанто без опаски. Эсперанто-движение между тем успело получить развитие в колониях и странах третьего мира и требовало признания со стороны Лиги Наций. По этому вопросу вспыхнула короткая, но решительная борьба (см. по этой ссылке и далее), исход которой был предрешен.

Дальнейшее известно. Эсперанто уже сто лет продолжает жить, не пользуясь ничьей поддержкой, только лишь за счёт своих собственных сил. Эти силы невелики, но и не так уж малы.

В заключение дерзну высказать предвидение, согласно которому дальнейшая судьба Эсперанто напрямую зависит от того, удастся ли Восточной Европе осуществить реванш, который вернёт её в число Великих Держав - или же две мировые войны окончательно повергли её в вечное и безысходное ничтожество без шансов на возрождение. Впрочем, если судить по тому буйному энтузиазму, с которым многие подвергают Эсперанто остракизму, кое-кто из Больших Людей между прочим просматривает такую возможность и не склонен относиться к ней беспечно.


Дополнение (написано 20 октября 2015):

Между прочим, руководитель российского эсперанто-движения Александр Постников до начала первой мировой войны был обвинён в шпионаже в пользу Австро-Венгрии и арестован. И отправлен на каторгу. И он действительно встречался с секретными агентами Австро-Венгрии до своего ареста. Этот факт подтверждает гипотезу о вовлечённости Австро-Венгрии в распространение эсперанто до начала первой мировой войны.

А вот ещё что подумалось мне относительно подъема Эсперанто-движения в России в начале 20-х годов.
Общеизвестно, какую значительную роль сыграла германская агентура в подготовке Революции. А ведь в ту пору Германия и Австро-Венгрия были военными союзниками против России. Они на время оставили свою вражду и объединились.
Потом, надо учитывать, что Габсбурги всегда предпочитали держаться в тени. Все знают, что Гитлер был немец, а Моцарт - австрец. И почти никто не знает, что на самом деле как раз наоборот: Гитлер был австриец, а Моцарт - немец. Никто не знает, что большая половина Генштаба Вермахта - австрийцы, что вообще Австрия была полностью на стороне Германии. И "аншлюс" - это вовсе не захват Австрии Гитлером, а добровольное объединение. Всё это сразу приходит мне на ум, когда я задаюсь вопросом: а был ли Ленин НЕМЕЦКИМ агентом, или же австрийским?
Германия вообще была государство молодое и в политике не такое уж искушенное. А устроить Революцию в России - это ведь знак большой опытности и большого искусства. Может быть, "немецкими" у нас принято называть австрийских агентов?

Если так, то все становится на свои места, и взлет популярности Эсперанто сразу после Революции в России - прямое продолжение и развитие его дореволюционной истории. А гонения на Эсперанто ОДНОВРЕМЕННО в России и в Германии после прихода к власти Гитлера наводят на простую мысль: австрийская агентура среди властей Советской России была уничтожена в ходе внутрипартийных разборок 20-30-х годов и всё, что было каким-то образом с нею связано, подверглось систематическому истреблению.

Интересный факт: самая большая коллекция материалов на эсперанто находится именно во дворце Габсбургов в государственной австрийской библиотеке в Вене. И появилась она там ещё до начала первой мировой войны.

http://palaman.livejournal.com/176341.html
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Январь 07, 2017, 03:28:54 am
"Песня о счастье" на эсперанто

https://www.youtube.com/v/GnufDaD1XbQ
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Январь 18, 2017, 01:48:06 pm
Krimeo estas nia

Наталия Зотова

«Новая» начинает серию материалов о замкнутых сообществах, жизнь которых редко оказывается предметом внимания больших медиа. Наш корреспондент выяснял, чем сегодня живут российские эсперантисты

«Новая» начинает серию материалов о замкнутых сообществах, жизнь которых редко оказывается предметом внимания больших медиа. Наш корреспондент выясняла, чем сегодня живут российские эсперантисты. Оказалось, что они тоже борются с американским империализмом, строят БРИКС и спорят из-за Крыма.

«Я идеалист, — говорит лингвист Александр Блинов. — Я предлагаю альтернативу. Мысль о том, что нужно учить язык победителей, всегда будет кого-то не устраивать. Можно сдаться, а можно — как в «Пролетая над гнездом кукушки» — хотя бы попытаться изменить».

Искусственный язык эсперанто мыслился его создателем именно как нейтральное средство международного общения. Польский еврей Лазарь Заменгоф хотел уравнять в правах говорящих, чтобы язык-посредник не был ни для кого родным и легко выучивался всеми. Таких попыток было несколько, эсперанто — самая успешная. Спустя 120 лет на языке говорит, по разным оценкам, от 100 тысяч до 2 миллионов человек по всему миру. И все-таки очевидно: эсперанто проиграл в неравной битве с английским.

 

Против мирового империализма

Идеалисты, не готовые сдаваться на милость «инглишу», этим летом собрались на берегу реки Суры в Чувашии. Российский съезд эсперантистов длится неделю, кто-то загадывает эту поездку за целый год, берет отпуск. Каждый день — песни эсперантов-бардов под гитару, уроки языка, танцы и пляж. Охотно учат азы чувашского под руководством Блинова. У него интерес к эсперанто замешан на любви к родному чувашскому, который, говорит он, находится под давлением русского: «Любой национальный язык пожирает другие». Тем очевиднее для носителей малых языков, насколько нужен язык нейтральный.

«Английский — язык мирового империализма», — рубит Антон из Тольятти: дома он ведет кружок эсперанто для детей. Антон не похож на большинство эсперантистов, интеллигентных и до одури увлеченных лингвистикой: он расхаживает в камуфляжных штанах, и его громкий голос слышен на всю столовую: «…Надо с этим, с Джастином Бибером, договориться, чтоб на эсперанто пел. И тут же в движении появится куча девчонок, а где девчонки, там и мужики!»

Вообще-то Антон вел туристический кружок при школе. «Ребенок ко мне записался и пропал. Звоню маме спросить, что такое. А она: «Мы его на английский отдали, это важнее». Ну и я решил: могу совместить турклуб с языком. Только к английскому не хочу приучать — любой язык отражает культуру народа, а их культуру я насаждать не собираюсь. Пусть будет эсперанто — он не нагружен ошибками человечества».

Эсперантисты стран БРИКС решили объединить усилия и добиться введения эсперанто в школах, чтобы именно он, а не английский, стал языком нового объединения. От российского союза этим занимается Михаил Чертилов. «БРИКС себя позиционирует как противовес американской экономике. А в языке у нас то же самое: однополярность американская, — рассуждает он. — Тем самым мы поддерживаем американцев: им-то не нужно учить другие языки, и это время они используют для другого, обгоняя остальных. Заметьте, англоговорящие страны как раз в основном и противятся политике России, и санкции против нас вводят…» Письма с предложением отправили Путину, Медведеву, а также Ирине Яровой: «Это же она все время говорит, что у нас засилье английского в школах, — поясняет Чертилов. — Столько часов на это тратится, а результат? А на эсперанто вместо десяти лет дети будут тратить всего год!»


«Антисядь» и «Молитьсякнига»

Эсперанто очень легко учится благодаря своей логичности и отсутствию исключений — это каждый эсперантист повторит, хоть среди ночи его разбуди. «Ни один чужой язык нельзя выучить до уровня носителя. Допустим, русский с китайцем говорят на английском, один знает две тысячи слов, второй тоже, а общих у них пятьсот. Примитивное общение», — убеждает Валентин Мельников: он выучил язык еще в СССР. На уроке эсперанто с помощью слова «книга» ученики сами конструируют «учебник», «молитвенник», «бортовой журнал»: запоминать эти слова не нужно, просто прибавь слово «рисовать» к «книге» и все поймут, что «desegnlibro» — это «раскраска». Это, конечно, уменьшает богатство языка. Но в родном языке богатство, а здесь зато — легкость понимания. «У нас на одной игре парень забыл, как будет «встань», и в запале закричал: «Антисядь!» И это даже не коряво, — объясняют мне, — в эсперанто не бывает «так не говорят». Таким же образом язык прирастает новыми словами. «Частично морфология, синтаксис, особенно стилистика — коллективная работа эсперантоговорящих, — объясняет лингвист из Каталонии Эктор: он переехал в Чувашию к жене-эсперантистке. — Заменгоф объявил: это не мой язык, любой человек может вносить свое. Такая вот Википедия — для конца XIX века весьма необычное решение».

Мичурин и Циолковский, Максим Горький и Ромен Роллан — меня закидывают именами знаменитостей-эсперантистов. Есть свидетельства, что Сталин в ссылке пытался изучать эсперанто — об этом мне тоже рассказывают с энтузиазмом. Вообще-то эсперанто началось в России: из первой тысячи эсперантистов, по подсчету Заменгофа, больше девятисот жили в Российской империи, как и он сам. В 1937-1938 годах советских эсперантистов арестовали почти поголовно — без особых причин, заодно с филателистами. Руководство союза расстреляли. Движение восстановилось после «оттепели» и набрало силу в восьмидесятые. «Можно было прийти в городской дом культуры и предложить вести у них кружок эсперанто, им это было выгодно: нужны же какие-то кружки», — вспоминает нынешний президент союза Светлана Сметанина. Сейчас, вздыхают аксакалы, движение затухает.

(https://static.novayagazeta.ru/storage/c/2015/07/25/1437834847_462042_98.png)
Голосование. Фото: Наталья Зотова / «Новая газета»

На заседании Союза эсперантистов нет почти никого моложе пятидесяти. Остальным неинтересна бюрократия. Голосуют, поднимая мандаты с печатью в виде пятиконечной звезды с буквой «Е» в центре. Принимают крымскую организацию в российский союз: на фоне аннексии Крыма тамошние эсперантисты с киевскими рассорились. Составляют письмо мэру Казани: там, к возмущению сообщества, улицу Эсперанто переименовали в улицу Нурсултана Назарбаева. Спорят, шумят. «Вот иллюстрация, почему в России к власти пришел Ленин. Умнейшие люди, много говорят, а толку?» — шепчет мне седая Нина Омельченко из Новочеркасска.

 

Мальчики с гитарами

Нина восторженно рассказывает, как ездила на Всемирный конгресс во Вьетнам, посетив заодно Монголию и Китай: «Нас везде принимали как родных. Люди не понимают, что с эсперанто можно практически бесплатно объехать мир!»

«Эсперанто я выучила старшеклассницей, — вспоминает Лариса, качая на коленях дочку лет четырех. — В школу новая учительница английского пришла, эсперантистка. И полкласса в это затянула. Начались поездки, а там такие мальчики, песни под гитару поют, в игры играют!» Для многих эсперанто — не идеология, а тусовка. Каждый год издают Passporta servo — книжку с адресами эсперантистов по всему свету, которые готовы помогать товарищам по языку. Лариса с мужем Андреем останавливались у эсперантистов в Италии и Финляндии: «У финнов вообще не принято приглашать в гости, мы в финский дом ни за что бы не попали, если бы не язык». Андрей и Лариса даже встретились благодаря эсперанто: на молодежном конгрессе в Праге долго присматривались друг к другу, не решаясь начать разговор. «Какой симпатичный иностранец!» — робко думала Лариса, пока у Андрея не вырвалось русское слово.

Ватага юных эсперантистов — от трех до двенадцати — носится под соснами. Здесь модно приучать к международному языку с пеленок. С дочкой Андрей говорит на эсперанто: «В два года она стала понимать даже длинные фразы, а потом и отвечать начала». Чилиец Рикардо и Оксана, уроженка Чувашии, даже в семье между собой говорят на эсперанто — другого общего языка у них нет. Их Олежка пока слишком мал, но явно будет denaskulo — так называют тех, для кого эсперанто родной.

Молодежи на съезде меньше всего — для них есть специальные встречи. Двенадцатилетний Матвей, сын Александра Блинова, скучает на уроке для начинающих, быстрее всех выполняя задания. До шести лет отец говорил с ним только на эсперанто. Потом волнение за родной чувашский взяло верх, и язык общения сменился, так что многое мальчик забыл и восстановить не очень рвется. Впрочем, девятнадцатилетний Артур тоже интереса к языку не проявлял, несмотря на усилия отца-эсперантиста. Но когда переехал в Москву учиться в вузе, сам пошел на курсы — и нашел в столице свою тусовку.

Саше уже тридцать, но с Артуром ему веселее всего — оба приехали из Москвы. Саша сыплет примерами из испанского, рассказывает, как ходил на курсы корейского — ну так, подвернулись. Артур подумывает выучить клингонский — язык, придуманный для инопланетной расы в сериале «Стар Трек».

— А все-таки, — говорит Саша, — нет в других языках такого удобного слова, как эсперантское tepida — не холодный, не горячий, а вот в самый раз!

(https://static.novayagazeta.ru/storage/c/2015/07/25/1437834847_770158_74.png)
Фото: Наталия Зотова / «Новая газета»

https://www.novayagazeta.ru/articles/2015/07/25/65020-krimeo-estas-nia
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Июнь 25, 2017, 09:05:25 pm
https://www.youtube.com/v/Q7HMU5KO8hY
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Январь 06, 2018, 03:46:28 pm
Mi malsanas ne per gripo
kaj nek per diabeto –
mi havas delirium tremens:
alkoholan deliron.
Sufiĉas, ho sanitaro,
la ŝlosilon turni en la seruro!
Ĉiuokaze, mi estos ekstere
trans la pordo sur la plafono,
kaj kiel fiera falko,
aŭ, ni diru, la botaŭro,
mi alte leviĝos
en la helan nubon.
La manon svingante,
laciĝu, policisto!
Neniu povos atingi
min en ĉi tiu momento.
Sed kiam mi resobriĝos,
mi rememoros denove,
ke ja mi ne scipovas
en la ĉielo flugi.
Mi flugos ĉiam pli malcerte,
mi kapriolos malsupren
kaj falos sur la tegmenton
aŭ sur la kornicon.
Ho, malsupraj gapantoj!
Vi ja eĉ ne scias,
ke eĉ troviĝante en la ĉerko
mi dancos, ĉar mi povas.
Ĉu gravas la zorgo,
ke mi la kapon rompis!
Pli bonas unu horo da flugo,
ol cent jaroj da marŝado.

(Vladimir Platonenko "Delirium tremens". Esperantigo mia)
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Август 14, 2018, 08:07:52 pm
KRIMO KAJ PUNO
PARTO 1
Ĉapitro VII

La pordo, same kiel antaŭe, malfermiĝis je tre streta fendo, kaj denove du akraj malfidemaj okuloj pikis lin el malhelo. Raskoljnikov konfuziĝis kaj preskaŭ faris gravan eraron.

Timante, ke ŝi ne kuraĝos resti kun li duope, kaj ne esperante ke lia aspekto forigos ŝian malfidon, li prenis la anson kaj tiris al si la pordon, ke la oldulino ne povu refermi ĝin. Ŝi nek retiris la pordon al si, nek ellasis la anson, kaj pro tio li preskaŭ eltiris ŝin kune kun la pordo al la ŝtuparo. Vidante, ke ŝi staras en la kadro de la pordo barante la vojon, li ekiris rekte kontraŭ ŝin. Tiu time desaltis, volis diri ion, sed ne povis kaj rigardis lin per rondaj okuloj.

— Bonan vesperon, Aljona Ivanovna, — li komencis laŭeble senĝene, sed la voĉo malobeis lin, rompiĝis kaj ekvibris, — por vi… mi alportis aĵon… sed prefere ni venu ĉi tien… al lumo… — Kaj lasinte ŝin, li sen invito eniris la ĉambron. La oldulino kuretis post lin; ŝia lango malnodiĝis.

— Dio! Por kio vi?.. Kiu vi estas? Kion vi volas?

— Pardonu, Aljona Ivanovna… via konato… Raskoljnikov… jen mi alportis la garantiaĵon, kiun mi antaŭ nelonge promesis… — Kaj li etendis al ŝi la garantiaĵon.

La oldulino apenaŭ rigardis la garantiaĵon, sed tuj fiksis siajn okulojn rekte al tiuj de l' nevokita gasto. Ŝi rigardis atente, malice kaj malfide. Pasis ĉirkaŭ unu minuto. Al li ŝajnis, ke en ŝiaj okuloj nestas iu rikano, kvazaŭ ŝi jam divenus ĉion. Li sentis konfuziĝon, li preskaŭ timis, li timis tiom, ke, ŝajne, li forkurus, se ŝi almenaŭ duonan minuton daŭrigus rigardi tiel, ne dirante eĉ unu vorton.

— Kial vi rigardas tiel, kvazaŭ vi ne rekonus min? — subite ankaŭ li ekparolis malice. — Prenu se vi volas, se ne — mi iros al aliaj, mi rapidas. Li ne intencis diri tion, la vortoj eldiriĝis mem.

La oldulino rekonsciiĝis, kaj la firma voĉo de la gasto evidente kuraĝigis ŝin.

— Bone, karulo, sed pro kio tia subito… kio ĝi estas? — ŝi demandis rigardante la garantiaĵon.

— La arĝenta cigaredujo: ja mi parolis lastfoje.

Ŝi etendis la manon.

— Sed kial vi estas tiel pala… Jen ankaŭ la manoj tremas! Ĉu vi fastis, karulo?

— Febro, — li respondis abrupte. — Certe oni palas… se manĝas nenion, — li aldonis, apenaŭ prononcante la vortojn. La fortoj denove estis lasantaj lin. Sed la respondo ŝajnis versimila, la oldulino prenis la garantiaĵon.

— Kio ĝi estas? — ŝi ripetis, refoje kroĉante sian atentan rigardon al Raskoljnikov kaj pesante la garantiaĵon per la mano.

— La aĵo… cigaredujo… arĝenta… vidu.

— Tamen, kvazaŭ ne arĝenta ĝi estas… Kial vi ĝin envolvis.

Penante malnodi la ŝnureton de la envolvaĵo ŝi turnis sin al la fenestro, al la lumo (ĉiuj fenestroj ĉe ŝi estis fermitaj malgraŭ la sufoko) kaj por kelkaj sekundoj entute lasis lin post sia dorso.

Li malbutonis la mantelon kaj liberigis la hakilon el la maŝo, sed ne elprenis ĝin entute, tenante ĝin per la dekstra mano sub la vesto. Liaj brakoj estis tre feblaj, li sentis kiel ili kun ĉiu nova sekundo sensentiĝas kaj plu rigidiĝas. Li timis, ke li ellasos la hakilon sur la plankon… Subite li vertiĝis…

— Ja kion li ĉi tie vindaĉis! — domaĝe eksklamis la oldulino kaj moviĝetis en lian flankon.

Ne plu eblis prokrasti eĉ unu momenton. Li komplete elŝovis la hakilon, per ambaŭ manoj levis ĝin apenaŭ sentante sin, kaj preskaŭ sen forto, preskaŭ aŭtomate mallevis la hakilnukon sur la kapon de la oldulino. Li preskaŭ ne aplikis sian forton. Sed kiam nur li mallevis la hakilon, tuj naskiĝis en li la forto.

La kapo de la oldulino, kiel ĉiam estis nekovrita. Ŝiaj blondaj, kelkloke griziĝintaj, haroj — laŭkutime abunde oleumitaj — estis kunplektitaj en rat-vostan ligon kaj fiksitaj per splito de korna kombilo elstaranta sur ŝia nuko.

La unua bato frapis precize la verton, al kio helpis ŝia malalta staturo. Ŝi ekkriis, sed tre malforte, kaj tuj tutkorpe sidiĝis al la planko, kvankam ŝi ankoraŭ sukcesis levi la manojn al la kapo. Per unu mano ŝi ankoraŭ tenis la “garantiaĵon”. Tiam li plenforte frapis la duan fojon kaj la trian, ĉiam per la hakilnuko kaj ĉiam sur la verton. La sango ekfluis kiel el faligita glaso kaj la korpo falis planken. Li depaŝis, lasante ĝin fali kaj tuj klinis sin al ŝia vizaĝo: ŝi estis jam morta! Ŝiaj okuloj estis streĉe apertaj, kvazaŭ elorbitiĝonte, la frunto kaj la tuta vizaĝo estis sulkitaj kaj kramfe torditaj.

Li metis la hakilon sur plankon apud la mortintino kaj rapide ŝovis la manon en ŝian poŝon, penante resti nemakulita de la fluanta sango, — ĝuste en tiun dekstran poŝon, el kiu ŝi pasintfoje prenis la ŝlosilojn. Lia menso klaris, li ne plu sentis senkonsciiĝon nek vertiĝon, nur la manoj ankoraŭ tremis. Poste li rememoros, ke li tiam estis tre atenta, singarda, li daŭre zorgis por ne makuliĝi… La ŝlosilojn li rapide elŝovis; ili samkiel antaŭe estis kune sur la ŝtala ringo. Tuj li kuris kun ili en la dormejon. Ĝi estis tute eta ĉambro, kun granda ikonoŝranko ĉe unu el la muroj. Ĉe la alia muro staris granda lito, tre pura, kun silka, vata kovrilo farita el ŝtofpecoj. Ĉe la tria muro staris komodo. Sed strange: apenaŭ li komencis provadi la ŝlosilojn al la komodo, apenaŭ li ekaŭdis ilian tintadon — tuj kvazaŭ konvulsio trakuris lian korpon. Denove li volis lasi ĉion kaj foriri. Sed tio daŭris nur unu momenton; estis tro malfrue por foriri. Li eĉ mokis sin, sed subite alia alarma penso ekskurĝis lian cerbon. Al li ekŝajnis, ke ŝi eble ankoraŭ vivas kaj ankoraŭ povas rekonsciiĝi! Lasinte la ŝlosilojn kaj la komodon, li impetis reen, al la korpo, kaptis la hakilon, svingis ĝin ankoraŭfoje super la oldulino, sed ne mallevis ĝin — ŝi sendube mortis. Kliniĝinte kaj esplorante ŝin refoje deproksime, li klare ekvidis, ke la kranio estis frakasita kaj eĉ iom tordita flanken. Li volis palpi ĝin fingre, sed tuj retiris la manon; ankaŭ sen tio ĉio klaris. Intertempe la sango formis flakon. Subite li ekvidis sur ŝia kolo ŝnureton, li tiris ĝin, sed ĝi estis fortika kaj ne deŝiriĝis; krome, ĝi malsekiĝis pro la sango. Li provis elpreni ĝin sen disŝiri, tamen io malhelpis, ĝin tenis kroĉe. En malpacienco li eksvingis la hakilon denove, por dishaki la ŝnureton tuj sur la korpo, sed li ne kuraĝis, kaj pene, makulinte la manojn kaj la hakilon, post duminuta baraktado, distranĉis la ŝnureton sen tuŝi la korpon per la hakilo, kaj demetis ĝin; li ne eraris — estis monujo. Sur la ŝnureto estis du krucoj, cipresa kaj kupra, kaj krom tio emajlita ikoneto; kaj apud ili pendis negranda, ŝama, grasmakulita monujo kun ŝtalaj rando kaj ringeto. La monujo estis plenŝtopita; Raskoljnikov ne ekzameninte ŝovis ĝin en sian poŝon, la krucojn li ĵetis sur la bruston de la oldulino kaj, kunpreninte ĉi-foje ankaŭ la hakilon, impetis reen en la dormejon.

Li terure hastis, kaptis la ŝlosilojn kaj denove komencis umadi kun ili. Sed ĉiam ial sensukcese: ili ne taŭgis por la seruroj. Ne pro tio, ke liaj manoj tremis — ja li ĉiam eraris: ekzemple, eĉ vidante ke ŝlosilo ne taŭgas, li daŭre penis enŝovi ĝin. Subite li rememoris kaj komprenis, ke tiu granda ŝlosilo kun la denta pinto, kiu pendas inter la aliaj malgrandaj, nepre apartenas ne al la komodo (kiel pasintfoje li decidis), sed al iu ŝrankokesto, kaj ke ĝuste en tiu kesto, probable, ĉio estas kaŝita. Li lasis la komodon kaj tuj rampis sub la liton, sciante ke oldulinoj kutimas meti ŝrankokestojn sub litoj. Ĝuste tiel: tie staris ampleksa ŝrankokesto longa pli ol unu arŝinon, kun konveksa kovrilo, tegita per ruĝa marokeno fiksita per ŝtalaj najletoj. La dentopinta ŝlosilo perfekte eniĝis kaj malŝlosis la keston. Supre, sub blanka litotuko kuŝis leporfela pelto kovrita de ruĝaj tolaĵoj; sub ĝi estis silka robo, poste ŝalo, kaj ĝis la fundo ŝajne plu kuŝis nuraj ĉifonoj. Antaŭ ĉio li komencis viŝi per la ruĝa garnituro siajn sange makulitajn manojn. “Ruĝa… kaj sur la ruĝa sango malfacile rimarkeblas”, — li rezonis kaj subite rekonsciiĝis. “Dio! Ĉu mi freneziĝas?” — li ekpensis timigite.

Sed apenaŭ li movis la ĉifonojn el sub la pelto subite elglitis ora horloĝo. Li komencis ĉion impete kirli. Efektive, inter la ĉifonoj estis miksitaj oraĵoj — evidente garantiaĵoj, elaĉetitaj kaj neelaĉetitaj — braceletoj, ĉenetoj, orelringoj, pingloj k.c. Kelkaj kuŝis en skatoletoj, aliaj simple volvitaj en gazeta papero, sed akurate kaj zorge, en duoblaj folioj kaj rubande ĉirkaŭligitaj. Sen ajna prokrasto li komencis ŝtopi per ili la poŝojn de la pantalono kaj de la mantelo ne elektante kaj ne ovrante la volvaĵojn kaj skatoletojn; sed li ne sukcesis preni multe…

Subite en la ĉambro, kie kuŝis la oldulino, aŭdiĝis paŝoj. Li haltis kaj rigidiĝis kiel mortinto. Sed ĉio kvietis, do halucino. Subite li klare aŭdis leĝeran ekkrion, aŭ kvazaŭ iu softe kaj abrupte suspirus kaj silentiĝus. Poste denove ekregis silento por unu aŭ du minutoj. Li kaŭris apud la kesto kaj atendis apenaŭ reakirinte la spiron, sed subite li saltis, kaptis la hakilon kaj elkuris el la dormejo.

Meze de la ĉambro staris Lizaveta kun granda ŝtofa sako en la manoj kaj stupore rigardis la mortigitan fratinon, neĝe blanka, ne havanta forton eĉ por krio. Vidinte lin elkuri, ŝi ektremis kiel folio kaj ŝian tutan vizaĝon trakuris kramfoj; ŝi levetis manon, malfermis la buŝon, tamen ne ekkriis kaj komencis lante forpaŝi de li en angulon, fikse rigardante lin kaj ĉiam restante muta, kvazaŭ por ekkrii al ŝi mankus aero. Li ĵetiĝis sur ŝin kun la hakilo; ŝiaj lipoj tordiĝis tiel plende, kiel ĉe tute etaj infanoj, kiam ili ektiminte, fikse rigardas al la objekto timiganta ilin kaj estas ekkriontaj. Kaj tiu mizera Lizaveta estis tiom simpla, subpremita kaj timigita, ke ŝi eĉ ne levis la manojn por ŝirmi sian vizaĝon, kvankam tiam ĝi estus la plej necesa-natura gesto, ĉar la hakilo estis levita ĝuste super ŝia vizaĝo. Ŝi nur iom levetis sian liberan livan manon, malproksime de la vizaĝo, kaj lante etendis ĝin antaŭen al li kvazaŭ formovante lin. Li frapis ekzakte sur la kranion, per la klingo, kaj dishakis la tutan supraĵon de la frunto, preskaŭ ĝis la verto. Ŝi tuj falis. Komence Raskoljnikov entute perdis sian kapon: li ekkaptis ŝian sakon, li ĵetis ĝin reen kaj kuris en la antaŭĉambron.

Lia timo pli kaj pli kreskis, precipe post la dua, tute neatendita murdo. Li deziris plej rapide forkuri de ĉi tie. Kaj se en tiu minuto li kapablus korekte rigardi kaj pensi, se li nur povus kompreni ĉiujn komplikaĵojn de sia situacio, la tutan desperon, la tutan abomenon kaj la tutan absurdon de ĝi, se li povus kompreni kiom da baroj kaj eble da malicaĵoj li ankoraŭ devos superi kaj fari, por eskapi de ĉi tie kaj reveni hejmen, tiam probable li efektive ĉion lasus kaj irus mem denunci sin, kaj li farus tion eĉ ne pro la timo pri si mem, sed sole pro la teruro kaj la abomeno pri ĉio kion li faris. Precipe abomeno leviĝis kaj kreskis en li kun ĉiu minuto. Nun li nenial irus al la kesto kaj eĉ des pli ne en la ĉambrojn.

Sed ia distriĝemo, eble eĉ enpensiĝemo, komencis iom post iom regi lin: por kelkaj minutoj li perdis la memoron, pli ĝuste, li perdis la memoron pli la ĉefa kaj gluiĝis al detaloj. Cetere, rigardinte en la kuirejon li trovis tie sur benko sitelon, duone plenan de akvo, kaj li komprenis, ke necesas lavi la manojn kaj la hakilon. Liaj manoj estis gluecaj pro sango. Li metis la hakilon en la akvon, ekkaptis pecon da sapo, kiu kuŝis en fendita telereto sur fenestrobreto kaj komencis, ĝuste en la sitelo, lavi siajn manojn. Lavinte ilin, li elprenis ankaŭ la hakilon, lavis la feron, kaj longe, ĉirkaŭ tri minutojn, forlavis la sangon de la ligno, forlavante ĝin eĉ per la sapo. Poste li viŝis ĉion per la tolaĵo kiu sekiĝis apude sur ŝnuro etendita tra la kuirejo, kaj poste longe, atente, ekzamenis la hakilon ĉe la fenestro. Li ne trovis spurojn, nur la tenilo estis ankoraŭ humida. Li diligente enmetis la hakilon en la maŝon, sub la mantelo. Poste, kiom permesis la malhela kuirejo, li pririgardis la mantelon, pantalonon, botojn. Unuavide sur ili estis nenio speciala; nur la botoj surhavis makulojn. Li akvumis ĉifonon kaj viŝis la botojn. Cetere li sciis, ke li ekzamenas malbone, ke eble ankoraŭ restas io okulfrapa, kion li ne rimarkas. En medito li haltis meze de la ĉambro. Turmenta, nigra penso estis kreskanta en li — la penso ke li demencas kaj en tiu minuto ne povas racie pensi, nek helpi sin, ke eble necesas fari tute ne tion kion li nun faras… “Dio! Necesas fuĝi, fuĝi!” — li balbutis kaj ĵetiĝis en la antaŭĉambron. Sed tie atendis lin tia teruro, kian li certe ankoraŭ neniam spertis.

Li staris, rigardis kaj ne kredis al la propraj okuloj: la pordo, la enirpordo, ĝuste tiu ĉe kiu li antaŭnelonge sonorigis kaj tra kiu li eniris, la pordo ne estis ŝlosita kaj eĉ aperta je tuta polmolarĝo: nek serurita, nek riglita, la tutan tempon, la tutan tiun ĉi tempon! La oldulino ne ŝlosis post li eble pro singardemo. Sed Dio! Ja poste li vidis Lizavetan! Kial do li povis ne konjekti, ke ŝi ja de ie venis! Ja ne tra la muro!

Li ĵetiĝis al la pordo kaj riglis ĝin.

Ho ve, denove ne tiel! Necesas iri, iri…

Li malriglis, malfermis la pordon kaj komencis aŭskulti la ŝtuparon.

Li aŭskultis longe. Ie fore, sube, verŝajne apud la pordego, ies du voĉoj laŭte kaj akute kriis, disputis kaj kverelis. “Pro kio ili?..” Li atendis pacience. Fine ĉio abrupte silentiĝis, kvazaŭ fortranĉite; ĉiuj disiris. Li jam volis eliri, sed subite je unu etaĝo pli sube pordo malfermiĝis al la ŝtuparejo, kaj iu komencis desupri murmurante iun melodion.

“Kiel ili ĉiuj bruas!” — fulmis en lia kapo. Li denove fermis la pordon kaj iom atendis. Finfine ĉio silentiĝis, neniu homo estis… Li jam metis piedon sur la ŝtuparon, kiam subite denove aŭdiĝis ies paŝoj.

Tiuj paŝoj aŭdiĝis ankoraŭ tre malproksime, en la komenco de la ŝtuparo, sed li tre bone kaj klare komprenis, ke li de la unuaj sonoj ial eksuspektis, ke oni iras ĝuste ĉi tien, en la kvaran etaĝon, al la oldulino. Kial? ĉu la sonoj estis iaj specialaj, rimarkindaj? La paŝoj estis pezaj, ritmaj, senhastaj. Jam li preteriris la unuan etaĝon, jen alsupris ankoraŭ iom; ĉiam pli kaj pli laŭte. Aŭdiĝis peza anhelado de la iranto. Li jam iris al la tria etaĝo. Ĉi tien! Raskoljnikov subite sentis, ke li stuporiĝas, kvazaŭ en sonĝo kiam vi vidas, ke oni vin persekutas, proksimiĝas, volas mortigi, — sed vi kvazaŭ gluiĝus al la loko ne povante eĉ movi siajn brakojn.

Nur kiam la gasto komencis la vojon al la kvara etaĝo, li skuis sin kaj sukcesis rapide kaj lerte gliti el la ŝtuparejo en la loĝejon kaj fermi post si la pordon. Li ekkaptis la riglilon kaj mallaŭte, neaŭdeble, ŝovis la hokon en la hokingon. Lin helpis la instinkto. Farinte tion li senspire rigidiĝis ĉe la pordo. Ankaŭ la nevokita gasto jam staris antaŭ la pordo. Nun ili staris unu kontraŭ la alia, kiel antaŭnelonge li staris kontraŭ la oldulino, kiam nur la pordo disigis ilin kaj li atentis.

La gasto faris kelkajn pezajn spirojn. “Verŝajne granda kaj dika”, — pensis Raskoljnikov, premante la hakilon enmane. Vere, ĉio estis kvazaŭ en sonĝo. La gasto kaptis la sonorileton kaj forte sonorigis.

Apenaŭ aŭdiĝis la ladeca sono de l' sonorileto, al li iel ekŝajnis ke io moviĝis en la ĉambro. Kelkajn sekundojn li tre atente aŭskultis. La nekonato sonorigis ankoraŭ foje, iom paŭzis kaj subite, en malpacienco, komencis plenforte tiri la pordoanson. Terurite Raskoljnikov rigardis kiel saltas en la hokingo la riglila hoko kaj kun obtuza timego atendis, ke ĝi tuj elsaltos. Tio ŝajnis ebla: tiel forte la pordo estis tirata. Li preskaŭ decidis teni la riglilon mane, sed ja tiu povis diveni. Li denove ekhavis kvazaŭ turniĝon. “Tuj mi falos” — brilis en lia kapo, sed la nekonato ekparolis kaj li tuj rekonsciiĝis.

— Ja kion ili faraĉas tie: ĉu dormas aŭ iu strangolis ilin? Inferrulinoj! — muĝis li kiel barelo. — Hej, Aljona Ivanovna, diablino olda! Lizaveta Ivanovna, ĉarmulino senegala! Malfermu! Uĥ, inferulinoj, ĉu ili dormas?

Kaj denove li furioze tiris la sonorileton dekfoje. Certe li estis viro ordonema kaj bone konata ĉi tie.

En la sama minuto subite oftaj, hastaj paŝoj eksonis proksime sur la ŝtuparo. Venis ankoraŭ iu. Komence Raskoljnikov ne aŭdis lin.

— Ĉu vere estas neniu? — sonore kaj gaje kriis la alveninto, rekte turnante sin al la unua vizitanto ankoraŭ daŭranta tiri la sonorileton. — Saluton, Koĥ!

“Li ŝajnas tre juna, laŭ la voĉo”, — subite pensis Raskoljnikov.

— Diablo ilin scias! Mi preskaŭ rompis la sonorileton, — respondis Koĥ. — Sed kiel vi konas min?

— Jene! Ĉu estis ne mi kiu antaŭ tri tagoj, en “Gambrinus”, gajnis ĉe vi tri partiojn de bilardo?

— Ja-a-a…

— Ĉu ili for? Strange. Kaj eĉ tre stulte. Kien la oldulino povus foriri? Mi havas aferon.

— Ankaŭ mi, karulo, havas aferon!

— Nu, kion ni faru? Do, reen! Aĥ! Kaj mi esperis ricevi iom da mono! — la junulo krietis.

— Certe reen, sed kial ŝi fiksis por mi tiun tempon? Mem ŝi, diablino, fiksis la horon. Ja ŝi devas scii, ke por ŝi mi faras longan rondiron. Damne, kie ŝi vagas, mi ne povas kompreni! Tutan jaron la diablino sidas hejme, putras, — la piedoj ŝin doloras kaj ĝuste hodiaŭ — promenas!

— Eble ni demandu la kortiston.

— Pri kio?

— Kien ŝi povis foriri kaj kiam revenos.

— Hm… damne… demandi… Ja ŝi nenien iras… — kaj li ankoraŭ foje tiregis la tenilon. — Damne, restas nenio, do ni iru!

— Stop! — subite kriis la junulo, — rigardu: ĉu vi vidas, kia fendo estiĝas, kiam vi ektiras?

— Kaj do?

— Do, ĝi estas ne ŝlosita, sed riglita, hokita do! Ĉu vi aŭdas, kiel klakas la riglilo?

— Kaj do?..

— Kiel vi ne komprenas! Tio signifas, ke iu el ili estas hejme! Se forirus ĉiuj, tiam la pordo estus ŝlosita deekstere per la ŝlosilo, sed ne per la riglilo deinterne. Ĉi tie, — ĉu vi aŭdas kiel klakas la riglilo? Por rigli la pordon deinterne, oni devas esti ene, ĉu vi komprenas? Do oni estas hejme kaj ne malfermas!

— Ba! Ja vere! — kriis mirigita Koĥ. — Sed kial? — Kaj li furioze komencis tiri la pordon.

— Stop! — denove kriis la junulo, — ne tiru. Io ne estas en ordo ĉi tie… vi ja sonorigis kaj tiradis, sed neniu malfermas; do, aŭ ili ambaŭ svenis aŭ…

— Aŭ kio?

— Jen kio: ni iru al la kortisto, li mem ilin veku.

— Bonege! — ambaŭ ekiris malsupren.

— Stop! Vi restu ĉi tie, kaj mi kuros malsupren por la kortisto.

— Kial mi restu?

— Ja ĉio povas okazi…

— Vi pravas…

— Ja mi studas por iĝi enketa juĝisto! Evidente, tre e-vi-den-te ke ĉi tie io ne estas en ordo! — pasie eksklamaciis la junulo kaj kure impetis laŭ la ŝtuparo malsupren.

Koĥ restis, ankoraŭfoje tiris la sonorileton, tiu unufoje gongis; poste li softe kvazaŭ pripensante kaj ekzamenante, komencis movi la pordan anson, tirante kaj puŝante ĝin, por ankoraŭfoje konvinkiĝi, ke la pordon tenas nur la riglilo. Poste kun peza spirado li klinis sin kaj rigardis en la ŝlosiltrueton, sed nenion ekvidis, ĉar interne ĝin ŝtopis la ŝlosilo mem.

Raskoljnikov staris premante la hakilon. Li kvazaŭ delirus. Li pretiĝis batali kun ili, kiam ili venos. Kiam oni frapis kaj interkonsentis, kelkfoje en lian kapon venis la penso ĉesigi ĉion kaj krii al ili el trans la pordo. Li volis komenci insulti, blasfemi kaj inciti ilin ĝis kiam ili malfermos. “Pli rapide ili!..” — li pensis.

— Kiam do li, damne…

La tempo pasadis, unu minuto, la alia — neniu iris. Koĥ komencis moviĝi.

— Damne!.. — li subite kriis kaj malpacience, lasinte sian deĵoron, ankaŭ ekiris malsupren, hastante kaj bruante sur la ŝtuparo per la botoj. La paŝoj silentiĝis.

— Ho Dio! Kion mi faru?

Raskoljnikov malriglis, ovris la pordon — aŭdeblis nenio, kaj subite, jam tute senpripense, li eliris, refermis plej strikte la pordon post si kaj impetis malsupren.

Li trapasis jam tri ŝtuparojn, kiam subite aŭdiĝis laŭta bruo sube, — kien eskapi? Nenie eblis kaŝiĝi. Li volis jam kuri reen, denove en la loĝejon, sed subite iu kriis malsupre: “Hej, diablo! Kaptu lin!” kaj elŝiris el iu loĝejo kaj ne kuris, sed preskaŭ falis malsupren, laŭ la ŝtuparo, freneze blekante:

— Mitjka! Mitjka! Mitjka! Mitjka! Mitjka! Diablo vin kaptu!

La krio finiĝis per ŝriko; la lastaj sonoj venis jam el la korto; kaj ĉio silentiĝis. Sed samtempe, kelkaj viroj, laŭte kaj abunde interparolante, komencis iri supren laŭ la ŝtuparo. Ili estis tri aŭ kvar. Li distingis la sonoran voĉon de la junulo. “Ili!”

Tute despere li ekiris renkonte al ili: okazu io ajn! Se oni haltigas lin — li pereis, se preterlasos — li egale pereos: ja oni memorfiksas lin. Ili jam estis renkontiĝontaj, nur unu ŝtuparo restis inter ili, kaj subite — savo! Kelkajn ŝtupojn de li, dekstre, estis vaka kaj vaste malfermita loĝejo, tiu loĝejo en la dua etaĝo, en kiu farbis laboristoj kaj el kiu nun, kvazaŭ speciale, ili foriris. Verŝajne ĝuste ili ĵus elkuris kun la kriegoj. La plankoj freŝe farbitaj, meze de la ĉambro staras bareleto kaj poto kun farbo kaj peniko. Unumomente li glitis tra la aperta pordo kaj kaŝiĝis post la muro, ja ĝustatempe: ili jam staris sur la ŝtuparplaceto. Poste ili turnis sin supren por sekva ŝtuparo kaj iris preter li en la kvaran etaĝon, laŭte interparolante. Li iom atendis, piedpinte eliris kaj ekkuris malsupren.

Neniu sur la ŝtuparo! En la korto ankaŭ. Rapide li trairis la pordegejon kaj direktiĝis maldekstren laŭ la strato.

Li tre bone sciis, li perfekte sciis, ke en tiu sekundo, ili estas jam en la loĝejo; ke ili tre miris vidante la pordon malriglita, sed ĵus ĝi estis ja fermita, ke ili jam rigardas la korpojn kaj post ne pli ol unu minuto ili divenos kaj bone komprenos, ke la murdinto ĵus estis ĉi tie kaj sukcesis ie kaŝiĝi, traŝteli sin preter ili, fuĝi; evidente ili divenos ankaŭ, ke li sidis en la vaka loĝejo, dum ili trapasis ĝin. Kaj tamen li neniel kuraĝis troe akceli siajn paŝojn, kvankam ĝis la proksima angulo restis cento da paŝoj. Eble mi glitu en iun pordegejon kaj atendu iom en iu fremda ŝtuparo? Ho ne — pesto! Aŭ mi forĵetu ien la hakilon? Aŭ mi luu fiakron? Pesto! Pesto!

Finfine, la unua vojkruco; li turnis sin apenaŭ viva. Ĉi tie li estis duone savita kaj li komprenis tion: ĉi tie oni malpli suspektos lin, des pli ĉi tie svarmis homoj, kaj li estis inter ili kiel sablero en maro. Sed tiuj ĉi turmentoj tiom senfortigis lin, ke li apenaŭ povis movi sin. Ŝvitaj gutoj kovris la haŭton; tuta lia kolo estis malseka. “Drinkinta kiel barelo!” — iu kriis al li kiam li venis al la kanalo.

Ju pli li iris, des pli malbone li memoris sin. Tamen li memoris, ke subite veninte al la kanalo, li ektimis pro malmulteco de homoj kaj ke li ĉi tie pli rimarkeblas, kaj li volis reveni laŭ la strateto. Tamen malgraŭ tio ke li apenaŭ tenis sin sur la kruroj, li faris longan kurbon kaj revenis hejmen el tute alia direkto.

Preskaŭ ne konsciante sin li trairis la pordegon de sia domo, kaj li jam venis en la ŝtuparon kaj nur tiam li rememoris pri la hakilo. Nun antaŭ li staris ege grava tasko: plej eble nerimarkite meti la hakilon reen. Certe, li jam ne havis fortojn por kompreni ke estus pli prudente, se li entute rezignus meti la hakilon sur la lokon, kaj forĵetu ĝin, eĉ post ioma tempo, ien en fremdan korton.

Sed ĉio pasis sukcese. La pordo de la kortistejo estis fermita, sed ne ŝlosita, do, plej evidente la kortisto estis hejme. Sed li jam tiele perdis ĉian kapablon pensi pri io ajn, ke li rekte iris al la kortistejo kaj malfermis la pordon. Se la kortisto demandus lin “por kio vi venis?” — li eble simple donus al tiu la hakilon. Sed la kortisto denove forestis, kaj li sukcesis remeti la hakilon sur ĝian antaŭan lokon sub la benkon; eĉ kovris ĝin per ŝtipo kiel estis antaŭe. Neniun, tute neniun li renkontis revenante al sia ĉambro. La pordo de la mastrino estis fermita. Enirinte al si, li ĵetiĝis sur la sofon ne demetinte la vestojn. Li ne dormis, li estis en sveno. Se tiam iu venus en lian ĉambron, li tuj eksaltus kaj ekkrius. Fragmentoj kaj splitoj de iuj pensoj kirliĝis en lia kapo; sed neniun el ili li povis ekkapti, ĉe neniu penso li povis halti, malgraŭ la streĉo.

Tradukis el la rusa Andrej Parfentjev

Eldonis Sezonoj (1993)
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Ноябрь 15, 2018, 10:46:18 pm
Vuntean Renon
Mi opinias ke estas iu ligo inter la fakto ke multaj esperantistoj kalumnias Stalinon kaj la fakto ke Esperanto nun estas en mizera stato.

Sergeo Esperantoff
Vuntean, kial?

Petik Janos
Ĉu mi eraras, supozante ke Gabányi refoje volas eksplodigi sian kutiman koleron kontraŭ komunistoj, ĉi-kaze kontraŭ Stalin. Se jes, tiam li havas bonŝancon, ĉar Stalin mortis (alie ...).


Vuntean Renon
Ĉi tie devas esti longa rezonado. Unue ni devas kompreni, kio estas vero en la temo "Stalin kaj Esperanto". Laŭ la aserto de Trocki, Stalin mem studis Esperanton en malliberejo; se tiel, li ja estas la plej fama kaj meritoplena el la personoj de la mondo iam studintaj Esperanton. Dua fakto estas ke E-movado en Sovetunio dum Stalin komence grande prosperis; ni vidas poŝtmarkojn omaĝe al Esperanto, funkciis Internacia laborista komuniko (Meĵrabsvjazj) ktp. En 1937 inter multaj aliaj, estis mortpafitaj dekkelk aŭ kelkdek personoj el la estraro de SEU. (Neniu ĝis nun pruvis ke Stalin eĉ aŭdis pri tio). El tio certaj esperantistoj (EMBA k.a.) konkludis ke Stalin estis grava malamiko de Esperanto. Li celis neniigi "la homaran lingvon" kaj estingi nian verdan stelon. Oni starigas lin je unu kolono kun Hitler. Sed ĉu tio estas vero?

Sed mi havas faktojn, ke E-movado en Sovetunio ekzistis ankaŭ en 1937-53. Unu estrarano de SEU estis pravigita kaj liberigita en 1938; laŭ historiisto (ŝajne Anatolo Sidorov, se ne Nikst; mi poste rigardos en la arkivoj) la unua kion li faris, li revenis al sia urbo kaj fondis Esperanto-rondeton! Kaj la sangoza Stalin kaj sangoza NKVD lin ja ne formanĝis. Mi scias ankaŭ pri sovetiaj esperantistoj kiuj uzis Esperanton dum la milito en Rumanio ktp. En 1947 estis eldonita poŝtkarto kun skriboj en la rusa kaj Esperanto. En 1951 denaske esperantiĝis s-anino Kondracka de sia patro, Ljubomir Sobanjskij...

Do kia estis vera rilato de Stalin al Esperanto? Poeto Vasilio Jeroŝenko sendis leteron al Stalin, pledante por Esperanto. (Ial mi ne scias pri tiaj leteroj de esperantistoj al Hitler, eĉ al Churchill aŭ Roosevelte). Kio estas interesinda, la "sanga tirano" ja respondis! Li skribis: "Ni havas nun pli gravajn aferojn". Miaopinie, ĝuste tio estis la rilato de Stalin al Esperanto kaj tiutempe li pravis ja.

Nur post tiuj faktoj ni povas reveni al la ĉefa temo: ĉu estas iu ligo inter la fakto ke multaj esperantistoj kalumnias Stalinon kaj la fakto ke Esperanto nun estas en mizera stato? Mi opinias ke jes. Ĉar la esperantistoj "vivas en mensogo" (laŭ esprimo de Solĵenicin). Tiu misprezento de "la plej fama kaj meritoplena el la personoj de la mondo iam studintaj Esperanton" vere estas la Ĥama peko. Kiel sciate, la puno pro la Ĥama peko estas tiu ke "vi estos sklavo de sklavoj ĉe fratoj viaj". Multaj normalaj rusoj kaj alinacianoj neniam venos al E-movado se tie konserviĝos furioza kontraŭsovetia kaj kontraŭrusa propagando. Krome, la socialismo estas natura aliancano de la esperantismo; estas la sama ideo pri unuiĝo de la homaro, kaj ĉu ni rompu la barojn inter ŝtatoj kaj popoloj sed inter la riĉuloj kaj la malriĉuloj ni ilin restigu? Sed ĉu tiu alianco povos esti pli-malpli sincera, dum konserviĝas tiu kontraŭsovetia propagando bazita sur la mensogo? Mi opinias ke ne. Do esperantistoj destinitas okupiĝi nur pri diversaj bagatelaĵoj, kaj nia kara lingvo mizeros.
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Декабрь 08, 2018, 02:19:43 pm
Emanuele Rovere tradukis "Let it be"

https://www.youtube.com/v/gHYqHwx3jlM
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Декабрь 09, 2018, 08:53:58 pm
Юрий Финкель
 
Да, вынесу из комментов (по памяти, ибо с телефона), и расширю немного. В ответ на приведённую цитату из рассказа Ефремова, в которой речь шла о феминитивах типа "геологиня" я написал, что лет 6 (или 8, уже не помню) назад, когда я переводил этот рассказ на эсперанто, я вынужден был сделать поясняющее примечание, потому что в эсперанто именно так и есть: geologo - geologino, так же и во всех остальных случаях (исключений в эсперанто нет). Но прикол не в этом, а в том, что именно такое положение в эсперанто некоторыми воспринимается как дискриминация, потому что зачем нужно указывать, что геолог - женщина, и почему не нужно указывать, что геолог - мужчина? Так что, каков бы ни был язык, всё равно кто-то увидит дискриминацию, если хочет её видеть.

Но и это ещё не всё. Был (и есть, хотя еле-еле) ещё один международный язык - идо (реформированный эсперанто, кое-что там улучшили, хотя по большей части ухудшили; сто лет назад он составлял некоторую конкуренцию эсперанто, но потом увял и сейчас едва прозябает, но речь сейчас не о том). Так вот, там применяется более симметричная система: все существительные без суффиксов вообще не имеют рода, т. е. frato - это "брат или сестра" (в отличие от эсперанто, где это слово означает "брат"), fratino - сестра (как и в эсперанто), а fratulo - брат. Ну, казалось бы, уж тут-то какая может быть дискриминация? Но нет, недавно попалась мне на глаза одна статейка на идо, где предлагалось ввести особый суффикс -ol- для "гендерно неопределённых" людей (я, честно говоря, не очень представляю, что это такое). И соответствующее местоимение вдобавок. Так что и тут продолжение моего утверждения: если кто-то очень захочет найти дискриминацию, он её найдёт.
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Январь 20, 2019, 09:57:28 pm
Vortaro de Bokarjov - Finkel - Galiĉski en la reto  http://www.esperanto.mv.ru/Vortaro/?fbclid=IwAR3g9lJ14fgQBLAX_Pp9RAhBqNgVcSrWAMMt2LO-dVAjPK8FaYbbebjq8uA
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Март 05, 2019, 03:16:17 pm
Kelkaj konsiloj por plibonigi stilon

Se vi anstataŭas substantivon per pronomo, do uzu lin korekte.

Ne forgesu akuzativo kaj uzu ĝi ĉie, kie necesas.

Tamen superfluan akuzativon ne devas aperi en viajn verkojn.

Ne trouzu je la prepozicio «je», ĉar se vi kulpos je tio, oni taksos vin je malbona esperantisto.

La sama rimarkumo rilatas al la sufikso «um»: se vi, vortumante vian cerbumaĵon, ne povumas trovi pli taŭgan solvumon, vi estas fuŝumisto!

Nekompletaj frazoj – malbone!

Uzu nur simplajn kaj klarajn frazojn, ĉar se vi estus uzanta komplikajn konstruaĵojn, vi povos esti forgesanta, pri kio vi devis esti rakontonta, kaj la legontoj estos perdantaj la tutan intereson al vi.

Kio koncernas nefinitajn frazojn

Se vi vo', ke oni vin bone kompre', do ne paro' en Barnaula ĵargo'.

A por kia celo vi komencas ĉiujn frazojn de «A»?

Nekonvena metaforo similas abomenan bufon, kiu per siaj nigraj flugiloj ŝirmas lumon de la kristale pura fonto, do indas ĝin elsarki.

Malgranda rimarko pri ripetadoj, kiuj fojfoje aperas en verkoj versaj kaj prozaj, kiuj estas publikigataj en gazetoj kaj libroj, kiuj estas eldonataj ĉe ni kaj eksterlande, kiuj sufiĉe malklarigas la penson, kiun volis eldiri la aŭtoroj, pri kiuj ni volis fari tiun ĉi rimarkon.

Laŭ nia profunda konvinko, ni opinias, ke la aŭtoro, kiam li skribas sian propran verkon, tutcerte ne devas agi laŭ tre malbona kutimo, kies esenco estas en tio, ke oni uzas tro multe da nebezonataj kaj superfluaj vortoj, kiuj reale tute ne estas necesaj por esprimi la aŭtoran penson.

Ne elpensu tro longajn vortojn: vi povas enembarasegiĝi, se ili estos neklarelparoleblaj kaj miskomprenigantaj.

Se via verko estos hiperplena da redundaj neologismoj, ĝi aspektos turpe kaj hide, kaj oni etikedos ĝin mava.

Malbone sciante la gramatikon, komplikaj frazoj estu uzataj singarde!

Superfluaj pronomoj, ili ne estas bezonataj.

Mallerteco de uzado de la prepozicio «de» povas esti kaŭzo de malapero de intereso de legantoj de via verko.

S-anoj, bv. ne mllg.

Pri la ordo de vortoj zorgu nepre, ĉar la en Esperanto libera, rusan lingvon simile, de la vortoj ordo, el la neceso sian penson klare esprimi, ne liberigas.

Ne flatu al la redaktoro. Niaj redaktoroj estas la plej bonaj en la mondo kaj tute ne bezonas superfluajn komplimentojn.

НЕ НАДО КРОКОДИЛИТЬ!!!

instruis Valentin Melnikov
Premiere aperis en «La Ondo de Esperanto», 1999:7, p. 18
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Март 26, 2019, 01:30:01 pm
Mi volas diri iom da bonaj vortoj pri socialisto Viktoro Stepanov, la lasta gvidanto de Respubliko Karelio (1989-1998), dum kiu mi kaj mia familio vivis pace. En 1998 mi partoprenis en la balota kampanjo de kamarado Stepanov, sed li malvenkis. Post tiam por ni venis maltrankvila epoko. Por pli bona kompreno, mi priskribos kronologion de rilatoj inter ni kaj novaj kareliaj potenculoj. 1998: mi estis arestita. Oni piedbatis min en la centra policejo. Traserĉoj, enketadoj. Mi ne plu povis labori en karelia gazetaro. 2001, la 27-a de aŭgusto: estas murdita mia frato Sergeo. La aferon oni ne esploris. 2003, la 13-a de junio: estas kruele murdita konato de mia edzino, inventisto Alekseo Savin, fama pro kreado de trinkaĵo "Kvasinec". Li kuraĝis juĝi kontraŭ la karelia registaro. Oni disbatis lian kapon per feraj stangoj. 2005, la 8-a de julio: juĝaj pedeloj venis al mia edzino kaj forprenis ŝian harpon. Harpistino estis sola ŝia profesio, ŝi la tutan vivon studis por tio. En 2008 mia edzino fondis kooperativon pri teraj parceloj. Ĉar lokaj gvidantoj malhelpis, ŝi veturis al la moskvaj potenculoj kaj atingis ke 600 homoj ricevu parcelojn. Sed la lokaj gvidantoj retenis malicon. En 2011 estis rabita nia apartamento, polico rifuzis je esploro. En 2012 estis bruligita nia aŭto, polico rifuzis je esploro. En 2013 estis priŝtelita la kooperativo, polico rifuzis je esploro. Tiel la kooperativo estis neniigita. Nin subtenis proksima amiko de nia familio, verkisto kaj historiisto, la ĉefo de Karelia junkomunista unuiĝo Viktoro Boldak. En tiu 2013 jaro li estis murdita. En 2016 oni organizis eksajn membrojn de la kooperativo, kiuj ne ricevis parcelojn, kontraŭ mia edzino Svetlana. Tiam ŝi estis sendefenda, ĉar en aŭtokatastrofo rompis la brakon. Kaj oni donis falsan advokaton, kiu malhelpis defendi sin en la juĝo. En 2017 mia edzino estis kondamnita al 6 jaroj de mallibero kondiĉe. Kion vi nun faras, prezidento Viktoro Stepanov? Ni dezirus, ke vi revenu.
Alekseo Savin (1960-2003).
Artikolo pri li. Rusa lingvo, sed uzeblas maŝina tradukilo. https://rep.ru/daily/2003/07/02/7454/
Edzino mia kun harpo. Ĉu la respubliko ne hontas militi kontraŭ ŝi?
Viktoro Boldak (1969-2013)
Nun pri niaj persekutantoj. Sergeo Katanandov, la ĉefo de Karelio en 1998-2010.
Andreo Nelidov, la ĉefo de Karelio en 2010-2012. Nun pro sia ŝtelado troviĝas en prizono.
Kontraŭ Aleksandro Hudilainen, la ĉefo de Karelio en 2012-2017, ni ne havas malbonan vorton. Li estas persono de ekstere kaj nin ne turmentis.
Sed ni ne povas diri tion pri la urbestro de Petrozavodsko (2009-2013) Nikolao Levin, kiu daŭris fari malbonon kaj problemojn al ni. Tamen ni pardonas lin: li jam mortis.
Arturo Parfenĉikov (2017-?)
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Апрель 29, 2019, 04:05:03 pm
☆ ESPERANTO, LA INTERNACIA LINGVO
Bonvenon!

✓INFORMO:
http://esperanto.net/
http://eo.ligilaro.wikia.com/wiki/Ligilaro_Vikio

✓Kursoj:
⋆Plurlingvaj:
http://lernu.net/
http://pacujo.net/esperanto/course
Programo http://www.kurso.com.br/
Universala Metodo http://edu.i-lo.tarnow.pl/esp/lern/uem/index.php

⋆Unulingvaj
http://bit.ly/1-lingvaj

⋆Per Youtube
Mazi, Pasporto, Ana Pana... http://bit.ly/Youtubeaĵoj

✓Vortaroj
http://www.simplavortaro.org/
http://www.kono.be/vivo

✓Radioj
24 h: http://muzaiko.info/
http://bit.ly/podkastoj

✓Eventoj
http://eventoj.hu/2015.htm

✓Ĉapeligiloj (ĉĝĥĵŝŭ ĈĜĤĴŜŬ)
http://goo.gl/GMBZB

✓Socia reto
http://esperanto.com/

✓Vojaĝo
http://pasportaservo.org/
http://vojagxo.info/

✓Esperanta TV
http://esperanto-tv.com/
http://tvbialystok.pl/tvesperanto
http://worldtv.com/verda_stacio

✓Babilejo:
http://www.babilejo.org/
Wattsapp: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=635421003195991&set=gm.10152285144445289&type=1&theater

✓Grupoj en Facebook, indekso
http://goo.gl/67AMO

✓Kelkaj gravaj el la supra indekso
https://www.facebook.com/groups/shercoj
https://www.facebook.com/groups/konsultejo
https://www.facebook.com/groups/skajpanoj
https://www.facebook.com/groups/librejo
https://www.facebook.com/groups/perbildalernado
https://www.facebook.com/groups/Kantoj
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Май 13, 2019, 10:04:03 pm
El diskuto en grupo "Maldekstruloj"

Kie estas dokumento, ke Stalin ordonis mortigi eĉ unu Esperantiston? Stalin mem estis esperantisto. Li studis Esperanton en malfacilaj kondiĉoj, en malliberejo. Se en Sovetio estis punitaj iuj esperantistoj, do ĉu esperantistoj estas apartaj personoj kiuj devas esti netuŝeblaj? En Karelio ministro de fiŝa industrio estis esperantisto. Li faris malversacion, pro tio estis punita, poste liberiĝis.

"La danĝeran lingvon" de Lins mi legis; ĝi estas tendenca libro. Aliajn mi eĉ ne legis. Kio estis Lapenna? Laŭ vikipedio, li estis prezidento de UEA, kiun oni akuzis en personeckulto kaj diktatoreco kaj fine eksigis, kiun eksigon li traktis "komunista renverso". Ĝuste tiun personon mi volus aŭskulti pri Stalin ))

Sed eĉ Lapenna trovis ke "La unuaj kontaktoj de sovetaj esperantistoj kun eksterlando rekomenciĝis en 1952" (dum Stalin; videble ili ne estis mortigitaj; kaj denove timinda Stalin ne ordonis ilin mortigi). - Mi opinias, ke kun kontraŭstalina ideologio Esperanto ne havas perspektivon. Ĉar el ĉiuj personoj, iam lernintaj Esperanton, la plej mondfama kaj plej meritoplena estas ĝuste Stalin.

En 1937 ĉio estis kialo por suspekto, sed ial rezultoj estis malsamaj. Drezen, la gvidanto de SEU, estis ekzekutita. Sed alian eminentan esperantiston, Vasilion Eroŝenko, neniu suspektis, male li bombis Stalinon per leteroj pri Esperanto kaj foje ricevis la respondon: "Ni nun havas pli gravajn aferojn".

Jen kia estis grava diferenco inter Drezen kaj Eroŝenko? Drezen kaj aliaj gvidantoj de SEU estis politikemaj, "ni eĉ ne haltu antaŭ kruelaj sangbataloj, ĉar nia celo estas en plena viv-detru'" (Miĥalski), ili enmiksiĝis en intrigoj kaj denuncoj. Eroŝenko trankvile okupiĝis pri Esperanto, verkis rakontojn en Esperanto, skribis sincerajn leterojn al Stalin pri Esperanto... Rezulte: Drezen pafita, Eroŝenko mortis en 1952 maljuna.
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Январь 13, 2020, 05:13:36 pm
https://www.youtube.com/v/HRCqHyf_-YY
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Февраль 07, 2020, 11:08:35 am
Maksim Soloĥin

Между прочим, начав разбираться с дискурсами (а это неизбежное развитие теории Власти), я обнаружил, что теперь могу объяснить, чем мне так нравится Эсперанто и почему английскому языку в роли международного за Эсперанто никогда не угнаться. Раньше я это чувствовал, но как собака сказать не мог.

Если кратко, Эсперанто идеально подходит для перевода дискурсов. Он для этого и создан.

Поясню подробно.
Один и тот же дискурс может быть реализован в разных языках. Если очень кратко, что сделал Пушкин? Он перевёл на русский язык все основные дискурса великой французской литературы XVIII века. Не литературу перевёл, а дискурса, что гораздо интереснее. И русские люди вдруг увидели, КАК можно писать на русском! Как можно писать! Это всех потрясло, поразило до глубины, и машина русской литературы закрутилась и поехала.
(Напомню, что дискурс это и есть КАК.)

Освоить чужой дискурс это Проблема. Проще выучить чужой язык. Говорить на родном языке в чужом дискурсе труднее, чем говорить на чужом языке, но в родном дискурсе. И это беда! Вот настоящая беда с английским языком: мало его выучить, надо ещё освоить чужие дискурса. Пока этого нет, выученный язык почти бесполезен.

А Эсперанто? На нём говоришь, не меняя дискурса. Прямо так и шпаришь, как говорил бы по-русски. А слушатель хоть и ошарашен, но всё понимает. Язык-то один и тот же, как не понимать. Но отвечает тебе, не парясь, в своём дискурсе. И ты его понимаешь, хотя и удивляешься: ох ты, вот они латиносы КАК говорят, оказывается. И в этих условиях люди очень быстро находят общий... чуть не написал "общий язык"... конечно же, общий дискурс. И вдруг оказывается, что их культуры не так далеки друг от друга, как казалось. Но с каждым собеседником этот поиск "общего языка" приходится проделывать заново... как и при беседе на родном языке. Разница исчезает.

Эсперанто -- инструмент перевода дискурсов. "Нейтральный язык" -- Да, именно. И вот что это значит: язык, не навязывающий тебе никакого дискурса. Гибкий и послушный. Готовый вобрать в себя, усвоить твой собственный дискурс, каким бы он ни был.

Мельников сравнивал Эсперанто с гостиницей, в которой можно чувствовать себя как дома, только заплати (выучи ~800 базовых корней, из которых потом складываются по ходу дела >5000 слов). А национальный язык это чужой дом, в котором ты все равно остаёшься гостем. Мне всегда нравилась эта метафора. Но только вот теперь через теорию дискурса я осознал её смысл. "Дома" или "в гостях" это свой или чужой дискурс. Всё просто.
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Март 18, 2020, 08:31:54 am
Станислав Белов: у эсперантистов совершенно иное образование, окружение и информационный фон

18 марта 2020


13 марта 2020 года Викиновости на языке эсперанто (эспер. Vikinovaĵoj) перешагнули границу 700 новостей. Это событие стало хорошим подарком к десятилетию проекта — эсперанто-раздел Викиновостей начал свою деятельность 18 марта 2010 года.

Первой статьёй стала «Ĉilio: Tertremo kun magnitudo de 8,8 Mw, necerta la nombro de mortintoj» («Разрушительное землетрясение в Чили»). С 2011 по 2015 год проект развивался, но затем наступила пауза, которая прервалась в 2019 году с возвратом в проект тюменского эсперантиста Станислава Белова (RG72). Станислав пришёл в википроекты и эсперанто в 2008 году. Сначала редактировал Википедию на русском языке, а затем перешёл в проекты на эсперанто. Именно Станислав стал инициатором перевода Викиновостей на эсперанто из Инкубатора в основное пространство. Владимир Перепелица взял интервью у коллеги из эсперанто-раздела.

Владимир Перепелица: Позволь поздравить тебя и в твоём лице всех участников проекта эсперанто Викиновости с двумя событиями: 10 лет со дня появления первой новости и преодолением рубежа 700 новостей. Первый вопрос напрашивается сам собой: почему новости именно на эсперанто?

Станислав Белов: Прежде всего, потому что я работаю практически исключительно в эсперанто-версии Википедии и всех родственных проектов. 80 % моих друзей — эсперантисты со всего мира и для меня с чисто практической точки зрения удобнее обмениваться информацией на языке, который сразу будет понят всем, то есть на эсперанто. Во-вторых, это позволяет привлечь более широкий круг источников и представить более обширную гамму взглядов на события. К примеру, я в своей работе пользуюсь источниками на русском, английском, эсперанто и испанском. Мой коллега из Канады владеет эсперанто, английским и французским. В проекте периодически принимают участие пользователи из Франции, Колумбии и др. стран. И, разумеется, у них совершенно иное образование, окружение и информационный фон. Это интересно и полезно.

Владимир Перепелица: Это значит, в эсперанто Викиновостях размещаются новости связанные только с эсперанто-сообществом?

Станислав Белов: Как раз напротив. Лично я не написал еще ни одной новости об эсперанто-сообществе, да и другие участники пишут об этом крайне редко. К примеру, сейчас на главной странице проекта отражается порядка 20 новостей и только одна из них имеет отношение к эсперанто. Мы освещаем наиболее актуальные и важные события, происходящие во всем мире. К примеру, сейчас два сюжета, которые появляются в наших новостях чаще всего, это война в Сирии и пандемия короновируса.

Владимир Перепелица: Кто является авторами эсперанто Викиновостей?

Станислав Белов: Волонтеры со всего мира. Постоянного коллектива, пожалуй, нет, кто-то приходит, уходит, порой возвращается — как и во всех вики-проектах. Я сам был одним из инициаторов эсперанто-версии в 2010 году, после переключился на Эсперанто Википедию, несколько лет назад вернулся в проект. Сейчас наибольшую активность проявляю я, франкоговорящий канадец и, кажется, француз. Специфика эсперанто-сообщества приводит к тому, что зачастую ты забываешь о национальности и гражданстве партнеров, либо вообще о них не знаешь. Общий язык, которым все владеют в равной степени (нет «носителей» и «учеников»), просто стирает эти границы.

Владимир Перепелица: На твой взгляд, насколько успешным можно признать сам проект Викиновости на эсперанто?

Станислав Белов: В том, что касается эсперанто-версии, я убежден в полезности и успешности проекта. Ссылки на новости активно распространяются в социальных сетях (Фейсбук, Реддит, Твиттер, Телеграм) и обсуждаются сообществом. Мы поднимаем актуальные темы и предоставляем информацию, основанную на источниках, заслуживающих доверия. К примеру, рассказывая об эпидемии короновируса в Китая, я активно использовал данные с сайта Международного радио Китая, который имеет эсперанто-версию. В новости, посвященной эвакуации россиян из Уханя в Тюмень, я, как тюменец, использовал информацию местных СМИ. Пользователи ценят подобную информацию из первых рук и проверенных источников.

Владимир Перепелица: Проект Викиновости существует на многих языках, но ни в одном языковом разделе он не смог стать заметным информационным ресурсом. В трёх самых успешных языковых разделах согласно статистики незначительное количество активных авторов (в англоязычном 110 человек, в русскоязычном — 68, в франкоязычном — 44, в эсперантоязычном — 16), а реальное количество ещё меньше. Ты не задумывался, почему новостной википроект менее привлекателен для авторов, чем энциклопедия?

Станислав Белов: Я тоже обращал внимание на этот феномен и думал о его причинах. Мне кажется, многие просто не до конца понимают формат этого проекта, его цели и задачи. Кроме того, он недостаточно известен даже википедистам, которые годами вносят вклад в Википедию. Возможно, на национальных языках просто доминируют иные новостные источники и сайты новостных агентств всегда занимают первую десятку в поисковых системах. В эсперанто ситуация иная — новостных ресурсов значительно меньше и потому значение проекта априори выше. Я постарался сделать его более известным, связав все категории проекта с соответствующими статьями в Эсперанто Википедии и регулярно распространяя ссылки на вики-новости через упомянутые социальные сети. Это еще не дало большого притока википедистов, но приток читателей несомненен — новости читают, обсуждают, републикуют, а значит проект востребован и приносит пользу уже сейчас, несмотря на ограниченные силы его команды.

Владимир Перепелица: Эсперантисты в основной массе социально активные и коммуникабельные личности. Почему в эсперанто Викиновостях практически не видно интервью?

Станислав Белов: Думаю, на данный момент в проекте просто нет участников с журналистскими навыками, способными не только пересказывать и компилировать, но и создавать новые тексты. Я мог бы это делать, как журналист с 20-летним стажем, но в Тюмени, где я живу, происходит не так много событий, которые могут представлять интерес для международного сообщества. Не следует забывать, что читательская аудитория Эсперанто Викиновостей — это весь мир, в первую очередь Европа и Америка. Поэтому, к примеру, многие новости из русской версии проекта вряд ли могли бы иметь успех в эсперанто-редакции как слишком локальные. Создать же оригинальный репортаж на столь значимую тему или взять интервью у столь важной персоны объективно непросто.

Владимир Перепелица: Если у читателя Викиновостей на эсперанто есть альтернатива в виде новостей на родном языке, почему у вас в проекте практически нет контента, связанного с эсперанто-событиями? Оригинальный контент мог бы привлечь и читателей и авторов.

Станислав Белов: Думаю, среди участников на данный момент просто нет активистов эсперанто-движения, которые регулярно принимали бы участие в конгрессах, занимали посты в эсперанто-организациях или вообще уделяли много внимания организованному эсперанто-движению. Это просто люди, которые знают эсперанто и пользуются им как и любым другим языком — для общения, получения информации, путешествий, чтения литературы, прослушивания радио, музыки и подкастов и т. д. Надеюсь, со временем в проекте появятся новые участники, а с ними придут и новые темы и форматы публикаций.

Владимир Перепелица: Под конец хотелось бы задать несколько вопросов на глобальные вики-темы. Как ты думаешь, какие перспективы у вики-сообщества на фоне учащающихся попыток государственных, общественных и коммерческих структур монополизировать и взять под контроль потоки информации?

Станислав Белов: Такие попытки действительно наблюдаются по всему миру и смысл их понятен. Другое дело, что только от нас, рядовых граждан, зависит, смогут ли правительства ограничить наш доступ к информации или нет. На самом деле сделать это не так просто — разве что ввести систему тотальных ограничений и контроля наподобие той, что действует в Северной Корее. Но на это вряд ли готовы даже такие авторитарные режимы, как российский, кубинский или иранский. На самом деле ядро проблемы не в правительствах, интересы которых просты и понятны, а в самих гражданах. Хотят ли они этой свободы? Нужен ли им доступ к разным точкам зрения? Готовы ли они изучать, сравнивать, анализировать и формировать свое мнение самостоятельно? Благодаря контактам с китайскими эсперантистами я установил довольно близкие связи с этой страны, реализовал ряд интересных бизнес-проектов в области высоких технологий и, регулярно бывая в этой стране и общаясь с китайцами, отметил интересную вещь. На самом деле, несмотря на печально известную Великую Интернет-стену, в Китае нет никаких проблем с доступом к информации. Используя VPN, который легко доступен и прекрасно работает, вы всегда можете выйти в Фейсбук, почитать Википедию, получить доступ к любым сайтам. «1984» Джорджа Оруэлла свободно продается в магазинах (она недоступна лишь в Интернете). Однако 99 % китайцев этого не делают, в том числе за границей. Их полностью устраивает официальная точка зрения и та информация, которую им преподносят власти. Поэтому изменения нужно начинать не сверху — замена актеров никак не повлияет на ход пьесы — а снизу, то есть с нас самих. И Викиновости имеют прекрасный потенциал для того, чтобы стать инструментом таких изменений. Свободу не дают, свободу берут. В том числе в Интернете.

Владимир Перепелица: Думаю, что для эсперанто-сообщества такая проблема не очень актуальна, но я спрошу: возникают ли в эсперано-разделе вопросы о платном создании статей?

Станислав Белов: Ты прав, эта тема не актуальна для нашей версии. По крайней мере, на моей памяти (с 2008 года) подобных вопросов не возникало.

Владимир Перепелица: Спасибо за интервью и уверен, что скоро прочитаю тысячную новость на языке эсперанто.

https://ru.wikinews.org/wiki/%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2_%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2:_%D1%83_%D1%8D%D1%81%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2_%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE_%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5,_%D0%BE%D0%BA%D1%80%D1%83%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%B8_%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D1%84%D0%BE%D0%BD?fbclid=IwAR11xjpgz7BP2a7SkLFY6Cbo5QH46cGLm47E2Qyw9LdzQGAohRfvaYR92P0
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Апрель 02, 2020, 10:29:26 pm
https://www.youtube.com/v/2fpM1ci_fMk
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Май 12, 2020, 11:24:32 am
Konstantin Simonov (1915-1979),
Traduko de Mikaelo Gishpling.

Atendu min.

Atendu min, kaj mi revenos.
Atendu, sed atendu tre.
Atendu, kiam pluv' kuntrenos
Malghojajn pensojn pri l'pere',
Atendu, kiam negh' descendos,
Atendu en somera mez'
Kaj kiam oni ne atendos
Aliajn homojn pro forges'.
Atendu, se el fora shtato
Neniam venos ech foli',
Atendu, ech se l'atendado
Jam tedis al la famili'.

Atendu min, kaj mi revenos.
Kaj ne auskultu kun obstin'
Suflorojn, kiuj ekkomprenos,
Ke tempas jam forgesi min.
Atendu, se jam mian eston
Ne kredos la patrin' kaj frat',
Atendu, se al trista festo
Amikoj venos kun kompat'
Kaj kun esprimoj de amaro
Eltrinkos po glaset' da vin'...
Atendu. Kun la amikaro
En tiu hor' ne trinku ghin.

Atendu min, kaj mi revenos,
Revenos spite al la mort'.
Neatendinto tuj divenos
En tio ludon de la Sort'.
Sed ne komprenos apostato,
Ke en chi tiu fajra tromb'
Vi nur per via atendado
Min savis de minaca mort'.
Mi vivas. Kiel? Sed silenti
Ni ambau emas pri l'respond'.
Tre simple: povis vi atendi
Kiel neniu en la mond'.

"La Gazeto" 158'2012.
Название: Re: Esperanto
Отправлено: Vuntean от Июнь 01, 2020, 06:11:45 pm
https://www.youtube.com/v/ZRj1SdBz9VQ