Последние сообщения

Страницы: [1] 2 3 ... 10
1
Захарова о своих корнях

«Когда была маленькая, воспринимала как шутку слова мамы о том, что мы с папой — мордва. Но потом оказалось, это не лишено смысла…»
Директор Департамента информации и печати министерства иностранных дел РФ Мария Захарова — о своих корнях





Директор Департамента информации и печати министерства иностранных дел РФ Мария Захарова недавно побывала на родине деда — в эрзянском селе Степная Шентала Самарской области. Она приехала туда накануне брифинга для журналистов, который проходил в Самаре. Гостью встретили народными песнями и караваем, показали местный клуб и храм. Захарова собирается приехать сюда вместе с отцом и надеется к этому времени собрать больше информации о своих семейных корнях.
Когда она была маленькой, воспринимала как шутку слова матери о том, что они с отцом — мордва. Но оказалось, в этом есть доля истины. «Мама с детства отмечала мое крайнее упрямство, — говорит официальный представитель МИД. — Это первая характеристика, которую я всегда слышала в свой адрес. Если что-то вошло в голову, то все, будет сделано. И дед был тоже очень упрямый».
С Марией Захаровой в Москве встретилась Татьяна Новикова.

На просьбу корр. «С» дать интервью, дипломат сразу ответила согласием: «Приезжайте, жду. Постараюсь найти для вас время». Охранник у входа в здание министерства иностранных дел, увидев документы журналистов из Мордовии, радостно улыбнулся: «Ого! Земляки. Я ведь родом из Рузаевки. И газету вашу всегда читаю. Напишите СМСку о том, когда будет интервью с Марией Владимировной, обязательно найду номер газеты. Да, все дороги ведут в Мордовию!..»

Мария Захарова тепло встретила гостей и откровенно ответила на все вопросы. Она с интересом узнала, что в Саранске живет дочь уроженца «родного» самарского села Степной Шенталы — известного мордовского актера Ивана Видяева. Инна Ивановна много лет работала журналистом на местном радио и сейчас находится на пенсии. Захарова сказала, что приедет в Саранск и встретится с ней, как только появится возможность…

Корни

«С»: Мария Владимировна, доводилось ли вам бывать в нашей республике?

— Нет. Но не исключаю такой поездки. Ваша республика у меня ассоциируется с мордовским народом. Мой дед по отцовской линии родом из эрзянского села Степная Шентала, которое находится под Самарой. Я там недавно побывала. Люди по большей части говорят на русском, но родной язык еще знают. Слышала, как поют на нем песни. Когда была маленькая, воспринимала как шутку слова мамы о том, что мы с папой — мордва. Но потом оказалось, в этом есть доля истины. Накануне брифинга в Самаре поехала в Степную Шенталу. Попросила, чтобы местные старожилы и представители сельской администрации помогли найти какую-то детальную информацию о моих семейных корнях. Это был первый приезд на родину деда, и мы с папой планируем отправиться туда вновь. В Самарской области очень красивые места, потрясающая природа. Много читала о возможном происхождении названия Степная Шентала. Оно связано с голубыми просторами. Когда смотришь вдаль, видишь, что леса на линии горизонта действительно синие.

«С»: Дед рассказывал вам о своих мордовских корнях?

— Нет. Знаю, что он жил в Степной Шентале непродолжительное время. Дед рассказывал папе, что его отец, мой прадед, был местным писарем. Есть надежда, что нам удастся узнать о нем больше. Кстати, дед очень сокрушался, что фамилия не сохранится. А я взяла и оставила ее.

«С»: Жители Степной Шенталы рассказали вам о мечте встретиться с прославленным хоккеистом Вячеславом Фетисовым, и вы обещали помочь…

— Это действительно так. В самарском селе Кошки есть спортивный комплекс, где находится хоккейная «коробка». Его сотрудники рассказали, что хранят реликвию — футболку, подписанную Вячеславом Фетисовым. Я позвонила прославленному хоккеисту и рассказала, как бережно сельчане хранят его автограф. Вячеслав обещал, что обязательно посетит самарское село, а он всегда держит свое слово.

«С»: Представители мордовских народов отличаются упрямым и настойчивым характером, они привыкли добиваться своей цели. Вам близки такие черты?

— С мордовским народом меня связывает место рождения деда. Но мама с детства отмечает мое крайнее упрямство. Это первая характеристика, которую всегда слышала в свой адрес. Если что-то вошло в голову, то все, будет сделано. И дед был тоже очень упрямый.

https://mamlas.livejournal.com/6798383.html?utm_content=https%3A%2F%2Fmamlas.livejournal.com%2F6798383.html&utm_medium=email&utm_source=StatisticsNotFriendViewed

2
http://forum.17marta.ru/index.php?topic=13234.msg104749;topicseen#msg104749

ЕВРАЗИЙСТВО  И   РУССКАЯ  ИДЕЯ

Евразийство – идейно–политическое и общественное учение в русском послеоктябрьском зарубежье 20 – 30х годов прошлого века. Основоположником его по праву считается филолог и лингвист князь Николай Сергеевич Трубецкой (1890 – 1938гг), который сформулировал  основные мировоззренческие тезисы. Большую роль  сыграли также музыковед и публицист П.П. Сувчинский, географ и экономист П.Н. Савицкий, правоведы В.Н. Ильин и Н.Н. Алексеев, философ-богослов Г.В. Флоровский, историки Г.В. Вернадский и Л.П. Карсавин. Евразийцем считал себя Л.Н. Гумилёв. Сегодня это движение в России почти незаметно.   Хотя евразийскую философию в целом многие считают наиболее теоретически разработанным вариантом русской идеи.

Основой евразийства является утверждение не единственности пути развития земной цивилизации, а за попытками навязать противоположную мысль кроется стремление романо-германской – к универсальности и гегемонизму. Отсюда и распространённое деление мира на Европу (плюс США) и прочее Человечество.  Плох, по  мнению евразийцев, не сам романо-германский, европейский мир, а его агрессивность по отношению к другим культурам. Философия евразийства считает, что именно Россия-Евразия должна быть оплотом борьбы Человечества против нынешнего романо-германского ига, поскольку в ней евразийцы видели гармоничное сочетание укоренённого традиционализма и стремления к культурному прогрессу.

Евразийство имеет оригинальный взгляд на русскую историю, заслуга в развитии, которого принадлежит Г. В. Вернадскому (сыну великого русского учёного). Согласно этому взгляду русский народ и русское государство в корне отличаются от романо-германского мира. Россия, Русь – органическая часть Человечества, противостоящего Европе.  Это не Европа и не Азия, а отдельный, своеобразный, целостный мир. У России "особенная стать", волей свыше ей предназначено следовать в истории своим путём. Евразийцы настаивали не только на национальной самобытности, но и на альтернативности исторических цивилизационных парадигм Европы и Руси. Поэтому всякое обращение Руси лицом к Востоку они рассматривали как шаг к духовному росту и самоутверждению, а к Западу - как аномалию и очередную ошибку. Западный мир они считали исторической патологией.

Идеи евразийцев и, в частности С.Н. Трубецкого, очень близки известному немецкому философу Шпенглеру, который в своих трудах пророчествовал о грядущей спасительной для мира миссии восточных регионов Евразии.

Основополагающим периодом истории России евразийцы считали двести лет между окончанием татаро-монгольского ига и царствованием Петра 1. По их убеждению татары заложили фундамент гигантской евразийской цивилизации, альтернативной романо-германской. В указанный период Русь использовала идеологию Византии и государственный строй монголов. И та Русь царская, евразийская, континентальная, принципиально отличная от романо-германского мира, радикально противостояла ему. Великороссы духовно и этнически смешавшиеся с татарами, образовали интегрирующий этнос России-Евразии. Пространственная обособленность народов, проживающих на территории Руси, сформировала этот особый этнический тип, сближающийся на периферии, как с азиатскими, так и с европейскими типами, но не совпадающий с ними. "Надо осознать  факт: мы не славяне и не туранцы (иранский тип) хотя в ряду наших биологических предков есть и те, и другие. Мы – русские!"

С восшествием на престол Петра 1 на Руси начинается "романо-германское иго", длившееся до 1917 года. Культурная самобытность заменяется западными ценностями, византизм – англиканством, живая Православная вера – канцелярским Синодом. Происходит европеизация, отчуждение российских верхов от архаичных низов общества. Братание с народами Востока заменяется их ассимиляцией по романо-германскому образцу – колонизацией. Элита российского общества устремляется в Европу, низы – сопротивляются.

Евразийцы всю политику России, начиная с Петра 1, считали ошибочной, неадекватной, не национальной, в конце концов, приведшей к народному бунту 1917-го года.

В отличие от монархистов и либералов-западников евразийцы имели собственную трактовку большевизма. Сущность его они видели в подъёме народного духа, загнанного ещё Петром 1 в подполье. Они утверждали, что революция носит национальный характер, что это, по сути, - неосознанное, слепое стремление русских людей вернуться во времена, предшествующие "романо-германскому игу".  Одновременно евразийцы оставались традиционалистами, православными христианами, патриотами России, ориентируясь на национальную систему духовных ценностей. Поэтому в целом марксистская идеология была им чужда. В пролетарском интернационализме вождей русской революции евразийцы усматривали не стремление "уничтожить всякие нации", но желание восстановить в рамках СССР единый евразийский тип человека. Интернационализм в границах СССР они считали тождественным имперскому национализму,  особой модели общины народов Востока, противопоставляемой Человечеством Западу. Сплочённость, единство, общность народов евразийской Святой Московской Руси, по их мнению, обеспечивалась в большей степени единством культуры и близостью религий, нежели расовым и языковым родством. Они приветствовали призыв большевиков к деколонизации, к сбрасыванию народами романо-германского ярма.

Подлинным Православием евразийцы считали русское старообрядчество, поскольку европеизированные верхи России превратили Церковь в государственный департамент, и истинный православный дух остался только у простого народа.

Особую роль в евразийской философии играет концепция идеократического государства, идеократии (власть идеи). Всякую общность людей (коллектив, народ) евразийцы ставили выше личности. Кстати таких же взглядов придерживались К. Маркс,  Ф. Ницше и многие другие философы разных времён и народов.  "Человек есть нечто, что следует преодолеть!", - писал Ницше. "Беда не в частной собственности, а в жажде обладать ею" (Аристотель). Отсюда и евразийский императив всеобщего самопреодоления. Воплощением коллектива самопреодоления, самовозвышения, самосовершенствования в интересах исполнения высшей миссии является идеократия, реализованная в государственном устройстве. В таком государстве каждый гражданин  принудительно вовлекается в спиралевидное духовное восхождение, облагораживание. В идеократии евразийцы видели конечную цель развития и совершенствования человеческого коллектива. Она предполагала создание общественных и государственных институтов, базирующихся на идеалистических принципах, когда этика ставится выше прагматизма, героические идеалы – выше и важнее жизненного комфорта и обогащения, альтруизм – выше эгоизма, общие интересы – выше личных.

В большевизме евразийцы видели практическую реализацию отдельных черт идеократии, поэтому некоторые критики называли их "христианскими большевиками". Так тоталитарный характер большевизма ими рассматривался как благо, а не зло. Однако их не удовлетворяло, что духовный (христианский) идеал большевиками был во многом  подменён - вульгарным экономическим. Подлинной идеократией, по их мнению, может быть только неовизантийская, неоимперская, православная модель государства. В евразийстве нет агрессивного христианского миссионерства. Православная идеократическая империя мыслилась как сила для противостояния разных земных культур и народов утилитаризму буржуазного Запада. В перспективе, по мнению евразийцев, на Земле обязательно будет создан ансамбль идеократических сообществ и культур. Господствующий ныне буржуазный демократический строй должен смениться идеократическим.

При буржуазной демократии правящая элита отбирается в идеале по признаку популярности в народе, а формой отбора является выборная кампания, в которой решающую роль играет наличие денег у кандидата. То есть, у власти нет места людям бескорыстным, духовным, радетелям за общее благо. При идеократии элита отбирается по признаку преданности правящей идее ("идее-правительнице"). Демократия обеспечивает свободу предпринимательства во всех сферах жизни общества, т.е. даёт возможность руководить жизнью общества частному капиталу, высшей ценность для которого является прибыль. О бескорыстии демократической  элиты вести речь не имеет смысла.

Идеократическое государство имеет свою систему ценностей, где главной является идея, носителем которой служит объединённый в одну-единственную идеологическую организацию правящий слой общества. Он активно организует все стороны жизни и не допускает вмешательства частного капитала в управление политикой,  экономикой, культурой.

Какими же требованиями должна обладать эта объединяющая людей правящая обществом идея? По каким признакам должна отбираться служащая идее правящая элита?  Очевидно, такими признаками должно  быть не только общее высоконравственное мировоззрение, но и готовность принести себя в жертву идее-правительнице. Иными словами, высокий престиж элиты должен быть основан, во-первых, на готовности жертвовать собой, во-вторых, необходимо, чтобы эта жертвенность расценивалась обществом как высоконравственный поступок.

Поскольку эгоизм и своекорыстие с точки зрения христианской морали безнравственны, то они, естественно, не могут служить основой правящей идеи. При этом совершенно неважно желает ли человек благополучия только себе и своей семье или своему классу. Нравственно ценной можно считать только жертву для общего блага. Жертвенность во имя своего народа, есть расширенное понятие семейной и тоже не может считаться нравственно ценной. Ведь доказать, что тот или иной народ или раса лучше других невозможно, как и преимущества одного класса перед другим. "Только совокупность народов, населяющих автаркическую территорию, хозяйственно связанных, объединённых не расой, а общностью исторической судьбы, совместным трудом над созданием одной культуры или одного государства, - есть то целое, ради которого самопожертвование можно считать высоконравственным; ибо благо всех народов, населяющих эту территорию не приносит ущерба другим человеческим сообществам". (Под автаркическим евразийцы понимали государство, реализующее самоудовлетворяющий хозяйственный уклад, производящий и потребляющий все необходимые продукты самостоятельно, т.е. существующий без импорта и экспорта) .  Служение благу такого человеческого сообщества предполагает подавление не только личного эгоизма, но и эгоизмов классовых и национальных. В то же время такое сообщество не только не исключает, но и утверждает поддержку самобытности, своеобразия каждого отдельного народа. Ощущение человеком своей принадлежности к многонародному целому должно включать и ощущение принадлежности к определённому народу. Готовность жертвовать своими личными интересами во имя интересов целого, предполагающая, что социальные  связи выше биологических, влечёт за собой  аналогичное отношение и к своему народу. То, что связывает данный народ с другими обитателями автаркической территории, оценивается выше того, что связывает его с братьями по крови или по языку, не принадлежащими данной территории.  Здесь явно просматривается примат духовного, культурного родства, общности судьбы над родством биологическим.
Таким образом, правящей идеей идеократического государства может быть только всеобщее благо совокупности народов, населяющих данный автаркический особый мир. И территория государства должна с ним совпадать. Идеократическое государство предполагает плановое хозяйство и государственное регулирование всей культурной жизни. Только в этом случае оно может оградить себя от вмешательства иностранного капитала.

В евразийском понимании перед справедливым государством ("государством правды") стоят три задачи: блюсти Православие, "возвращать правду на землю" и противостоять абсолютизации материального (животного) начала в жизни народа. И если такое государство вообще сопоставимо с правовым государством Запада, то только в нём имеет место "подвиг власти", сущность которого не исчерпывается лишь правовой стороной.  "Государство правды и правовое государство – два различных мировоззрения: для первого характерен религиозный (духовный) пафос, для второго – материальные устремления (алчность), в первом правят герои, во втором – серые, средние люди".

Евразийцы хорошо понимали, что "всякое правление, будь оно единодержавным, народодержавным или иным есть та или иная форма осуществления идеалоправства. Более реально и ощутимо, чем люди и учреждения, народами и странами правят идеи". Так реальная власть в государствах Востока принадлежит не столько царю, сколько религиозной идее; в Европе – не министрам, а идее правового государства. В предлагаемой евразийцами модели нового государства носителем идеи всеобщего блага должна быть правящая партия. Она является государственно-идеологическим союзом, раскинувшим сеть своих организаций по всей стране.  Не совпадая с государственным аппаратом, она занимается не управлением, а идеологией.

Далеко не всякое государство и не сразу, как утверждали евразийцы, может стать идеократией. Для этого необходимы большие изменения психологического, идеологического и национального самосознания народов. Однако это единственный и естественный путь развития земной цивилизации. Не сразу и ценой тяжёлых испытаний до подлинной идеократии первым может дойти СССР, Европе же предстоит  ещё более длинный и тернистый путь.  Они не могли и предположить возможность событий 80х – 90х годов в СССР!

Сегодня внутренним и внешним разрушительным силам России может противостоять только социально ориентированное, самодостаточное, имеющее собственные основы существования государство, государство, руководимое собственной стратегией и опирающееся на собственную правящую идею. И источником такой идеи может послужить полузабытое Евразийство.

Смирнов Игорь Павлович,
Член Союза писателей России,
Академик  ПАНИ,
КТН, доц., полк. в отст.
3
Дмитрий Урсаев / Re: Нашествие педерастов
« Последний ответ от Дмитрий Урсаев Сегодня в 09:43:07 am »


63% россиян верят в существование глобального "гей-заговора" против своей "духовности"

63% граждан России верят в существование тайной организации, которая "стремится разрушить духовные ценности", свойственные россиянам, посредством "гомопропаганды".

Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представил данные исследования страхов россиян о так называемой теории заговора.

Выяснилось, что большинство наших сограждан (63%) верят в существование некой организации, которая стремится разрушить духовные ценности, сформированные у россиян, с помощью пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений. Выше эта доля среди 45 - 59-летних (69%) и людей со средним специальным образованием (67%).

Только четверть опрошенных (24%) полагают, что "гей-заговора" и самой "пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений в России не существует". Молодежь (18-24 года) чаще остальных (48%) утверждает, что люди, выступающие в защиту ЛГБТ, не преследуют разрушительных целей.

Напомним, в июне 2017 года ЕСПЧ признал "закон Мизулиной" дискриминационным и обязал выплатить гей-активистам около 50 000 евро. Российские власти отказываются отменить закон, ссылаясь на международные обязательства страны и Конституцию.

Оригинал статьи
4
Дмитрий Урсаев / Re: Нашествие педерастов
« Последний ответ от Дмитрий Урсаев Сегодня в 09:39:38 am »


Премьер-министр Канады Джастин Трюдо по традиции повеселился на гей-параде

Премьер-министр Канады Джастин Трюдо (Justin Trudeau) по традиции продолжает принимать участие в крупнейших гей-парадах Канады. В минувшие выходные премьер-министр вместе с женой вышел на гей-парад в Монреале.

46-летний Джастин Трюдо пришел на гей-парад вместе со своей супругой Софи Грегуар-Трюдо и звездой сериала "Натурал глазами гея" (Queer Eye) Антони Поровски (Antoni Porowski).

<a href="https://youtube.com/v/GIcSpojpFH8" target="_blank" class="new_win">https://youtube.com/v/GIcSpojpFH8</a>

Все трое повеселились на славу, выкрикивая лозунги в поддержку ЛГБТ и задорно махая гей-флажками.

Всего в колоннах, как сообщают организаторы, прошли более 10 000 человек.

Накануне прайда на брифинге для журналистов Джастин Трюдо говорил о необходимости постоянно помнить о терпимости, принятии, дружбе, - обо всем, что объединяет одно-единственное слово - любовь.

Оригинал статьи

5
Дмитрий Урсаев / Re: Нашествие педерастов
« Последний ответ от Дмитрий Урсаев Сегодня в 09:35:00 am »


Премьер-министр Дании принял участие в крупнейшем гей-параде в Копенгагене

Гей-парад в Копенгагене в минувшую субботу собрал более 40 000 участников. Их лично приветствовал премьер-министр Дании Ларс Лекке Расмуссен.

Премьер-министр Дании 54-летний Ларс Лекке Расмуссен (Lars Løkke Rasmussen), выступая на одной из площадей, обратился к участникам прайда в Копенгагене. Само гей-шествие прошло по трехкилометровому маршруту.

Парад произошел через несколько недель после того, как министр финансов Томми Алерс (Tommy Ahlers), который с мая был министром науки, технологий, информации и высшего образования, совершил камин-аут как бисексуал.

<a href="https://youtube.com/v/of6K34nQ_Tg" target="_blank" class="new_win">https://youtube.com/v/of6K34nQ_Tg</a>

В этом году число желающих принять участие в прайде столь велико, что его организаторы вынуждены были отказать тем, кто поздно подал заявки. В мероприятии приняли участие почти 180 красочных платформ. Не удивительно, что еще до своего начала прайд был признан "самым протяженным и самым большим" за всю его многолетнюю историю.

Pinknews.Co.Uk со ссылкой на The Local пишет, что государственные учреждения по всему городу, а также многие отели и другие заведения, были украшены радужной подсветкой и ЛГБТ-флагами.

Оригинал статьи
6


В РПЦ считают заниженным число россиян, верящих в "гей-заговор"

В РПЦ усомнились в итогах опроса ВЦИОМ, в ходе которого выяснилось, что 63% россиян верят в существование глобального "гей-заговора" против "своей духовности". Там считают, что в состоянии прозрения по этой проблеме сегодня находятся примерно 95% граждан России.

Священник РПЦ протоиерей 50-летний Всеволод Чаплин назвал итоги опроса ВЦИОМ "странными".

"Странно, что не 95%. За последнее время опубликовано на тему столько информации, что любой человек, склонный читать аналитические тексты, должен все понимать..." - сказал Чаплин в интервью Nation-News.Ru.

"...Пропагандируют эгоизм, нетрадиционную ориентацию, аборты, одиночество, все, чтоб высмеять и опорочить просемейные силы. Не знают об этом только ленивые. Есть люди, которые отрицают это, но я полагаю, что они это отрицают потому, что сами на эту систему работают", - добавил Чаплин.

Накануне ВЦИОМ сообщил: 63% граждан России верят в существование организации, которая "стремится разрушить духовные ценности", свойственные россиянам посредством "гомопропаганды".

Ранее Всеволод Чаплин рассказал о существовании гей-"мафии" в самой РПЦ. По его словам, она "создает множество нарывов в церковном теле".

Оригинал статьи
7

Пожалуй нет никого, кто бы лучше Бушина разоблачал еврейскую лживость и подлость, с неоспоримыми фактами высвечивал проводимый сионо-фашизмом геноцид русского народа.

В.С. Бушин о русофобии, как морали «другого биологического вида»
http://www.pravda-pravo.ru/forum/index.php/topic,820.msg23931/topicseen.html#msg23931
Я РУССКИЙ ПО СКЛАДУ, ПО СУТИ...
https://prometej.info/blog/diskussiya/ya-russkij-po-skladu-po-suti/

Цитировать
Юрий Поляков мужественно выступил с насущно важной, злободневной, убедительно аргументированной статьей «Желание быть русским». На это надо было решиться. Статью хорошо бы издать отдельно и большим тиражом. Любой честный гражданин России, вовсе не только русский, всей душой поддержит известного писателя и суть, пафос его статьи — гневное разоблачение русофобии во всех её видах на всех уровнях жизни. Могу даже мимолетно назвать здесь несколько имен. Наверняка поддерживают статью, например, писатель Михаил Годенко, украинец, башкиры: живущий в Москве писатель Ямиль Мустафин и Рустем Вахитов, философ и политолог из Уфы; поддержали бы мой фронтовой товарищ казах Райс Капин; мой школьный друг, еврей Леня Гиндин, погибший в 1942 году на фронте, известный поэт Павел Коган, тоже еврей, погибший в 1943-м. Он ещё до войны бросил в лицо иным своим соплеменникам:

И пусть я покажусь им узким

И их всесветность оскорблю,—

Я патриот! Я воздух русский,

Я землю русскую люблю.

А поддержат ли эту статью премьер Д.Медведев, русский; или председатель Думы В.Володин, тоже русский; или глава Совета Федерации В.Матвиенко, вроде бы тоже русская и, между прочим, выступавшая против такого вида национализма, как антисемитизм? Наконец, поддержат ли статью столь заинтересованные в русском вопросе люди, как министр обороны Сергей Шойгу, тувинец с русским именем, и министр иностранных дел Сергей Лавров? Первый знает, что основу основ армии составляют русские, второй обязан заботиться об образе — как ныне говорят, об имидже — в мире государствообразующего народа страны. В этом перечне следовало бы, конечно, назвать и министра культуры, но он ни в чём не виноват, таким уродился…

Так вот, поддержат ли? Опыт тридцати лет убеждает: скорей всего, как не заметили они когда-то глумления по телевидению М.Швыдкого, малограмотного пришельца из Киргизии, над русским народом («Русский фашизм страшнее немецкого») и над нашим первым национальным поэтом («Устарел!»), так и сейчас, спустя много лет, не заметят и статью Юрия Полякова. А ведь статья известного писателя печаталась три с половиной месяца в одной из главных газет страны. Пройдут молча, лузгая семечки на стадионе…

Статья Ю. Полякова большая и, естественно, в ней есть вопросы, суждения по которым у нас, людей разных поколений, расходятся. Поэтому при самой горячей и искренней поддержке собрата, я должен кое-что уточнить, обозначить свою позицию.

Начать хотя бы с того, что в статье говорится, будто при советской власти «для начала упразднили привычное при царе имя "великоросс", всех сделали русскими». Нет, никто не упразднял, и не было это имя до революции привычным, обиходным, оно употреблялось главным образом в специальной литературе, в публикациях, посвящённых национальному вопросу, в соответствующей публицистике, как, например, в известной статье В.И.Ленина «О национальной гордости великороссов». Как иначе — речь же идёт о гордости! А в жизни, в быту, как и в художественной литературе, это слово могло прозвучать только в каких-то особых обстоятельствах. Не писал же Пушкин: «Москва! Как много в этом звуке для сердца великорусского сплелось!» И Лермонтов не писал: «Москва! Люблю тебя как сын, как великоросс…» И Гоголь не писал: «И какой же великоросс не любит быстрой езды!» Все они писали «русский». Как и англичане: иногда они бывают британцами, но никогда — великобриттами.

Несколько преувеличенной национальной обидчивостью автор наделяет и своих персонажей. Вспомнив службу в армии, он пишет: «Деревенские ребята с Вологодчины и Рязанщины к многонациональной державе относились с улыбчивым недоверием». Это почему же? «А чего вы хотите, если их родные земли официально именовались не Россия, а "Нечерноземье". Так что, может, у них и в паспортах писали: «Национальность — нечерноземец"?» Юрий Михайлович, вы ошибаетесь. Да, слово «нечерноземье» есть, но оно, как и «великоросс», употребляется в особых случаях — например, в учебнике почвоведения. А названным областям никто не отказывал в праве считаться частью России. Была когда-то у нас и ЦЧО — Центрально-Чернозёмная область, и её в этом смысле никто не обижал.

Дальше читаем, что «великороссов, ставших русскими, объявили сатрапами царизма, черносотенной массой». Кто объявил? По контексту можно подумать, что это официально объявили какие-то государственные высшие инстанции, но назван только Н. Бухарин, который в 1923 году действительно говорил гадости о русских. Но что Бухарин! Русофобы всегда водились в болотах. Вспомните хотя бы известный стишок Джека Алтаузена о Минине и Пожарском:

Подумаешь, они спасли Россию!

А, может, лучше было не спасать?

И что нам 1923 год, когда мы сегодня, в 2018-м, слышим то же от Людмилы Улицкой и других пифий обоих полов?

Тут же автор пишет: мол, марксисты не сомневались, что народы скоро сольются в «единый земшарный трудовой коллектив» и что об этом, мол, «горланил Маяковский». Да, великий поэт называл себя горланом-главарём, но лауреату премии Маяковского не следовало бы говорить: «горланил». А что касается слияния народов, то, во-первых, никто из серьёзных марксистов не говорил, что это произойдет скоро. Во-вторых, задолго до марксистов были люди, мечтавшие об этом. Так, Пушкин с сочувствием писал о Мицкевиче:

Он говорил о временах грядущих,

Когда народы, распри позабыв,

В великую семью соединятся.

Мы жадно слушали поэта…

Оба великих поэта, кажется, не были марксистами. Но и самому Пушкину народы России «от потрясённого Кремля до стен недвижного Китая» представлялись определённым, своего рода, единством: «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык…» Ну, финны-то ушли, но многие остались.

Здесь и вопрос о праве наций на самоопределение, вплоть до отделения. Писатель, как и президент, считает, что это была «мина, заложенная под страну». И она, мол, сразу породила ревность: почему одним даровано такое право, а другим — нет. Не знаю, где бушевала такая ревность, но хорошо известно, что право это имело весьма серьёзные ограничения: во-первых, им могли воспользоваться, что вполне естественно, только те республики, которые имели внешнюю границу; а во-вторых, их население должно было превышать миллион человек.

Автор пишет, что Сталин в начале 50-х годов «хотел вернуться к унитарному государству, но не решился: тяжким грузом давили ленинские заветы». Это не так. Во-первых, чего ж так долго ждал? Тридцать лет! Во-вторых, Сталин и при жизни Ленина порой не соглашался с ним, возражал ему — например, по столь важному тогда вопросу, как поражение Красной Армии в 1920 году под Варшавой, в котором виноваты были Троцкий и Тухачевский, вину которых, как помним Путин сваливал на Сталина. А после смерти Ленина Сталин не остановился перед тем, чтобы отменить некоторые его решения о церкви. Это — к вопросу о «давлении заветов». А с другой стороны, Сталин добился приёма в ООН Украины и Белоруссии, т. е. способствовал ещё большей самостоятельности этих двух столь важных республик Союза ССР. Так что более чем сомнительно намерение Сталин вернуться к унитарному устройству царских времён.

И за все годы Советской власти ни одна республика не поднимала вопроса о своём выходе из СССР, даже слуха такого не было. Трагедия гибели Советского Союза видится автору так: «Именно по национально-территориальным швам, по "союзным" границам лопнул СССР. Оказалось, игру в "самоопределение вплоть до отделения" никто и не думал забывать» Странно… Ведь всё было на наших глазах. Никто не думал забывать? Да никто и не вспомнил об этом праве! И разорвал страну вовсе не взрыв «заложенной Лениным мины», о которой, повторю, никто и не вспомнил, как о дающей законное право на выход, и ни одно заявление о выходе не было подано в Верховный Совет СССР, ни одно заявление не рассматривалось. Союз не «лопнул»— его разорвали, раскромсали, растащили. При полном бездействии центральной власти, армии и КГБ, при трусливом мычании президента Горбачева всё делалось в республиках руками националистов. И всё — совершенно беззаконно, вопреки референдуму 17 марта 1991 года, на котором советский народ решительно (77%!) заявил о желании жить в Советском Союзе, и вопреки Закону №1409 от 3 апреля 1990 года о порядке выхода. Националисты плевали на все законы, а Горбачев, Крючков, Язов были парализованы укусом ими же вскормленной змеи толерантности.

В смело начатом Ю. Поляковым разговоре об антигосударственном, аморальном и по размаху небывалом в нашей истории явлении не обойти, я думаю, четыре вопроса. Первый — роль в насаждении и раздувании русофобии Центрального телевидения, как самого массового средства воздействия.

Второе — роль в культивировании особенно глумливых форм русофобии еврейской интеллигенции, главным образом её многочисленного телевизионно-газетного конгломерата, пишущей братии, о чём выразительно сказала недавно Юнна Мориц:

Ненависть к евреям — преступление,

Ненавидеть русских — не вопрос!

Тут не могу удержаться, чтобы не сказать о выступлении 22 июля в телепрограмме «Красный проект» Владимира Рыжкова, бывшего депутата Думы. Коснувшись национального вопроса в советское время, он — как видно, с целью наиболее выразительной характеристики его состояния, — поведал вот что. Дело было, как можно понять из рассказа, году в 1983≈—84-м на Алтае — видимо, в Рубцовске, откуда рассказчик родом. Был у него школьный друг, который очень хорошо знал математику. Мало того, получил при окончании школы золотую медаль. Словом, выдающийся мальчик. И не захотел он учиться в Алтайском университете, который окончил сам Рыжков, а поехал поступать на физмат в МГУ. Вскоре возвратился «убитый». В чём дело? — кинулся к нему его друг Вова. Не приняли… Как так? Почему?.. Да очень просто, говорит: я же еврей… И опять залился слезами… А как звать страдальца, как фамилия? Рассказчик молчит. Может, Костя Эрнст? А какова его судьба — в пастухи, что ли, пошёл, или на московском телевидении оказался? Молчит Вова… Да жив ли мальчик? Или укатил в Израиль? Тайна…

Вы, сударь, оглашая на всю страну свою домотканную чушь, возможно, считали себя первопроходцем в борьбе против советского антисемитизма. Вам почему-то неведома литература о страданиях таких мальчиков, а она интересна. Я в ней несколько осведомлён, ибо хорошо знал одного из пламенных энтузиастов этой литературы, критика Бенедикта Сарнова. Он уведомлял нас о куда более ужасных историях, даже с летальным исходом. Вот ваш безымянный друг растворился в эфире или укатил куда-то, а безымянные персонажи Сарнова, дети безымянных «знакомых», не поступив в МГУ, поднимались на самый высокий этаж его нового здания — знать, специально для этого и построенного антисемитом Сталиным — и сигали оттуда в бессмертие под пером Сарнова. «Да, — уверял он, — историй о наглой, подлой, гнусной дискриминации школьников-евреев, тщетно пытавшихся поступить в разные советские вузы, мне приходилось слышать множество. И были среди них совершенно чудовищные!» Действительно, разве не чудовищно, если один из них, представьте себе, говорит, на приёмных экзаменах даже доказал теорему Ферма, но всё равно пришлось прыгнуть с высокого этажа МГУ…

А вот это особенно интересно у Сарнова: «Академик Понтрягин и другой знаменитый математик, ставший впоследствии крупнейшим идеологом антисемитизма (т.е. противником русофобии. — В.Б.), — Игорь Шафаревич у себя(?!) на математическом факультете МГУ установили такую систему экзаменов, что не имел шанса просочиться даже абитуриент с самой микроскопической прожидью. Эта их система была куда более совершенной, чем жалкие "нюрнбергские законы" их педантичных немецких коллег».

Как известно, Л.С. Понтрягин с тринадцати лет был слепым, и уже по одному этому не мог иметь никакого отношения к «системе экзаменов» с предварительной проверкой на «прожидь». Не имел к ней отношения и И.Р. Шафаревич. Экзамены — дело администрации, а оба академика к ней не принадлежали. Мало того, к тому же, они работали не в МГУ, как уверял Сарнов, а в Математическом институте Академии Наук. С какой же стати кинулся Сарнов хотя бы на первого из них? Дело, скорее всего, вот в чём. В воспоминаниях Лев Семёнович писал об одной своей аспирантке: «Она меня совершенно поразила… Жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины». Этих строк вполне достаточно, чтобы сарновы на всю жизнь возненавидели, как фашиста, знаменитого учёного и мученика, лауреата Сталинской (1941) и Ленинской (1962) премий, Героя Социалистического Труда (1969), гордость русской науки.

А вы, Владимир Рыжков, подумали хотя бы о том, как же ваш таинственный друг мог получить золотую медаль, если в стране царил звероподобный антисемитизм? И почему вы так сразу ему поверили, и помните больше тридцати лет? Не могли же ему заявить или наложить резолюцию на заявлении: «Отказать, потому что еврей». Это же он сам так решил. Как тот заика, который хотел стать диктором, а его не взяли. Ведь друг ваш мог и опоздать с подачей заявления: Рубцовск-то от Москвы подальше, чем Мытищи. Могло уже не оказаться и свободных мест. Да мало ли что!.. Между прочим, меня тоже поначалу не приняли в Литературный институт, а ведь я русский и пришел с фронта, где уже начал печататься, да ещё был кандидатом в члены партии. А в приёмной комиссии были и евреи. Будь я мыслителем вашего пошиба, Рыжков, я мог бы подумать, что это антирусские еврейские штучки. К слову сказать, и дочь моя с первого захода тоже не попала в МГУ. А про её отца давно поговаривают, что он — замаскированный еврей, позже один факир целую книгу написал, где доказывает это. И дочь моя, если бы училась у вашей матушки Галины Яковлевны, могла бы посчитать себя невинной жертвой антисемитизма.

Есть немало средств для прояснения взгляда. Например, поинтересовались бы вы, Рыжков, национальным составом студентов в МГУ в советское время. Или выяснили бы, какова доля евреев среди лауреатов антисемитской Сталинской премии. Заглянули хотя бы в интернет. Я не поленился и узнал, например, что больше всего евреев было в стране при Сталине в 1939 году — 0,96%, а в 1952 году, незадолго до смерти Сталина, среди специалистов с высшим образованием евреи составляли 13,5%, русские, соответственно, — 54,6% и 57,3%. Какова картиночка! Вдумайтесь! Русских больше, чем евреев, в 55 раз, а евреев с высшим образованием — меньше, чем таких же русских, только в четыре раза. Откуда ж они брались, если ваш рассказ о горемычной судьбе бедного друга столь характерен для существа вопроса, как вы пытаетесь это изобразить?

Полезно обратиться к временам и нынешним, посчитать, сколько евреев в пору рождения «новой России» прошло перед нами, допустим, в когорте вице-премьеров — больше дюжины или меньше? «Надо думать, а не улыбаться, надо книги трудные читать», — сказал один знакомый мне умный русский поэт еврейского происхождения. Да, надо, сударь, мозгами шевелить, а не сотрясать атмосферу. Вы же государственный деятель, политик, много лет в Думе сидели, в пяти партиях побывали, с Татьяной Малкиной сочинения пишете. Словом, как говорится, не голова, а синагога, — и при всем этом выступаете как невежественный провокатор.

Но самое печальное в этой истории то, Юрий Михайлович, что ведь на этот вздор никто из многочисленных участников передачи ни словом не возразил. Как промолчали не так давно участники и другой передачи, в которой постоянный обитатель эфира Б.Надеждин уверял, что его не взяли на некую олимпиаду по той же самой причине — еврей! Впрочем, позже он божился: «Я русский! Я абсолютно русский!..» И ведь тот и другой знали, уверены были, что никто им не скажет: «Полно врать-то!» Русских приучили не возражать евреям. Как же-с! Холокост… Мандельштам? «Гений!» Бродский? «Великий национальный поэт России!» Дементьев («Я в Израиле как дома»)? «Поэт милостью народной!» Попробуй, возрази — да хотя бы усомнись… А Твардовский ответил Владимиру Орлову (Шапиро), главному редактору «Библиотеки поэта», приславшему «Новый мир« подборку стихов Мандельштама: «Конечно, Мандельштама надо знать, но я не понимаю эти стихи. Меня могут читатели спросить: о чём это? про что? А я не смогу ответить. Как же это печатать?!»

Однако, пора назвать и другие вопросы, которые невозможно обойти при обсуждении статьи Ю.Полякова. Третий — характер патриотизма руководителей государства, с их культом почитания Деникина, Ельцина, Солженицына, с их враждой к Ленину, Сталину, Дзержинскому, с желанием вычеркнуть из русской истории самую великую её пору. Четвёртый — церковь, патриарх, объявивший Гитлера бичом Божьим для вразумления русского народа.

Мы с Юрием Михайловичем Поляковым люди кое в чем разного жизненного опыта, у каждого из нас, как говорится, своя компания. Я никогда не бывал в таком обществе, в каком бывает он, например, на телевидении, — в котором кто-то стеснялся бы или робел назваться русским. Мне это дико. Один из своих вечеров в ЦДЛ я начал стихами моего старшего товарища Ярослава Смелякова:

Я русский по виду и сути.

За это меня не виня,

Таким вот меня и рисуйте,

Ваяйте и пойте меня.

Зал ответил аплодисментами.

А Юрий Михайлович рассказывает, что однажды в ходе телепередачи, в которой он принимал участие, В.Жириновский милостиво защитил его: «Не обижайте Полякова, он тут у нас один русский». Эти «сыновья юристов» до того обнаглели на ТВ, что и не думают скрывать своё засилье там. Помню одну передачу в «Культуре». Сидят четыре «сына» и рассуждают о Есенине, о незабвенном сыне нашей родины. И вот известный Евгений Рейн решительно заявил: «Меня считают еврейским Есениным». Кто считает? Ну, мало ли! Пожалуй, после этого от «Культуры» можно ждать и такой новости: «Есенин — русский Рейн!» Евреизацией или еврозамещением знаменитых людей разных национальностей очень увлекался писатель Г. Бакланов, мой однокурсник Гриша Фридман. Он насильственно подверг этому ритуалу генерала Л. М. Доватора, белоруса; маршала бронетанковых войск И.Е.Катукова, русского и добрался аж до маршала Советского Союза Р. Я.Малиновского, украинца. На каком основании? Только на том, что первый — Лев, второй — Ефимович, третий — Яковлевич. А все эти имена хорошо освоены евреями.

Майя Львовна Доватор, дочь генерала, имела решительное объяснение с писателем: «Как вы смели лишить моего отца его национальности?!» — заявила она ему по телефону. Писатель, по её словам, сперва бросивший трубку, потом ответил, что какое, мол, значение имеет национальность. Так зачем же тянул?

Но это было довольно давно, Бакланов умер почти десять лет тому назад. И это, конечно, не русофобия — скорее, наоборот: попытка перетащить к себе знаменитых и уважаемых ими людей разных национальностей, в том числе — русских людей. Но были и есть среди еврейской пишущей братии фигуры куда позабористей. Господи, что пишут довольно известные из них о Великой Отечественной войне, о беспримерном в истории подвиге всего советского народа во главе с русскими, как самым многочисленным и государствообразующим народом! Как всякая клевета на Советскую власть, на Советскую цивилизацию — это русофобия, так и всякая клевета на войну — тоже русофобия, ибо и то и другое — деяния, прежде всего, русского народа.

И вот вам целая галерея наших нынешних ненавистников. Начать хотя бы с самого Чубайса, жизненное кредо которого, как известно, «Больше наглости!» Однажды в телепоединке со Светланой Горячевой, ведя речь о ещё довоенной поре, он заявил, будто у нас была линия обороны, направленная не вовне страны, в сторону возможного противника, а внутрь. Как так? Что за чушь? Зачем? — «А чтобы население (разумеется, опять-таки главным образом русское) не разбежалось!" И гневно восклицал: "Что же это за страна?!» Кто же он, как не полоумный дурак и русофоб? А когда начинал свои реформы с содружестве с дружбанами, он знал, что делает и говорил вице-премьеру Владимиру Полеванову, который пытался противодействовать: мол, реформы приведут к гибели 30 миллионов советских людей. Сознательно шёл на это и добился своего.

Нельзя обойти и Эдварда Радзинского, одного из первопроходцев русофобии, с его посвященной собственному папе книженцией «Сталин» (1997). Стоит сказать хотя бы о том, что небывалый в истории подвиг эвакуации людей и промышленных предприятий, совершённый нашим народом в 1941—1942 годы, он глумливо именует там «азиатской тактикой»; спасение заводов и фабрик представляет как разрушение их, сожалеет, что всё эвакуированное богатство мы не оставили немцам.

А вот что думает о нашем народе и о Великой Отечественной войне известный смешной юморист Михаил Жванецкий: «У нас сражаться за родину стали только в 1943 году. А до этого её не защищали, потому что было государство, был Сталин…» («АиФ», 2007, №39). Куда же в 1943 году девалось Советское государство и лично товарищ Сталин? И где тогда был Мишенька Жванецкий, теперь уже старик, не соображающий, что выставляет себя на посмешище?

То же самое твердит о начале войны Марк Солонин, именующий себя не отморозком, а военным историком: «Армия не воевала… С первых же дней большая часть личного состава Красной Армии (в котором сильно преобладали, конечно, русские) бросала оружие и разбегалась по лесам» («Июнь 41-го года»). Он это видел своими собственными глазами.

Дело у этой шараги идёт ходко, и скоро они докатились уже до открытой ненависти к русским. Вот живущий в Москве эстонский еврей Михаил Веллер, сочинитель 233 книг: «Советские генералы — тупые сволочи… Если Жукова пристрелили бы с самого начала, то толку было бы больше… Поскольку в великой стране, победившей в великой войне, должен же быть великий полководец, вот Жуков и был назначен на эту должность». И этот полоумный текст, Юрий Михайлович, был обнародован не в «Новой газете», а в «Литературной» 1 августа 2007 года…

К слову сказать, вы ошибаетесь, уверяя, что у нас высокое должностное лицо никогда не решится назвать себя русским. Конечно, на это не мог решиться никто, допустим, из упомянутой выше «железной» когорты вице-премьеров: Чубайс, Лифшиц, Клебанов, Явлинский, Немцов, Кох, Христенко, Дворкович и т. д. Но вот Д.Медведев — я своими ушами это слышал — однажды не постеснялся признаться с экрана, что он русский. Не могу сказать, что после этого я его пламенно возлюбил, но факт такой был.

Вице-премьер Альфред Кох говорил о России как о никому не нужной, мешающей всем нелепой стране и советовал американцам послать десантную дивизию и отобрать «к чертовой матери их атомное оружие». Сперва он сказал это какому-то иностранному радио. Но как только доморощенные холуи прознали об этом, так тотчас притащили его на московское телевидение.

Константин Боровой, в характеристике не нуждающийся, сетует, что на пляже в Ницце, ему было «стыдно признаваться, что он русский» (цит. по «СиД», 2016, №21). А зачем еврею «признаваться«, что он русский? Надо говорить честно: я — еврей, увы, родившийся на русской земле и вскормленный русским хлебом. А если стыдно так сказать, то сиди дома, смотри телевидение. Кто тебя в Ниццу гнал?

Уже упоминавшийся Владимир Познер, телевизионный долгожитель: «Россия — чуждая мне страна. Меня связывает с ней только работа. Ведь здесь нет ничего для меня интересного. Правда, есть Пушкин, но он же не русский». Пушкин, мистер-мусье, был насквозь русским, вдоль и поперёк русским, с головы до пят русским, как и 50-процентный мулат Дюма — французом. «Я думаю, что одна из величайших трагедий для России — принятие православия…» Да кому интересно, о чем думает многократный оборотень?!

Николай Сванидзе, тоже абориген этого самого видения, имеет собрание сочинений в 24 томах. Помимо других невежественных шкод, за ним ещё заявление по телевидению на всю страну, что комсомол, миллионы членов которого сложили головы в борьбе против гитлеровского нашествия, это не что иное, как «гитлерюгенд», т. е. нечто подобное гитлеровской молодёжной организации, существовавшей в фашистской Германии. А ведь и матушка, и батюшка его были комсомольцами…

Леонид Гозман, всеми битый в телепоединках, но «непотопляемый»: «Советский СМЕРШ — это гитлеровское гестапо и СС вместе». Говорит так уверенно, что невольно думаешь: он служил и там и тут… Но на самом деле он давно трудится сотрясателем атмосферы.

Владимир Жириновский: «Мы за русских! Мы за бедных!.. Коммунисты отобрали у меня фабрику… Всех вешать их!.. расстреливать!!. давить!!!» Именно такие приказы, но пошире, давали фашистские генералы — например, фельдмаршал Кейтель — своим войскам: немедленно расстреливать взятых в плен коммунистов, комиссаров и евреев. А Достоевский ещё в 1877 году, имея в виду именно таких, как этот махновец, писал: «Мне иногда приходила в голову фантазия: ну, что, если б это не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов — ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали?» Прошло 140 лет. Евреев, кажется, как и было, три миллиона, а русских — сто с лишним. Но и при такой возросшей в сторону русских пропорции трехмиллионный Чубайс публично изъявил яростное желание в клочья порвать Достоевского.

Михаил Швыдкой в телепередаче: «Пушкин устарел…« Ну, нет, великий поэт жив и просто необходим — хотя бы для лучшего понимания орды швыдких:

О, сколько лиц бесстыдно бледных

И сколько лбов широкомедных

Готовы от меня принять

Неизгладимую печать.

Валерия Новодворская, отбывшая в лучший мир с телеграммой президента о соболезновании: «Русская нация — раковая опухоль человечества… Русскому народу место в тюрьме. Я вполне готова к тому, что придётся избавляться от каждого пятого» (цит. по «СиД», 2016, №21). Как Чубайс, она готова была избавиться от 25—30 миллионов русских, но, увы, случилось так, что мы, по воле Божьей, избавились от неё.

Дмитрий Быков, писатель, более знаменитый, чем художник Коровин: «Разговоры о российской духовности, исключительности и суверенности означают на самом деле, что Россия — бросовая страна с безнадёжным населением… Большая часть российского населения ни к чему не способна (а он способен на всё. — В.Б.), перевоспитывать её бессмысленно… Российское население неэффективно. Надо дать ему возможность спокойно спиться или вымереть от старости». Не рой могилу другому, трезвенник, — можешь загреметь туда не в старости, а во цвете лет и при полной трезвости. Как Новодворская.

Артемий Троицкий, музыкальный критик: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными и считаю, что они, в принципе, в массе своей, должны вымереть» (цит. по «СиД», 2016, №21). И этот — о том же! Национальная идея? В принципе-то, мыслитель, «мы все сойдем под вечны своды, и чей-нибудь уж близок час». Говорят, чем человек злобней, тем этот час ближе.. Не исключено, что близок именно твой час…

Людмила Улицкая, писательница многих книг: «Я уже не раз это говорила, нам очень повезло, потому что Альберту Швейцеру пришлось покупать билет, бросить Баха и ехать лечить грязных, диких, больных дикарей. Нам никуда не надо ехать, достаточно выйти из подъезда — и вот мы уже в Африке» (цит. по «ЛГ», 2016, №28). Мадам невтерпёж лично подтвердить слова Чехова о том, что улицкие — это люди, «не знающие, чуждые коренной русской жизни, её духа, её форм, её юмора, совершенно непонятного для них, и видящие в русском человеке ни больше, ни меньше, как скучного инородца» (ПСС, т.17, с. 224). То есть мадам видит в русском грязного, дикого, больного африканца, которого надо лечить с помощью её умных книг.

Виктор Шендерович, оратор: «Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми — и оцениваем их в человеческой номинации… Мы ошибочно полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему)». Я вначале подумал, что это цитата из Розенберга, но нет: «Евгений Григорьевич Ясин (например) и (например) Дмитрий Константинович Киселёв с телевидения относятся к разным биологическим видам… Так вот, говорю: нас очень много. Мы должны предпринимать срочные меры для сохранения своего вида в неблагоприятных условиях» (цит. по «ЛГ», 2016, №28).

А вот что говорил Геббельс: «Славяне, будучи этническими ублюдками, не годятся для того, чтобы быть носителями культуры. Они не творческий народ, это стадные животные, совершенно не приспособленные для умственной деятельности». Чем это отличается от завываний Быкова, Троицкого, Шендеровича? Только одним: Геббельс говорил о всех славянах, а эти сосредоточили всю свою полоумную злобу на русских.

Борис Васильев, писатель, беглый ветеран КПСС по случаю своего 85-летия американскому журналу The New Times: «Жуков, советские генералы? Шаркуны, тупицы, а не вояки… Сталин? Тупица! дурак! Он карту читать не умел… Обилие орденов у нас непомерное…». У нас… А у самого не было даже медальки «За боевые заслуги«, которой на фронте награждали порой и солдат банно-прачечных отрядов?..

Александр Минкин из «МК»: «В 1945 году победили не мы, не народ, не страна. Победил Сталин и сталинизм… А вдруг лучше бы было, если бы не Сталин Гитлера победил, а Гитлер — Сталина? И не в 45-м году, а в 41-м!» («МК», 2005, 22 июня).

И каждый из них изрыгает такие русофобские афоризмы с полным сознанием не только безнаказанности, но и с чувством своей полной невиновности, подобным чувству, что было у князя Василия Курагина в отношении своей распутной дочери Элен, о чем он и говорил её мужу Пьеру Безухову: «Мой друг, я всё узнал, я могу тебе сказать верно, что Элен невинна перед тобой, как Христос перед жидами» («Война и мир», т.2, ч.2, гл.5).

Все эти словесные извержения по сути своей есть ни что иное, как разжигание антисемитизма пламенными еврейскими языками. Они этого хотят?.. В Израиле, как рассказал не так давно израильский журналист Авигдор Эскин по нашему телевидению, однажды провели опрос: виновны ли сами евреи в том, что их преследовали в Германии? Изрядная доля опрошенных — кажется, процентов 20 — ответили: да, сами виноваты.

6 ноября 1941 года, когда немцы стояли у ворот Москвы, Сталин в докладе о 24-й годовщине Великой Октябрьской революции сказал: «И эти люди, лишённые совести и чести, люди с моралью животных, имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова…» Этот всемирно славный перечень ныне можно продолжать долго: нация Шолохова и Твардовского, Шаляпина и Улановой, Прокофьева и Шостаковича, Чкалова и Гагарина, Курчатова и Королева, Жукова и Рокоссовского, Алехина и Карпова…

«Люди с моралью животных…» А эти — с какой моралью?
8
Подскребышев / Re: Евреи как продукт обособления, диаспор
« Последний ответ от Подскребышев Август 20, 2018, 04:20:01 pm »
А вот ещё и такие направления проводимого сионо-фашизмом многовекторного геноцида русского народа.
Сибирь КИТАЙСКАЯ!!!
https://www.youtube.com/watch?v=_e3f67Cs618

9


Паки о голубой луне над церковным небосводом...

Весьма любопытное свидетельство о нравах современной поповки:

"Насчет гомосексуализма митрополита Кирилла Наконечного можно отметить, что будучи на Ярославской кафедре, владыка Кирилл приближал к себе исключительно гомосексуалов. Секретарь епархии архимандрит Пимен (Адарченко) - открытый гомосексуалист, о чем знает вся епархия. Преосвяшенный Савва (Михеев),бывший при Кирилле проректором Ярославской семинарии по воспитательной работе и наместником Спасо-Яковлевского монастыря, (ныне епископ Воскресенский, викарий патриарха Кирилла) - гей, вынужденный перейти из Рязани в Ярославскую епархию ввиду неоднократных обвинений в приставании к розовощеким юношам. Игумен Серапион (Митько) - тоже гей. Особо приближенный к Кириллу иеромонах Лавр (Коротков), которого владыка сделал наместником уже в Екатеринбурге, ныне покойный, - тоже поклонник "греческой любви". О его поездках с целью сексуальных отношений с молоденькими парнями рассказывал его друг игумен Макарий, который звонил другому протеже и бывшему иподьякону Кирилла иеромонаху Тихону (Тихомирову)и хвастался, как они вместе с Лавром занимались сексом с тремя парнями в Санкт-Петербурге, в промежутке между визитом Кирилла на Валаам. Тот же Макарий, захмелев от вина, по скайпу хвастался своими сексуальными шалостями и описывал все "прелести" однополого секса перед студентом духовных школ. Иеромонах Тихон (Тихомиров) - гей, неоднократно в грубой форме приставал к студентам Ярославской семинарии со своей "любовью", за что ему был выговор, ввиду столь откровенного и неосторожного поведения. Игумен Вениамин (Райников) - гламурный гомосексуал. Все упомянутые лица были стремительно продвигаемы его высокопреосвященством Кириллом Наконечным по карьерной лестнице, многих в качестве личной стражи владыка забрал с собой в Екатеринбург".

Оригинал статьи
10


Голубые епископы, голубой патриарх…

Патриарх Кирилл подверг протодиакона Андрея Кураева — на сегодняшний день, пожалуй, главного своего публичного оппонента в церковных рядах — серьезному дисциплинарному взысканию. На строптивого миссионера наложена епитимья: он отправлен замаливать грехи в московский Новоспасский монастырь.

О своем конфликте с начальством и о том, насколько светла даль, в которую ведет РПЦ ее нынешний предстоятель, размышляет Андрей Кураев.

— Отец Андрей, ваши и до того непростые отношения с церковным руководством перешли, похоже, на новый уровень. Как долго продлятся прописанные вам «исправительные работы»?

— Поскольку для священнослужителей не существует никакого трудового или исправительного кодекса, срок в принципе может быть любым. Но пока сказано: Сорокоуст, сорок литургий.

— Поскольку я не большой знаток церковных обычаев, то перед нашей встречей заглянул во всезнающую, хотя порой и ошибающуюся, Википедию. И там сказано, что «в настоящее время в православии епитимья налагается редко, и в основном на тех, кто упорствует в каком-то грехе». Верная трактовка?

— Верная. Никто, правда, мне не объяснил, в чем я должен каяться. Никакой указивки я на руки не получил. Просто позвонил телефон, и голос, похожий на голос епископа, сообщил, что я должен прибыть в Новоспасский монастырь.

— Но свое объяснение этому, своя версия у вас наверняка имеется…

— Да, общие причины мне более-менее понятны. Очевидно, что это наказание за мою публицистическую деятельность. Когда в 2014 году меня увольняли из Московской духовной академии, формулировка была: «За эпатажные высказывания в Интернете и масс-медиа». Хотя можно вспомнить немало церковных деятелей, которые высказывались гораздо более эпатажно.

— Некоторых из этих деятелей тоже уволили. Например, вашего заклятого оппонента Всеволода Чаплина, лишившегося поста руководителя Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества. Кстати, в связи с этим возникла версия, согласно которой церковное руководство избавляется от любых крайностей — что на либеральном, что на консервативном фланге. Правильно такое видение ситуации?

— Нет. Когда меня называют либералом, я всегда спрашиваю: по каким критериям вы меня к ним причисляете? По меркам, скажем, Западной Европы я ужасный мракобес. В РПЦ есть священники, которые куда более либеральны, чем я. И есть более правые, чем Чаплин. И все они высказываются без негативных для себя оследствий. Так что нет, дело не в принадлежности к какому-то политическому лагерю. Думаю, дело в эмоциональной сиюминутной реакции патриарха. В моем случае, убежден, это была реакция на текст, размещенный в моем блоге в конце декабря 2013 года. Поясню, что когда я начал писать о проблеме педофилии среди церковных иерархов, у многих церковных людей это вызвало настоящий взрыв мозга. Они не могли поверить, что такое может быть.



И тут мне приходит письмо от одного пожилого человека, не скрывающего, что он является гомосексуалистом. Этот человек писал, что ему непонятно, почему патриарх Кирилл, умнейший человек, настроен против геев, ведь его учитель, митрополит Никодим Ротов, был из «наших». Все мы, мол, знаем, что Ротов входил в «нашу» ленинградскую тусовку. Вообще это было очень интересное письмо, неординарное, человеческое. И я как человек с историческим вкусом счел, что нельзя такой текст выбрасывать на помойку. И опубликовал его.

Именно это — упоминание Никодима в таком контексте — вызвало тогда гнев патриарха. Люди из патриархии мне говорили, что это сорвало его планы по канонизации Никодима. Все уже было готово для причисления патриаршего наставника к лику святых, но эта публикация оживила старые церковные слухи. А репутация у митрополита в годы его служения, в 60–70-е, и в самом деле была настолько определенной, что в церковной среде возник «мем»: никодимов грех.

— Можно предположить, что нынешнее наказание связано с последними вашими усилиями в том же направлении — со скандалом, разразившимся после того, как вы предали огласке информацию о случаях педофилии в Тобольской семинарии…

— Нет, не думаю, что дело в этом. Разговоры о том, что что-то такое для меня готовится, пошли еще зимой, до тобольского скандала.

— Ходили слухи, что вас собираются вовсе лишить сана.

— Не могу исключить наличия у патриархии таких планов. Вполне вероятно, сценарий был таков: отправим Кураева в монастырь, он откажется, и это будет каноническим поводом для того, чтобы лишить его сана. Но я решил не давать такого красивого повода.

— Известно, что тобольским скандалом занимается Следственный комитет. Как далеко продвинулось следствие?

— Не могу сказать. Знаю только, что процессуальные действия начались в середине апреля, после того, как в Тюменское управление Следственного комитета пришло письмо, аналогичное тому, которое опубликовано у меня. Я тоже не так давно давал показания по этому делу — меня приглашали в московский офис СКР. Кое-чем я поделился со следователями, передал им некоторые материалы.

— Процитирую пресс-службу Тобольской митрополии: «За 26 лет через тобольские духовные школы прошли более 1600 учащихся, и, конечно, могут найтись недоброжелатели из числа не вписавшихся в регламент учебных заведений, которые могли бы подобным образом попытаться как-то навредить и школе, и ее руководству». А вы сами уверены на сто процентов, что это не клевета, вызванная какими-то сугубо личными мотивами?

— В отношении по крайней мере одного свидетельства уверен на сто процентов. Потому что этот человек не находится в конфликте ни с патриархией, ни с епархией. Более того, у него есть основания по жизни быть благодарным Димитрию Капалину (митрополит Тобольский и Тюменский, главный фигурант сексуального скандала). Кстати, процитированное вами заявление производит довольно странное впечатление. Епархиальные чиновники как бы заранее стелют себе соломку. Они не говорят, что свидетелей нет и быть не может. Они говорят, что бывают разные люди, и некоторые могут мстить. Значит, предполагают, что свидетели и пострадавшие есть. Вторая интересная деталь: по словам пресс-секретаря митрополии, решение, подавать или нет на Кураева в суд, будет зависеть от результатов следственных действий. То есть они не верят тем картам, которые у них на руках. Боятся, что у Кураева все же есть прикуп…

— А у Кураева есть прикуп?

— Ну, как я уже сказал, я опубликовал не все, что мне известно.

— Ваша борьба с сексуальными девиациями в церковных рядах и с тем, что вы впоследствии назвали «гомосексуальным лобби в РПЦ», длится уже несколько лет. Можно подвести какие-то итоги? Что удалось, в чем вы потерпели неудачу? Изменилось ли что-то за эти годы?

— Ну, что изменилось… Первое: судя по полушутливым жалобам, которые я слышу от епископов, жить им стало сложнее. «Народ, — говорят, — на нас косится и нас подозревает». И это хорошо. Если клирик ни к чему такому не причастен, подозрения ему нисколько не вредят и не ограничивают его жизнь и деятельность. Если же какая-то причастность есть — пусть даже на уровне снов и мечтаний, — оно сдерживает его активность в этом направлении. И тем самым судьбы каких-то молодых людей сберегаются в чистоте. Второй плюс — то, что молодые люди и их семьи тоже предупреждены и поэтому не всем улыбкам и не всем подаркам верят. Третье — снято табу на разговор на эту тему. Пока проблема табуируется, пока о ней нельзя даже говорить, она и не может быть решена. Все это уже неплохой результат.

Никакого эпического финала эта история, понятно, не получила: всерьез никто не наказан, не изгнан. Но я и не ждал чисток. Я рассчитывал всего лишь на карьерный стоп-кран. Достаточно не продвигать по карьерной лестнице тех людей, в отношении которых имеются соответствующие подозрения. В конце концов, это ведь не относится к числу общечеловеческих прав — быть епископом. Должны быть определенные запреты на профессию. Особенно внимательно надо присматриваться к тем клирикам, которые проявляют интерес к молодежной и детской работе. Ничего этого, к сожалению, нет. Реакция скорее даже обратна ожидаемой: мощным потоком на повышение идут люди с репутацией не то сомнительной, не то несомненной.

— По версии исследователя Николая Митрохина, гомосексуализм в церкви — это не отклонение от нормы, а, собственно, сама норма: «На практике для гомосексуалов РПЦ — это довольно открытый и дружелюбный мир». Молодой человек с нестандартной ориентацией, отвергаемый сверстниками, «находит теплый прием в храме» и быстро начинает делать здесь карьеру. Как вам такой взгляд?

— Правда тут в том, что в Средние века и Новое время монастыри как католиков, так и православных были настоящим убежищем для гомосексуалистов. Тогда были приняты ранние браки, и безбрачный человек в миру был слишком странен. Монастырь давал таким людям укрытие: сделай вид, что любишь Христа, уйди в монастырь, и там ты сможешь встретить себе подобных. Церковь предлагала гомосексуалистам отказаться от того, что для них не имело ценности, — гетеросексуального брака, а взамен предоставляла уважаемый образ жизни, доступ к деньгам и карьере. Что еще надо?..

— Получается, что вы и впрямь подрываете устои.

— Одно дело — дать человеку убежище, и совсем другое — власть над собой. Это, согласитесь, не одно и то же. Хочу подчеркнуть, что с точки зрения современного права домогательство начальствующего лица к подчиненному — это преступление независимо от пола и возраста жертвы. Они могут быть ровесниками, подчиненный может быть даже старше своего начальника, но использование власти для удовлетворения своей похоти — преступление в любом случае.

— В фокусе вашего внимания находятся, однако, не только случаи, выходящие за рамки закона, но и содомский грех как таковой, с точки зрения светской морали и светского права нынче вполне допустимый. Как говорил классик, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Может быть, вы все-таки чересчур строги к коллегам по корпорации?

— Что мешает этим людям создать свою педерастическую церковь? Пусть создают. Пусть у них будет своя паства, будут встречи убежденных и по-своему честных людей. А я со своей стороны обещаю не рисовать никаких гадостей на стенах их собраний. Я за свободу совести, но мне не нравится ложь. Конечно, никто не бывает ежеминутно правдив. Но не надо делать ложь системой и ключом к карьерному лифту.

— Епископ Тихон Шевкунов, называя вас своим другом и признавая наличие той проблемы, по поводу который вы бьете в набат, тем не менее категорически не согласен с избранными вами методами. По его словам, вам следовало не писать в блогах, а обратиться к патриарху, попытаться встретиться с ним. Что вы могли бы возразить на это? Вы писали Кириллу, пытались с ним встретиться, объясниться?

— Начнем с того, что патриарх очень надежно изолирован от тех, с кем он не желает встречаться. Когда он однажды в престольный праздник приехал служить в мой храм (храм Архангела Михаила в Тропареве, Москва), было категорическое требование протокола: меня там быть не должно. Так что к патриарху не прорваться. Второе: если Святейший захочет встретиться со мной, формально или неформально, проблем нет — один звонок, и я, естественно, явлюсь туда, куда скажут. Третье: я более-менее представляю, что могу услышать от патриарха, а он представляет, что может услышать от меня.

Если кто-то думает, что я скажу: «Ваше Святейшество, я знаю, как спасти Русскую церковь, дайте мне пять минут», — то он сильно ошибается. Я не настолько сумасшедший, у меня нет никакой идеи-фикс. И нет никаких тайных планов: что думаю, то и пишу. По моей информации, патриарх и сам читает мой блог, и регулярно получает доклады о моих «эпатажных» заявлениях. Кроме того, убежден, что о жизни своих епископов он знает намного больше, чем я. Мне известно, на стол ему кладут в том числе и видеозаписи некоторых развлечений.

— Людей, похожих…

— Людей, похожих на епископов. Поэтому повторяю: ничего неизвестного патриарху про его «гвардейцев» я сообщить не могу.

— А ведь в момент избрания Кирилла вы считались членом его команды. Какая кошка пробежала между вами? Можно припомнить какую-то ситуацию, какой-то момент истины, после которого ваши пути стали расходиться?

— Они на самом деле никогда не сливались. Действительно, после смерти патриарха Алексия я опубликовал большую статью, где объяснял, почему считаю избрание Кирилла лучшим для нашей церкви исходом патриарших выборов. Вскоре после этого Кирилл, тогда еще митрополит, захотел встретиться со мной. Он начал беседу с фразы: «Отец Андрей, я благодарю вас за то, что вы меня защищаете». Я: «Владыка, я не вас защищаю. Защищая вас, я просто защищаю себя. Потому что при иных раскладах та миссионерская работа, которой я живу, скорее всего, окажется прикрытой». После секундной паузы местоблюститель отреагировал: «Это единственно правильная позиция». На участие в дележе портфелей я тогда совсем не рассчитывал, и мои ожидания вполне оправдались. Более того, вскоре после избрания Кирилла меня отправили в длительную командировку в Абхазию. Знающие люди сказали мне, что это форма вежливой ссылки.

— А за что ссылка? Ваши слова обидели Кирилла?

— Нет-нет. Дело не в обиде. Просто патриарху нужны люди, которых он, образно говоря, вскормил своей грудью. А я слишком взрослый. Он понял, что меня поздно «усыновлять». Что же касается моего разочарования в Кирилле как в патриархе, то могу даже назвать точную дату, когда это произошло: 23 мая 2009 года. На этот день, к моей радости, была анонсирована первая в истории встреча патриарха со светской молодежью. Первым шоком стало оцепление вокруг спорткомплекса «Измайлово», где проходила встреча. Пройти можно было только по пригласительному, которого у меня не было. В конце концов, проходившие потоком ребята меня чуть ли не силой протолкнули. Сказали охранникам: «Вы что, не понимаете, это же Андрей Кураев!» Но большой группе людей, прихожан, которые тоже хотели увидеть своего нового пастыря вблизи, попасть внутрь так и не удалось.

Второй шок — состав участников встречи. Огромный зал был набит не православной молодежью, а согнанными по разнарядке студентами вузов, в первую очередь — расположенного поблизости Университета физкультуры и спорта. То есть тех, кому был интересен патриарх, не пустили, а тех, кому неинтересен, — пригнали. Далее: выяснилось, что никакой «самодеятельности» не будет. Список вопросов составлен заранее, заранее распределены роли — кто когда к какому микрофону подходит и какую реплику озвучивает. Мне все это было непонятно. Я знал нового патриарха как умного человека, способного на импровизацию и живой диалог. Но у меня сложилось впечатление, что он боится разговора с паствой. И, значит, при его правлении диалога с обществом не будет. А это плохо: один человек, каким бы умным он ни был, такую ношу не потянет. В общем, я был тогда сильно разочарован. Надежды, которые я возлагал на патриаршество Кирилла, рухнули.

— Та публикация в вашем блоге, в которой говорилось о нетрадиционной сексуальной ориентации духовного учителя патриарха и которая, как вы говорите, стала причиной вашего увольнения из духовной академии, была воспринята некоторыми как намек на то, что яблоко от яблони упало недалеко, что патриарх — тоже из «этих». Вы сами тогда решительно отвергли такую интерпретацию. Сегодня вы придерживаетесь той же точки зрения?

— Да, той же. Но «голубое» лобби в церкви — это не только гомосексуалисты. Это и те «нормальные» иерархи, которые знают правду и, несмотря на это, поддерживают статус-кво. Или даже усугубляют течение болезни. Они прячут под сукно жалобы, гасят расследования, дают хорошие рекомендации и просто забывают про церковные законы в «неудобных случаях». Ложно понятое «спокойствие» они понимают как высшее церковное благо. Поскольку юность патриарха прошла в никодимовском кружке, полагаю, ему хорошо известны особенности поведения людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Оттого, видимо, такие люди не вызывают у него брезгливости.

— То есть во главе «голубого» лобби стоит…

— У нас в церкви только один человек решает, кто станет епископом, а кто нет. И при этом я вижу, что люди с отчетливым «голубым» шлейфом косяком взлетают ввысь. Даже те, кто был подстрелен при Алексии, вновь встают на крыло. Простите, но нужно быть совсем уж лицемерным идиотом, чтобы сказать: «Нет-нет, патриарх к этому не имеет отношения». Это его решения, его выбор. Однажды мне сказали так: «Отец Андрей, пойми, ты поставил патриарха перед выбором: один заштатный протодиакон или сорок гомоепископов? Если он их выгонит, они организуют альтернативную церковь, а это раскол. История Кириллу этого не простит. Поэтому он выбрал их». Но не думаю, что это исчерпывающее объяснение. Главную роль, на мой взгляд, играет то обстоятельство, что такими людьми значительно проще управлять. Когда на человека имеется компромат, любую попытку сопротивления легко подавить. Достаточно сказать: «Ты что, забыл про свои приключения?..»

— Тема «голубого» лобби, надо заметить, далеко не единственный повод для ваших разногласий с церковным руководством…

— «Голубая» тема — это не то, что меня вдохновляет и представляет для меня большой интерес. Публикации об этом я считаю своей, если хотите, общественной нагрузкой. И даже миссионерством. Ведь мало прийти в церковь — надо уметь выжить в ней, остаться. А розовые очки имеют привычку разбиваться стеклами внутрь, раня глаза. Я же говорю: можно оставаться в церкви даже после того, как ее лубочный имидж полинял. И никому нельзя сдавать свою совесть и голову на безответственное хранение. Люди, смотрите сами. У вас есть свои глаза, своя голова на плечах. Попробуйте не только умиляться. Не будете очарованы — избежите разочарования.

Но сегодня меня занимают более важные вопросы. Что такое, скажем, Нагорная проповедь Христа: красивые слова, годные лишь на то, чтобы заключить их в рамочку и повесить на стенку, или указание, как должны жить христиане? Как поступать с обидевшими вас? На мой взгляд, церковное руководство, начиная с истории с Pussy Riot, дает на этот счет ясное указание: надо мстить и давить. Моя позиция тоже известна. Кстати, Берл Лазар, главный раввин России, недавно чуть ли не буквально меня процитировал. Его спросили, что бы он сделал, если бы к нему в синагогу заскочили Pussy Riot и начали танцевать. Он ответил, что сводил бы их в столовую, угостил гефилте-фиш и поговорил с ними. Я, если помните, говорил пять лет назад, что накормил бы этих девах блинами. Почему эту нормальную христианскую реакцию я слышу из уст главного раввина, а не из уст главного попа? Именно это оскорбляет меня, мои религиозные чувства.

Еще один важный вопрос, тоже богословского уровня: что такое церковь? Мы раз за разом видим, как это понятие отождествляется с узким кругом высших церковных чиновников. То есть церковь — это члены Синода? Но в семинарии меня учили иначе. Отождествлять мнение церкви и мнение патриарха — это, простите, больше, чем папизм. Вы заметили, кстати, как мало стало священников на наших телевизионных ток-шоу? Их там сегодня практически нет, потому что весной 2012 года, во время трапезы после службы в храме Христа Спасителя, патриарх заявил, что священникам не стоит появляться на ток-шоу. Это, мол, не наш формат.

Журналисты бросились ко мне: «Отец Андрей, вы не будете больше ходить на ток-шоу?» Я взял паузу и позвонил одному знакомому католическому священнику: «Поясните, если папа на каком-то обеде скажет, что священники, по его мнению, должны делать то-то и то-то или, напротив, чего-то не делать, это будет обязательным к исполнению для католического клира?» Его ответ был: «Конечно, нет! Это просто частное мнение частного лица».

— А как же догмат о непогрешимости папы?

— Догмат о непогрешимости на самом деле является ограничителем папского произвола. Папское мнение авторитетно лишь при двух условиях: если он говорит о проблемах веры и морали и если говорит «ex cathedra», в официальной форме. За весь XX век такое было лишь дважды. Заобеденные размышления папы о телевидении, политике, спорте и тому подобных вещах — не более чем его личная точка зрения. В общем, как говорит один мой знакомый католик: «Опасайтесь несертифицированного папизма!» А у нас сегодня этот «несертифицированный папизм», на мой взгляд, цветет и пахнет. И я считаю, что это мое церковное послушание, послушание Церкви Христовой: пищать, что я с этим не согласен. На такую мутацию моей родной церкви я не подписывался, принимая в ней крещение 35 лет назад…

— Трудно найти сегодня тему, где ваши взгляды совпадали бы с позицией патриархии. Дело Pussy Riot и дело «ловца покемонов» Соколовского, передача Исаакиевского собора и запрещение «Свидетелей Иеговы» — во всех этих и многих случаях вы резко критикуете политику патриарха и, соответственно, то, как она меняет лицо РПЦ. Как бы вы сами, кстати, определили характер этой трансформации? Что происходит с Русской православной церковью?

— Церковь — многомиллионный организм, и в ней одновременно много чего происходит. И доброго, и печального. Но если говорить конкретно о церковном аппарате, то тут диагноз требует латыни: ohuentus banalis. Упоение властью, деньгами, безнаказанностью, подмена реальности риторикой и отчетами.

— Тренд задается патриархом либо его, как говорится, играет свита?

— Еще несколько лет назад я спрашивал людей, близких к патриарху: «Скажите, а остался ли еще в его окружении человек, который может сказать три страшных слова: нет, Ваше Святейшество?» Мне ответили: «Нет, таких людей уже не осталось». Но система без дискуссии и без обратной связи — это, мягко говоря, рискованный проект.

— Помнится, Всеволод Чаплин после своего увольнения предрек скорую смену власти в патриархии: долго, мол, Кирилл не продержится. У вас другие предчувствия?

— Конечно, усталость духовенства, в том числе и высшего, от патриарха Кирилла очень высока. Особенно у тех, кто находится рядом с ним. Я смотрю со стороны, совсем со стороны, — и все равно порой, что называется, офигеваю. Но, я считаю, у смены власти в патриархии может быть лишь одна причина — желание Владимира Владимировича Путина. В самой церкви нет реальных механизмов, которые могли к этому привести. Точнее, механизмы есть, но они могут быть приведены в действие лишь извне, из Кремля. А это такие сферы, которые для меня непрозрачны. Впрочем, могу сказать: если это произойдет, то причина не будет тайной. Это может случиться в тот момент, когда (и если) приближенные к первому лицу государства социологи сообщат ему, что имидж патриарха тянет вниз и личный рейтинг президента. В этом случае, думаю, меры будут приняты незамедлительно.

— Неужели «вертикали» насколько срослись, что светская власть может вот так запросто сменить церковную?

— Как говорит в таких случаях сам патриарх, «это дело одного ужина». Речь, упаси Бог, не идет об отравлении или чем-то подобном. Просто если Путин сделает ему соответствующее предложение, он не сможет от него отказаться и послушно скажет: «Я устал, я ухожу». Кстати, из разных уст и уже не первый год я слышу, что у президента нет особой любви к патриарху. Личные отношения прохладны. Но в делах сегодня это не проявляется. Кроме, может быть, случая с Исаакием. Некоторые мои компетентные собеседники говорят, что эта история — как и история с «пуськами» — специально раскручивается провластными политтехнологами, чтобы канализировать протест, отвести его в сторону от главной «плотины». Ну и заодно показать, кто в доме хозяин: в стране должен быть лишь один национальный лидер — второй не нужен.

— Задумывались ли вы когда-нибудь о «смене юрисдикции» — переходе в другую церковь или даже иную конфессию?

— Мне неоднократно приходили предложения «сменить прописку». Но нет, не дождетесь. Я не мальчик, чтобы верить в синюю птицу, в то, что где-то существует чистое небесное православие, в котором нет наших проблем. Это не так. Все, как говорится, украдено до нас. Все буратинки выструганы из кривой осинки.

— Надеетесь, что что-то изменится здесь?

— Бог есть, а значит, есть и право на надежду. Но понятно, что произойдет это не при нынешнем патриархе. Когда меня спрашивают, что буду делать, если меня лишат сана, я отвечаю, что запишусь в фитнес-клуб. Чтобы дожить до следующего патриарха и подать апелляцию.

— Времена нынче горячие, отец Андрей. Тех, кто плывет против течения, нынче сплошь и рядом метят зеленкой, и это еще, пожалуй, самый гуманный вариант расплаты за «непослушание». А для вас актуальна сегодня тема безопасности?

— Угрозы я слышу часто. Ко мне в блог постоянно заходят люди, которые делятся своими мечтами о том, как бы они хотели «начистить мне морду» или устроить что-то посерьезнее. А какое-то время назад знакомые фээсбэшники сообщили мне, что я уже настолько достал некоторых товарищей из гей-лобби, что они готовы сброситься и нанять киллера. Речь идет не о самих гомоепископах, а о людях второго плана, которые к этим иерархам приближены. Они тоже желают возвышения, но считают, что мои публикации повредили их карьере и что я должен за это понести наказание.

— Ну и какие мысли у вас рождает эта информация?

— Я в Бога верю.

— Делай, что должно, и будь, что будет?..

— Знаете, в последнее время я часто вспоминаю анекдот из жизни Рублевки. Представьте себе Рублевское шоссе: дорогущие новые дома, чередующиеся с хибарами старых жителей, которых еще не успели оттуда выгнать… И одна бабушка-старожилка пробует перейти дорогу. Это ей, увы, не удается: старушку сбивает какой-то крутой «Мерседес». Ну а дальше начинается «гармошка»: в «Мерседес» врезается «Ламборджини», в «Ламборджини» — «Мазерати», в «Мазерати» — «Феррари», в «Феррари» — «Роллс-Ройс»… Из «Роллс-Ройса» выходит новый русский, закуривает сигаретку, смотрит на эту груду искореженного дорогущего железа и говорит: «Да, красиво бабка ушла…»

— Сомнительная вообще-то красота… Довольно многие наши сограждане, испытывающие проблемы с безопасностью, решают их путем уезда из страны. Например, в ту же любимую вами Прагу. Не рассматриваете такой вариант?

— Нет, не рассматриваю. Мне очень дороги слова Евтушенко: «Дай Бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай Бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако…» Мы подошли, между прочим, к теме моей мечты. Моя мечта — собрать и издать антологию «Молитвы советских атеистов».

— Отразился ли, кстати, ваш конфликт с патриархией на вашей писательской деятельности? Книги издаются?

— Книги издаются, но уже не церковными издательствами. Ничего страшного: спрос есть. Важно понимать, что у меня нет личной обиды на патриарха, мне он ничем не навредил. Я это уже говорил и повторю вновь: патриарх три года назад сделал мне роскошный подарок — подарил свободу. Свободу совести. Не говоря уже о свободном времени. За вычетом, правда, этого Сорокоуста. За церковь, да, очень обидно. Обидно за то, что мы общими усилиями сделали с Евангелием. Как писал Губерман, «есть люди, их ужасно много, чьи жизни преданы тому, чтоб обосрать идею Бога своим служением Ему».

Один из авторов XIX века — кажется, Кьеркегор — сказал очень верную мысль: в прошлые столетья христианство бывало разным — бывало любящим, бывало героическим, бывало гонящим, бывало страшным. Но только нашему времени удалось сделать христианство скучным. Я не хочу солидаризоваться со скукой.

— Да, без вас Русская православная церковь была бы, конечно, намного более скучной.

— Поэтому и говорю: именно в своем «колючем» статусе я нужен официальной церкви. По-хорошему патриархия вообще должна приставить ко мне охрану и сдувать пылинки. В каком-то смысле я сегодня — их ходячая реклама. Потому что в ответ на умножающиеся обвинения в том, что патриархия деградировала до уровня тоталитарной секты, можно показать на меня пальцем и сказать: «Да вы что? Вон Кураев — он себе такое позволяет… Но патриарх его не трогает!»

Оригинал статьи
Страницы: [1] 2 3 ... 10