Автор Тема: Коммари  (Прочитано 13222 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #32 : Декабрь 08, 2015, 04:09:03 pm »
Какая мерзость - эта ваша утренняя гимнастика!


   
За что Анатолий Борисович Чубайс ненавидит Советскую власть ( "Более того, я мало что в жизни ненавижу так, как советскую власть. В моей жизни ничего омерзительнее, чем поздняя советская власть, не случалось".)

http://cccp-2.su/…/434188764…/Intervyu-Anatoliya-CHubaysa:-…

Только цитаты и мои комментарии:

1. Это начиналось с утреннего включения радио и бодрого голоса с такой специальной омерзительной советской интонацией: "Здравствуйте, товарищи! Начинаем утреннюю зарядку!" Это суть мерзости советской власти.

[В списке объектов ненависти у Чубайса на первом месте - утренняя гимнастика, таким образом]

2. Но когда в стране при Брежневе 18 лет не происходит ничего...

[Да, сейчас зато все время происходит что-то новенькое - обхохочешься]

3. Если ты хоть чего-то собрался делать в своей жизни советской - тебе нужно быть членом ВЛКСМ, а потом тебе нужно быть членом КПСС.

[если ты собрался что-то сделать в жизни несоветской - то тебе надо или иметь папу-чайку или иметь деньги - то есть опять же папу-ротенберга или быть удачливым жуликом]

4. ты должен принимать участие во Всесоюзном ленинском коммунистическом субботнике

[какое страшное преступление - раз в год, в начале весны, с друзьями и коллегами за несколько часов убрать территорию в своем дворе ли вокруг своей работы]

5. должен слушать "Ленинский университет миллионов"

[никого в СССР не заставляли слушать эту передачу]

6. должен проходить партучебу

[если ты член партии - что вполне вообще-то нормально от идеологической партии требовать, чтобы ты разбирался в ее идеологии]

7. Я ненавидел свою школу. Школа была с продвинутым военно-патриотическим воспитанием. Мы ходили на построения в форме с воротничком, как у военных моряков, и пели песню: "Солнышко светит ясное, здравствуй, страна прекрасная!"

["Учиться, учиться и учиться!" - в этих словах вся людоедская сущность Советской власти]

8. Объемы импорта зерна в стране достигали 25 миллионов тонн в год. У нас сейчас в России экспорт зерна 20 миллионов тонн, а в СССР был импорт 25 миллионов.

[СССР импортировал кормовое зерно для производство мяса - потому что не покупал мяса, а вообще в РСФСР в урожайный год собиралось120 млн. тонн, а в 2015 урожай - при этом год урожайный был - 102 млн. тонн]

9. Что делает советская власть с 85-го года? Начинает брать кредиты у коммерческих банков.

[Простите-подвиньтесь, после 1985 года - это уже не совсем Советская власть - и чем дальше - тем больше, это ваш Горбачев]

10. ничего не делать в принципе - и что-то получать при этом, чтобы жить. Это штука очень серьезная, это основа исторической общности под названием советский народ

[я вспоминаю своих родителей, своих друзей - работали честно, ответственно, на совесть... да, была категория бездельников, несунов, фарца - они составляли меньшую часть простого народа, к которому я относился... возможно, в разных НИИ дело обстояло по-другому]

11. Страна, в которой Сталин убил людей больше, чем Гитлер, считает Сталина величайшим политическим деятелем.

[врать нехорошо, при этом так нагло - есть статистика, убили при Сталине - даже если очень сильно округлять и добавлять умерших в лагерях - около миллиона, что не есть хорошо, но на порядок меньше того, сколько убили немцы]

12. Степень ненависти народа к советским и партийным начальникам была уже такой, что народ сказал: "Вот чего-нибудь мне предложите, хоть какой-нибудь вариант".

[это вранье, до 1985 года запроса на свержение Советской власти не было - ругались на какие-то косяки, иногда матерились, но ненависти не было]

Короче говоря, утренняя гимнастика - вот главное преступление Советской власти. И, чтобы ее не было, развалили страну. Теперь я наконец все понял.

http://kommari.livejournal.com/2828636.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #33 : Декабрь 18, 2015, 06:13:59 pm »
Эхо

Могила была неглубокая. Так себе могила – халтурка, говоря откровенно, разве чтобы только землей сверху засыпать. Даже обидно, подумал Костя Раков, которому через некоторое время предстояло в эту могилу лечь.

Всего час назад Костя вышел из своей квартиры, чтобы отправиться на встречу с товарищами по небольшой группе с названием «Рабочая инициатива», где предстояло обсудить действия группы по поддержке забастовки работников городского молокозавода, на котором хозяева систематически и нагло нарушали и без того кривое российское трудовое законодательство, но, не прошел он и десяти шагов от подъезда по двору, как ему на голову набросили плотный непрозрачный мешок и запихали в машину.

А теперь он стоял возле могилы, в которую его, застрелив, бросят гнить.

Нет, поначалу Костя думал, что его просто опять отвезут к какому-нибудь следаку или оперу, это дело было для него неудивительным и даже почти привычным, повесток из соответствующей конторы, которая занималась борьбой с экстремизмом, у Кости Ракова была целая пачка, и на допросы он ходил практически как на работу – иногда раз в неделю.

И даже когда с него сняли мешок и он увидел, что они приехали в лес, и что он стоит около вырытой в сырой земле ямы, он было подумал, что его просто решили попугать. Но так думал он не очень долго.

Трое мужчин, которые его и похитили, явно и точно собирались его убить.

Когда Костя открыл рот и начал говорить что-то вроде: «Вы совсем уже с катушек слетели, волки…», он получил удар по голове.

- Заткни пасть, жмур, - злобно рявкнул один из похитителей.

Он был вполне себе уголовной внешности, с наколками на руке, и с какой-то тюремной паволокой в глазах – Костя и сам был из рабочих, и общался с самыми широкими кругами рабочего класса – так что людей сидевших определял сразу.

Второй был явным наркоманом – таковые тоже определяются легко человеку опытному.

А вот третий, старший, определенно был человек казенный, вполне может быть что и при погонах – хотя сейчас на нем было штатское.

Ну и вообще – не было в них никакой театральности, какая была бы, если бы перед ними стояла задача Костю запугать или сломать. Нет. Они торопились, они хотели побыстрее сделать свою неприятную и грязную работу. То есть убить его, Костю Ракова.

А грязную еще и потому, что был очередной теплый декабрь – года три уже не было настоящей зимы с долгим снегом и крепким морозом, и под ногами чавкала грязь и пахло сырой землей.

Косте стало грустно умирать так рано в свои неполные двадцать пять и он даже решил было рвануть наудачу в лес, но именно в этот момент стоящий сзади нарик ударил его по ногам и Костя рухнул на колени.

- Можешь помолиться, красноперый, - дыхнул в ухо нарик, а боковым зрением Костя увидел, как стоявший справа урка вытащил из кармана своей куртки пистолет.

Костя верил только в Маркса, Ленина и профессора Вильяма Петровича Бурвиха, научившего его диалектике, но молиться им всем и по кому-то по отдельности было бы глупо даже на пороге смерти, поэтому он просто глубоко вдохнул последний раз – то есть набрал полные легкие сырого лесного воздуха.

«Вот оно и вот так», сказал он самому себе на прощание.

А урка поднял руку с пистолетом.

***

За мгновение до того, как пистолет выстрелил, земля дрогнула, а в небе что-то бабахнуло, и оттуда буквально вывалилась молния, которая ударила аккурат в то место, где происходила казнь молодого борца за дело рабочих коммуниста Кости Ракова.

Когда секунд через десять ему вернулось сознание, а еще через десять секунд и зрение, и Костя поднялся на ноги – весь грязный, перепачканный землей и прилипшими к одежде гнилыми листьями – он увидел, что вокруг него лежат трое его похитителей. Точнее то, что от них осталось – три обгорелых черных тела. Не фигурально, а действительно черных – как обуглившиеся дрова в затушенном костре.

Понимание того, что произошло, пришло к Косте не сразу. Но все-таки пришло.

Он посмотрел на стоявшую недалеко машину - весьма заезженный Уаз-Патриот, потом на пистолет, лежавший в грязи прямо возле него, на секунду даже мелькнуло желание его взять, но Костя не стал этого делать, а просто молча побежал прочь – по следу машины, хорошо видному на сырой и грязной земле. Он бежал все быстрее, и чем быстрее он бежал, тем страшнее ему становилось.

Когда он выбежал на грунтовку с дорожным указателем и понял, где он находится, и как ему выйти на трассу, по которой ходили автобусы и маршрутки, идущие в город, страх достиг максимума.

А потом страх вдруг прошел, и остался только крутящийся в голове вопрос: «Что это было?»

И Костя почти спокойно пошел по грунтовке к трассе.

***

Единственный человек, которому он рассказал о случившемся, был профеесор Вильям Петрович Бурвих.

Вильяму Петровичу было лет девяносто, он уже давно был на пенсии. Точнее, с 1992 года, когда его попросили уйти с кафедры общественных наук университета, которая до этого называлась кафедрой марксизма-ленинизма. Пришлось, потому что университетское начальство не выдержало, что на своих лекциях по общественным наукам профессор постоянно употреблял такие обороты как «поганая банда, захватившая власть в стране» или «ублюдочный воровской посткоммунистический режим».

После этого профессор писал книги по марксизму, читал лекции по нему же для активистов левых организаций, а еще руководил вечерним рабочим университетом, занятия которого Костя пару лет назад начал посещать.

Можно даже сказать, что они подружились – Костя несколько раз бывал у Вильяма Петровича дома, пил чай с вареньем и вел с профессором длинные разговоры о диалектическом материализме, политике и просто за жизнь. Несмотря на свой преклонный возраст, профессор Бурвих сохранял ясный ум, и, что важно, требовал и от других ясного мышления.

Поэтому и в своих не очень многочисленных учеников, молодых левых активистов, таких, как Костя Раков, он диалектику не просто вбивал – он требовал ее понимать.

Вот ему Костя в тот же вечер и рассказал обо всем, что произошло.

Вильям Петрович подумал, поднялся, принес с балкона бутылку с черной жидкостью - настоянной на черноплодной рябине водкой, налил Косте почти полный стакан, себе стопочку, и они молча выпили.

- Странная история, - после этого задумчиво сказал профессор. – Человеку религиозному она бы дала определенную пищу для размышлений.

- Не могу я, Вильям Петрович, становиться религиозником. Да и не хочу, - добавил Костя, которому настойка шарахнула по голове не хуже, чем кулак несостоявшегося убийцы несколькими часами ранее. – Сущности без надобности умножать не хочу.

- Правильно, - сказал профессор. – Сущности плодить нам, марксистам, не пристало.

Погрузился в размышления.

- А вот скажите, Константин, не было в вашей жизни других случаев, которые нетвердый ум, склонный искать неверные ответы на трудные вопросы, можно было бы истолковать как вмешательство каких-то потусторонних сил?

Костя подумал.

- Нет, - сказал он твердо. – Ничего такого.

И вдруг кое-что вспомнил.

- Но вот дед рассказывал… покойный. Когда они в 1956 подавляли контрреволюционный мятеж в Будапеште, был у него случай. Выскочил на него один повстанец - бывший офицер-хортист, как потом выяснилось, прямо с автоматом в руках. А дед только-только свой магазин расстрелял, когда они горком партии отбивали, то есть не было у него никаких шансов. Хортист курок нажал – а автомат возьми и заело. Дед из ступора вышел, прямо в лицо гаду прикладом двинул, венгра и завалил. Ремнем скрутил, сдал потом в контрразведку. Дед говорил – просто чудо, не то так бы он и остался в чужой венгерской столице, если бы не заел автомат в руках у супостата.

- Интересно, - сказал профессор. Снова потер задумчиво переносицу.

- А вот еще… Батька как-то на своей копейке в аварию попал, когда на дачу ехал – а меня еще не было свете – гайцы только головами качали, потому как никак он по их разумению не мог в ней целым остаться, разве что только ногу сломал. Правда, хромота осталась до сих пор.

- Хм… - сказал Вильям Петрович.

Налил себе стопочку настойки, Косте еще добрых полстакана, потом отнес бутыль на балкон. Вернулся. Снова выпили.

- Отнесем, Константин, этот ваш случай к числу тех немногих и крайне редких явлений, о которых наука пока ясного мнения не имеет, но и к объяснению которых нет нужды прибегать к идеалистическим концепциям - в силу именно просто неполноты нашего сегодняшнего знания.

На том оба марксиста – старый и юный - и порешили.

***

Совещание происходило в так называемом Малом Оперативном Зале. Окон в нем не было, а три стены представляли собой огромные интерактивные экраны, сейчас выключенные. В середине был стол, за которым сидело восемь мужчин - Служба до сих пор оставалась делом мужским.

Некоторые из мужчин были в форме.

- Расскажите все-таки, что произошло, - хмуро сказал старший по званию, человек с погонами генерала.

Остальные переглянулись.

- На данный момент картина произошедшего выглядит так… - немного поколебавшись, начал один из людей в штатском. – Операция проходила в точности как планировалась, объект был доставлен в пригородный лес, где и должна была произойти… э… ликвидация.

- Я сразу сказал, что это не стоит делать! – встрепенулся один из присутствующих, человек явно неслужебного вида. – Я сразу сказал, насколько это опасно!

- Продолжайте! – игнорируя его слова, приказал генерал.

- То, что произошло потом, выглядит так. Произошло одновременно землетрясение и разряд молнии, которая убила и капитана Николаева и двух привлеченных к операции внештатных исполнителей.

- Уголовников, - сказал генерал.

Докладывающий неопределенно пожал плечами.

- Какая молния, когда небо было, согласно снимкам со спутников, совершенно чистое? – спросил генерал. – Включите снимки со спутника.

Один из мужчин нажал кнопку. На экране за спиной генерала возникла огромная фотография. На ней одно место было обведено красным кружком.

Генерал повернулся, долго смотрел на фотографию.

- Ни облачка, - сказал он наконец.

- Потому что это не молния, - вмешался снова мужчина неслужебного вида. – Не говоря уже про землетрясение! В этом месте землетрясений быть не может! От слова никогда!

Генерал поморщился.

- Что вы нам хотите сказать, господин академик? Что случилось чудо? Что это пришельцы? Ангелы? Или… - генерал явно хотел перекреститься, но оборвал движение руки: - Господь Бог?

- Послушайте! – сказал человек, которого назвали господином академиком. – С самого начала «Операции Эхо» я был против каких бы то ни было попыток проверить полученную нами информацию на ее устойчивость, то есть неизменяемость. Я сразу сказал, что последствия могут быть не просто непредсказуемыми, но и опасными. И я вообще удивлен, что вы… что мы так легко отделались – только землетрясение 5 баллов и три трупа.

Кто-то из присутствующих кашлянул.

- Профессор, но ведь это ваши исследования в итоге и привели к началу «Операции Эхо»?

Профессор гневно посмотрел на него, поднялся. Уверенно нажал какую-то кнопку на пульте перед ним. Зажглась друга стена-экран.

На ней было какое-то белое здание.

- Позвольте вам напомнить развитие событий, - сказал профессор. – Как вы знаете, в прошлом году наш институт, занимающийся исследованиями в определенных направлениях современной фундаментальной физики, открыл так называемый эффект Крюкова-Берга, то есть получение неких информационных пакетов, получаемых при исследовании небарионных полей. Собственно, что эти пакеты, которые мы поначалу принимали за своего рода квантовые шумы, имеют упорядоченный характер, обнаружилось совершенно случайно, но еще более удивительным было то, что из них была извлечена вполне конкретная информация.

Господин академик вновь нажал клавишу на пульте.

- Как вы все знаете, первый пакет оказался неким видеотрывком.

На экране мелькнуло какое-то мутное изображение и размытая надпись:

«Президент России Владимир Владимирович Путин в ходе своего визита в Крымский федеральный округ посетил город Севастополь».

- Учитывая, что расшифровка первого пакета произошла в 2011 году, ее содержание вызвало крайнее недоумение, но об этом немедленно было сообщено на самый верх. И, как мы все понимаем, после того, как наши ученые выдвинули вполне убедительную гипотезу о том, что эффект Крюкова-Берга заключается в приеме информации из будущего, данная информация сыграла некую роль в принятии известных решений по Крыму в 2014 году.

Он продолжил.

- Расшифровка второго пакета заняла больше времени и вы знаете его содержание.

Господин академик снова нажал клавишу.

Изображение было тоже не очень качественным: какая-то толпа людей, человек на трибуне. Но зато звук был очень ясным:

«Трудящиеся Свердловска с большим одобрением приняли открытие в здании бывшего центра имени государственного преступника Бориса Ельцина Мемориального центра по исследованию преступлений капитализма на территории Советского Союза. На открытии центра выступил главный координатор евроазиатского сектора Коммунистической партии товарищ Константин Аркадьевич Раков…»

- Не заняло много времени найти реальное лицо с данным именем – которым оказался двадцатипятилетний молодой левый экстремист, уже давно находящийся в рутинной разработке соответствующих органов, и вот тут некоторые…

Господин академик посмотрел на офицеров, сидящих напротив него.

-… некоторыми коллегами и была предложена операция по ликвидацию Ракова, против чего мы, ученые, категорически возражали. Потому что если будущее детерминировано, то есть если его невозможно изменить, как невозможно изменить и прошлое, то попытка все-таки будущее изменить может вызвать катастрофические последствия. Что, собственно, и произошло. Разве что последствия катастрофы оказались относительно небольшими.

И именно поэтому, - продолжил господин академик, - я продолжаю настаивать, чтобы была прекращена работа над расшифровкой третьего информационного пакета, которая происходит сейчас. Мы должны остановить ее, чтобы само знание о том, что произойдет в будущем, не существовало, чтобы будущее осталось для нас неопределенным, и чтобы мы были свободны в своем выборе. Риски могут оказаться очень большими. Наводит на некоторые размышления и даже на далеко заводящие нас спекуляции и то соображение, что больше эффект Крюкова-Берга не наблюдается, хотя были повторены все возможные условия, при которых он проявился первый и единственный раз.

- А правда, что в третьем пакете речь идет о войне с внеземной цивилизацией? – спросил генерал.

Академик тяжело вздохнул. Помолчал. Подумал.

- Третий пакет, как я уже сказал, до конца не расшифрован. Но некоторые фрагменты из него наводят на предположение, что в нем речь идет о каком-то столкновении нашей цивилизации с цивилизацией иной, то есть внеземной.

***

В дверь позвонили. Костя хотел было после всего случившегося вставить дверной глазок, да потом махнул рукой. И по улицам снова он ходил не оглядываясь и не ожидая каждую минуту чего-то. Не то чтобы он стал фаталистом, нет, но просто убрал все произошедшее с ним в тот день куда-то в самый дальний уголок памяти – и жил, как жил раньше.

Поэтому и дверь он открыл, даже не спросив «Кто там?»

А там стоял сотрудник управления «Э» капитан Макаров, к которому Костя как на работу ходил на допросы и в кабинете у которого несколько месяцев назад Косте заехал в ухо какой-то коллега капитана, когда они на пару играли в злого и доброго копа.

Что было крайне удивительно – капитан Макаров был пьян. И не просто пьян – а пьян в хлам. То есть еле стоял на ногах. И на лице Макарова – а обычно он выглядел очень уверенно, атлетическая фигура, короткая стрижка, печать власти – теперь было какое-то тоскливо-виноватое выражение.

- Здравствуйте, Константин Аркадьевич – сказал капитан Макаров заплетающимся языком.

Костя с недоумением смотрел на пьяного полицейского. Само такое обращение удивило его не меньше, чем состояние Макарова.

А тот неловко открыл свой раздутый портфель и вынул из него небольшую бронзовую голову вождя рабочего класса Владимира Ильича Ленина.

- Вот! – гордо сказал капитан. – Нашел у себя в столе, Константин Аркадьевич. В нижнем ящике. Так там она видать все эти годы и пролежала. От кого-то осталась с советского времени.

Капитан икнул.

- Дай, думаю, вам отнесу. Вы же коммунист, вам будет приятно. И Новый Год скоро, опять таки.

Капитан протянул голову Косте. Тот с недоумением ее взял.

- И вообще, Константин Аркадьевич, - жалобно сказал полицейский, стараясь держать равновесие. – Не держите вы зла, прошу вас. Я же ведь что, человек на государственной службе, винтик я, в сущности. Мне чего приказывают – то я и делаю (ик). А сам я, товарищ Раков, сам я может в глубине души совсем даже на вашей стороне. То есть (ик) за рабочих, за Советскую власть (ик), за коммунизм. Так что – не держите зла, вы ведь человек не злопамятный, да? А я теперь пойду, не буду вам мешать – в вашем благородном деле борьбы за интерес трудового народа.

Он силился поймать глазами Костины глаза, чтобы прочесть в них ответ.

Костя подавил внезапно появившееся желание двинуть полицейского по голове бронзовым Лениным и только вежливо сказал, перед тем как закрыл дверь:

- До свидания, гражданин начальник. Буду если нужен – шлите повестку.

http://kommari.livejournal.com/2836495.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #34 : Декабрь 24, 2015, 12:44:38 am »
Последний из лопарей

Лопари — народ смирный, робкий, честный, веселый, гостеприимный, кроткий в семейной жизни, сострадательный к бедным, почтительный к старшим; среди них почти не бывает преступлений.
Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

Миллиардер Прохоров поздоровался со своими помощниками, уже сидевшими за своими столами, пишущими что-то в ежедневниках и электронных планшетах, смотрящими биржевые сводки на экранах компьютеров и говорящими что-то в «хэнд-фри», прилепленными за ушами – и все это одновременно.
На ходу подмигнул своей новой секретарше, которую ему подобрали на Селигере во время сборища какой-то идиотской проправительственной молодежной группировки (хоть что-то отбил из своих денег, вложенных в этот маразм по просьбе людей, которым нельзя отказать) – и с которой все еще было впереди, и вошел в свой кабинет.
Записку на пустом – с прошлой пятницы — столе заметил только когда сел в свое любимое кожаное кресло, изготовленное по спецзаказу в Швеции.
Взял записку в руку, недоуменно прочел два раза текст, корявыми буквами написанный на листе в клеточку – явно из школьной тетради, которые при коммунистах стоили две копейки:

«Прохор, сука, верни народу деньги! Даём тебе неделю!»
Вызвал секретаршу:
— Кто у меня сегодня был в кабинете?
— Никто, Михаил Дмитриевич, — захлопала накладными ресницами бывшая комиссар «наших» (или «Идущих вместе» или «Молодой гвардии Единой России», кто их там разберет, этих идиотов).
— В пятницу этой х*рни у меня на столе не было! – сказал Прохоров.
Бывшая комиссарша, а ныне секретарша с широкими сексуальными перспективами захлопала ресницами и машинально начала одергивать короткую юбку.
— Начальника службы безопасности сюда!
Озабоченный начальник СБ спрятал записку в прозрачную папку, обещал доложить после просмотра записей камер наблюдения.
И миллиардер Прохоров об этом странном деле забыл. До конца дня, потому что было много дел – мировые рынки вели себя нестабильно, конкуренты делали хитрые подкопы через своего человека возле Владимира Владимировича, американцы наглели, китайцы борзели – в общем, обычная суета.
И лишь в конце дня – память у миллиардера была железная – попросил секретаршу набрать номер начальника службы безопасности.
— Что выяснили?
— Мистика какая-то, — смущенно сказал начальник. – На камерах ничего. Уборщиков тоже в выходные не было.
— Разбирайтесь! – сказал Прохоров и снова забыл про всю эту муть.
Ровно через неделю на его столе лежала точно такая же записка:
«Всё, Прохор, в дерьме утонешь!»
Тут уже миллиардер устроил нешуточный скандал – сама мысль о том, что кто-то проникает в его кабинет и хозяйничает там, раздражала больше, чем дурацкие хулиганские записки.
Еще через два дня Прохоров вдруг начал ощущать странное жжение в желудке. Сначала он приписал это изжоге – хотя был очень аккуратен с едой – но потом вдруг вспомнил, уже два дня в туалет по крупному не ходил.
Это его крайне обеспокоило и он вызвал личного врача.
Врач воспринял все крайне серьезно и порекомендовал лечь на обследование в больницу. В животе уже что-то было очень не так и Прохоров спорить не стал.
— И? – спросил Прохоров после того, как ему было сделано очень полное обследование.
Врач почесал голову:
— Нарушение дефекации, — сказал врач.
— Это как?
— Аномальная задержка опорожнения кишечника, — сказал врач.
— То есть дерьмо не идет? – уточнил Прохоров, обдумав сказанное врачом.
— Не идет, — согласился врач.
— И что делать?
— Лекарства будете принимать, Михаил Дмитриевич.
Не помогло ничего. Врачи – а уже целая бригада врачей работала с телом миллиардера, переполненного фекалиями – после консилиума предложили ввести трубку и начинать откачку содержимого толстой кишки.
Прохорову было очень плохо, но такая перспектива ему страшно не понравилась, потому что врачи не смогли сказать главного, то есть того, что же будет дальше. А это миллиардера интересовало больше всего: Мне что, теперь так и жить с говнопроводом в заднице? – не выбирая слов спросил он раздраженно у бригады медиков.
А еще у него была хорошая память, поэтому – хотя ему было ужасно плохо и казалось, что дерьмо скоро полезет из ушей – он приказал прибыть в свою больничную палату своему начальника безопасности. И принести с собой обе записки.
— Что-нибудь выяснили? – спросил миллиардер.
Начальник безопасности стойко делал каменное лицо, хотя запах от миллиардера был ужасный – и никакие французские дезодоранты не помогали скрыть это печальное обстоятельство.
— Ничего, — виновато сказал главный по секьюрити.
— Дай сюда записки, — сказал Прохоров.
Поизучав их минут пять, он дал знак начальнику СБ наклониться и что-то прошептал ему на ухо. Услышанное того так поразило, что он попробовал было возразить, но Прохоров – хотя и слабым голосом, но гаркнул:
— Исполнять! Немедленно!
Цыганка вовсе не походила на цыганок, которых можно увидеть на бывшей Комсомольской площади города Москва. Хотя была и не очень молода, но довольно стильно одета, и вот только в глазах ее было что-то такое, что делало ее отличной от других людей.
Выслушав историю, которую ей рассказал Прохоров, очень внимательно прочтя записки, она посмотрела на миллиардера с жалостью. От этого тому стало совсем плохо.
— Сглазили тебя, милок. Колдовство это потому что.
Прохоров застонал.
— Расколдуй, милая. Озолочу.
— Честная я. Взяла бы деньги, пообещала бы, что все у тебя будет хорошо – и ищи меня после как ветер в поле. Но не могу. Нет такой силы под Луной и Солнцем, которая тебе поможет. Древнее колдовство – очень сильное.
— А если батюшку…- начал Прохоров. но цыганка только рукой махнула пренебрежительно.
— И что теперь делать?
Цыганка вздохнула.
— Увы.
***
Сначала Прохоров переписал все свои фирмы и счета на подставных лиц, на какие-то трастовые фонды, с концами и началами которых не разобрались бы даже лауреаты Нобелевской премии по экономике – но на следующий день, проснувшись после ужасной, как и все предыдущие, ночи, обнаружил на тумбочке возле кровати, – на точно такой же бумаге в клеточку и тем же неровным почерком:
«Прохоров, не держи нас за идиотов, идиоты в Госдуме!»
Отравление организма его отходами подошло уже к фатальной черте, откачка фекалий помогала мало, поэтому Прохоров позвонил Премьеру.
— У меня к вам просьба – национализировать мои фирмы.
Деньги со своих счетов миллиардер перевел в Пенсионный фонд, пару миллионов попытался себе оставить, но как «мене, текел, фарес» на стене у одного вавилонского царя, на столике ночью возникла из ниоткуда записка:
«Всё, Прохоров, возвращай всё, гад!!!»
Выбора не было. Ровно в ту секунду, когда слабеющей рукой миллиардер нажал кнопку ”Enter”, подтвердив таким образом последний трансферт на счёт Татановского детского дома (А.К. — на всякий случай сообщаю адрес: Тамбовская область, Тамбовский район, с. Татаново, ул. Ленина, д. 344) все закончилось.
Закончилось все, правда, крайне неэстетично – потому что заранее подложить утку ему не сообразили, а до туалета он добежать не успел тоже, да и вряд ли бы смог — и потом палату долго отмывали, как и самого экс-миллиардера.
После перенесенного потрясения он долго лечился за казенный счет в лучших санаториях Швейцарии, на что невидимый автор роковых записок из двухкопеечной школьной тетрадки не разозлился, к счастью. А после всего пережитого он ушел в монастырь, где и пребывает до сих пор – работает конюхом и звонарем по совместительству, и жизнь там ему очень нравится. Правда, говорят, до сих пор, перед посещением монастырского нужника, бывший миллиардер крестится и шепчет молитву.
***
Вертолет поднялся в воздух, Иван Степанов помахал знакомым летунам рукой и потопал к лопарской летней стоянке. Навстречу уже выбегали дети и женщины, за ними из чумов – летом лопари живут в переносимых с места на место жилищах, выходили – степенно, без суеты, как и положено – мужчины.
На ходу раздавая детям конфеты и подарки женщинам – безделушки, купленные в ближайшем городе, потому как стоили они там во много раз дешевле, чем в Москве, пожимая по русскому обычаю руки всем мужчинам, Иван направился к чуму, стоявшему дальше всего от вертолетной площадки – и вообще на удалении от других. Да и не к чуму – а к старой лопарской постройке – куваксе, потому как строго говоря в чумах, идею которых они заимствовали у более практичных ненцев (как и зимние избы, которые они в свою очередь приглядели у русских) лопари стали жить не так уж и давно.
— Василий здоров, — сообщила Мария Петрова, которая ухаживала за дедом с тех пор, как родители Ивана не вернулись с весеннего перегона оленей – было это во времена неравнодушные, даже русские солдаты прилетали на вертолетах их искать, да где же найдешь. Мария же помогала растить Ивана, поэтому он ее считал своей второй мамой.
Иван дал ей самый ценный подарок – платок, который Мария тут же развернула и от радости даже что-то спела, а сам вошел в куваксу.
Василий, то есть его дед, сидел у огня и читал газету «Правду». За 2 июля 1977 года, как заметил Иван. На носу у него были очки. Василий, сколько его внук помнил, всегда читал «Правду» — их привозили в неравнодушные времена на вертолете пачками с Большой Земли. Другие сразу сжигали или на грязное дело использовали, только Василий собирал газеты в сундук и никому не позволял их брать, а сам читал и перечитывал, особенно любил речи Леонида Ильича Брежнева на партийных съездах и встречах с рабочими и избирателями, при этом всегда бормотал одобрительно: Ай, молодец Леонид Ильич, как правильно говоришь!
Может, потому что слышал звук вертолета, а может по какой еще причине, он, не отрываясь от газеты, сказал на родном языке:
— Здравствуй, Ванька.
— Здравствуй, дед, — сказал Иван тоже не по-русски.
Дед оторвался от газеты, внимательно рассмотрел внука. Показал рукой на место для самых уважаемых гостей, чистое место.
Иван кивнул с благодарностью, сел на разложенную оленью шкуру.
— Как ты, дедушка, как ты чувствуешь себя?
Дед аккуратно сложил газету, положил ее в сундук к другим, только потом ответил.
— Хорошо я себя чувствую, что мне сделается. Вот русских жалко. Такие хорошие люди – и так плохо у них. Все еще в За Красной Стеной в Главном Городе плохие люди?
— Пока да, — сказал Иван. – Но ничего, мы над этим работаем.
Говорить не по-русски было поначалу трудно – отвык.
Иван Степанов был гордостью их сыйта – или общины, которыми лопари семьями жили. Единственный из всех он учился в Главном Городе – как они называли Москву. От неравнодушных времен осталась какая-то квота в некоторых вузах для малых народов Севера и Сибири, вот в нее Иван и попал, и теперь учился на ветеринара.
Жизнь в большом городе – да еще в Главном Городе – Ивану не нравилось, и, выучившись, он страстно хотел вернуться домой, на свой любимый Север. Кое-кто в сыйте, правда, рассчитывал, что он станет Большим Начальником, но Иван пока не спешил разочаровывать сородичей, что выбиться в Большие Начальники, да и в небольшие тоже, ему явно не светило: в Москве Иван познакомился совсем случайно с несколькими ребятами из Авангарда Красной Молодежи, которые оказались на удивление хорошими людьми – не пили, как многие другие русские, водку и пиво, читали книги – в основном фантастику, которая и Ивану страшно нравилась, потому что-то было общее в описании неизведанных миров и в его жизни на Севере, но главное, ребята те не обзывали его чукчей. Что было крайне обидно еще и потому что: чукча он и есть — чукча, а гордый лопарь – это гордый лопарь!
Ходил вместе с ними на митинги, получал не раз дубиной по башке от милиционеров, сидел в обезъяннике у ментов-фашистов. Один раз сидел в одной камере лично с Сергеем Удальцовым пять суток, чем до сих пор очень гордился. В общем, жил обычной жизнью молодого русского левого активиста времен капиталистической Реставрации (книги про политику он тоже читал запоем – наряду с фантастикой, потому и владел соответствующей терминологией). Но из института его не выгоняли – учился он хорошо, старательно.
Каннусу – или, по-русски, бубну, было больше ста лет. А может и больше двухсот лет. В сыйте ходил слух, что сделан он был из человеческой кожи. Как-то в сопровождении полицейского исправника прибыл в места, где тогда жили лопари, православный поп и начал обращать оленеводов в свою веру. И это бы стерпели, много чего они перевидали за тысячи лет – но тот поп бражничал все время, да портил лопарских девок, что вызывало у лопарей крайнее недоумение, так как противоречие между словом и делом было уж слишком разительным – и однажды, когда пошел поп с ружьишком пострелять пушных зверьков, назад он уже не вернулся. Искали, искали – так и не нашли. Наверное Хозяин задрал, решили. Так и полицейский исправник отписал в своем заключительном документе, увозя собой полную телегу шкур, подаренную очень огорченными от случившегося лопарями. А у шамана племени – деда или отца Ванькиного деда, давно это было! — появился аккурат после этого времени новенький бубен. Дед на прямые вопросы Ваньки о том, кто чья же кожа натянута на бубен, уклонился от ответа. Но ничего и не отрицал, впрочем.
Вообще с властью отношения у его семьи были непростые. До Большой Войны русских с людьми на Железных Колесницах Смерти началась кампания по борьбе с суевериями и мракобесиями. Не обошла она и их маленький поселок. Два раза на самолете прилетали люди в форме из Города за отцом деда Василия, тоже нойдом-шаманом – правда, оба раза он оказывался где-то в далекой охоте, и возвращался только на следующей день, когда потерявшие терпение люди в форме улетали, прихватив с собой пару уважаемых лопарей, обозвав их загадочным словом «племенные феодалы». Поняв, однако, что они не отступятся – русским иногда свойственно было странное упрямство, как у олешек во время гона, шаман тяжело вздохнул, разжег костер и начал тайный танец. На следующий день в городе Москве Человек с Железом в Имени подписал приказ об увольнении наркома внутренних дела Николая Ивановича Ежова – а следующий нарком уже никакого интереса к жизни лопарей, судя по всему, не имел, потому что люди в форме больше не прилетали. Однако и плата за это была высокой – следующей осенью случилась у олешек загадочная болезнь и стадо сократилось наполовину.
— Надо, дед, еще бы раз в бубен ударить, — сказал Иван просительно.
Старик посмотрел на него осуждающе:
— Нет, Ванька, никак нельзя. Великая Мать Олениха не одобрит. Равновесие между небом и землей нарушится. Одного плохого жадного человека – разрешила, но всех их – нет. Это русские сами, на земле, с этими людьми должны разбираться.
— Да разберутся они, конечно. С каждым – и без всякого бубна. Русские могут – если захотят.
— Это да, это верно, — сказал дед.
— У меня дело другое. Много хороших людей страдают от одной плохой компании. Жадные все там безмерно, да еще и глюки у них.
Слово «глюки» он машинально сказал по-русски.
— Глюки? – не понял старик.
— Ну, это вроде болезней у олешек, когда хозяин нерадивый. В общем, нужно вмешаться, дедушка.
Спорили долго. Все-таки убедил Ванька деда – опять же, и любил его дед, и уважал, признавая, что в Главном Городе научили Ваньку уже многому такому, чего и он не знает, а знания старый шаман уважал. Опять же – друзья Ванькины деду нравились, потому что были за правду и против жадных. Все-таки и Ваньке пришлось пообещать, что так сурово, как с предыдущим, поступать он не будет.
— Ты, Ванька, вот что, — сказал дед. – Когда через мир Теней пойдешь, чтобы до своего нехорошего человека добраться, ты если Ойго-хоя встретишь, про песню обережную не забывай.
— Встретил я его в прошлый раз, — тяжело вздохнул Иван. – Ох и страху натерпелся: две головы, сто рук, вокруг волки белые, из глаз смерть смотрит.
— А что же не рассказал? – заинтересовался шаман.
— До сих пор страшно вспоминать, не то что рассказывать. Но ничего, я и без песни обережной уберегся.
— Без песни? Да как же?
— А я стихи стал читать – вместо песни. Русского поэта Маяковского:
В наших жилах — кровь, а не водица
Мы идем, сквозь револьверный лай,
Чтобы умирая воплотиться
В пароходы, в строчки и в другие долгие дела.
— Да, — подумав, сказал старый шаман. – Это ты правильно сделал, Ванька. Красная сила у русских – очень, очень сильная.
И он с уважением посмотрел на пожелтевший портрет члена Политбюро ЦК КПСС и председателя Комитета партийного контроля Арвида Яновича Пельше, висящий на стене из оленьих шкур куваксы, в самом почетном месте, на которым лежал завернутый в белую тряпочку божок, Черный камень, упавший с неба – вторая ценнейшая вещь в хозяйстве после Бубна Перехода и Изменений.

http://rabkrin.org/posledniy-iz-loparey-rasskaz/

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #35 : Декабрь 31, 2015, 12:12:13 am »
Два СССР


   
СССР-ов на самом деле для меня два.

Первый - это тот, в котором я родился и вырос. И там было много чего, чего мне не очень нравилось, но не нравилось не справа, а слева, и, будь я немного постарше, я бы без всякого сомнения попал бы под замес, как попадали под него многие члены неокоммунистических кружков (см. Александр Тарасов) в столицах и в провинции, которые читали Маркса и Ленина и находили некоторые несоответствия между теорией и реальностью.

И был второй СССР - офигенно крутая идея про общество не просто без буржуев, но и вообще без элит, в которых любой человек - уборщица, шахтер, физик-теоретик и рок-музыкант, одинаково уважаемы, в котором целью общества являются прогресс, наука и культура, Союз, за который отдавали жизни сотни тысяч людей во всем мире. В этом СССР национальные различия не предмет ненависти, а предмет гордости, а цель общества делать лучше людей, а не делать деньги.

При этом я и тот, первый СССР тоже люблю, и не только потому, что это моя Родина, а Родину, как и родителей, не выбирают, но и потому, что полагаю (пусть это мое полагание не все мои левые товарищи разделяют), что из него путь к второму СССР был короче, чем из нынешнего мира. Да и вообще мне нынешний мир крайне не нравится, при том что я могу сравнивать разные варианты капитализма - и все они гнилые, хотя степень гнилости и разная.

И наконец даже этот, далеко не совершенный СССР, удерживает то, что сейчас называется Россией, от впадения в крайне унылое говно, в который скатились Украина, Прибалтика и многие другие бывшие советские республики.

А еще я открыл газету с программой ТВ на 31 декабря (хотя смотреть ТВ и не собираюсь), и увидел, что по всем каналам фильмы, сделанные в СССР. У вас, гады буржуйские, было четверть века, чтобы создать другую культуру - но показать вам так и нечего. Потому что вы жадные уроды - как и весь ваш капитализм это только воровство, жадность и жлобство.

http://kommari.livejournal.com/2838070.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #36 : Январь 21, 2016, 09:40:49 pm »
Где-то в Галактике. Рассказ.


   
Меня все время ругают за то, что в моих рассказиках другой надежды кроме как на прилет межгалактической Красной гвардии и не существуют.

Я, правда, никогда про этот прилет и не писал, но такое ощущение, что читатель просит. А я отказать не могу.
*******
«Товарищи советские коммунисты! С глубоким огорчением узнали – с запозданием, вызванными ограничениями на скорость света – о падении Советской власти и реставрации капитализма на территории СССР. Срочно высылаем братскую интернациональную помощь в виде отряда флота межзвездной Коммунистической федерации».

- Это шутка? – спросил президент.

- К сожалению, нет. Сигнал принят не менее десятком радиотелескопов по всему миру.

Президент задумался. Члены Совета Безопасности молчали, стараясь на него не смотреть.

- Может, с Зюгановым поговорить? – спросил премьер Медведев, но, после того как президент посмотрел на него как на идиота, тут же снова уткнулся в свой айфон.

- Надо что-то срочно придумать, - сказал Сурков. – Времени у нас не так много.

***
Корабль приземлился прямо на Красной площади. Серая полусфера с ярким серпом и молотом на боку.

Сама площадь была украшена красными флагами, портретами основоположников и транспарантами «Слава КПСС!», «Привет товарищам-коммунистам из Космоса!» и «Решающему году пятилетки – наш ударный труд!»

Где-то сбоку полусферы открылся люк, на брусчатку сползла лестница, по которой вышел пришелец - типичный рептилоид в скафандре.


- Здравствуйте, товарищи! – сказал он на безупречном русском языке.

- Здравствуй, товарищ! – сказал Генеральный Секретарь ЦК КПСС.

Они обнялись.

- Разрешите представить членов делегации по встрече, - сказал Генеральный секретарь, обернувшись к стоящим полукругом землянам.

- Член Политбюро ЦК КПСС Роман Аркадьевич Абрамович… Первый секретарь Компартии Украины Петр Алексеевич Порошенко… Знатная рабочая династия, рабочие Кировского завода токари Ротенберги… Председатель сколковского колхоза имени десятилетия Двадцатого съезда партии Анатолий Борисович Чубайс… Доярка-ударница, орденоносец Ксения Собчак… Председатель Германской коммунистической партии товарищ Ангела Меркель (последняя при этом подняла кулак в пролетарском рот-фронт-приветствии).

Пришелец с большим почтением поздоровался с каждым за руку.

- Я очень рад, товарищи, что советские коммунисты отбили атаку контрреволюции и наша помощь не нужна. Само решение оказать помощь землянам-коммунистам вызвало большую дискуссию среди жителей планет-членов Федерации, но все-таки победила точка зрения, что нельзя оставлять вашу Землю на произвол людоедов-капиталистов. Однако то, что земляне самостоятельно сумели восстановить социализм на территории СССР, говорит о высокой зрелости вашей цивилизации.

После этого пришелец попросил разрешения почтить в одиночестве память Владимира Ильича Ленина, имя которого было священными в данном секторе Галактике.

В Мавзолей он прошел, с одобрением посмотрев на охраняющих вход бравых солдат.

Через пять минут он вышел, и снова направился к членам делегации.

- Я возвращаюсь на базовый корабль и передам своим товарищам, что операция по вводу ограниченного контингента интерзвездных бригад не требуется. Следующий наш прилет обязательно состоится сразу после окончательной победы мировой революции на всей Земле, а пока желаю вам, товарищи, успехов в коммунистическом строительстве и борьбе с пережитками капитализма.

Сказав это, пришелец прошел в свой корабль, лестница втянулась обратно, люк закрылся и полусфера с серпом и молотом на боку так же бесшумно исчезла в небе.

Делегаты некоторое время стояли молча.

- Неужели пронесло… - спросил кто-то.

Канцлер Германии стала поспешно звонить президенту США.

Президент вытер пот со лба.

- Но я требую возврата Крыма… - начал было его коллега и партнер с Украины, но все замахали на него руками и он обиженно замолчал.

- А неплохо было бы по этому поводу и банкет, - сказал кто-то мечтательно.

Это мысль всем очень понравилась. Решили пойти в Кремль пешком, машин не вызывать. Радость разливалась на лицах счастливыми улыбками.

Поэтому шум позади был услышан не сразу.

Сначала один, потом другой, потом уже и все повернулись. У Мавзолея стоял невысокий мужчина в черном пиджаке. С очень знакомой внешностью, хотя при этом моложе своих канонических портретов на пару десятков лет.

Он не смотрел на членов делегации. Он смотрел, как прямо из кремлевской стены один за другим выходили люди. Много людей. Многие очень знакомые по учебникам и кинохроникам, но тоже крайне молодые. И все они шли сразу к нему, к человеку у Мавзолея.

- Здравствуйте, Феликс Эдмундович, - немного картавя, сказал человек одному из них. – Вы мне будете крайне, крайне нужны, товарищ.

К нему подбежала очень красивая молодая девушка, и обняла его.

- Наденька, подожди, - сказал человек. – Сейчас не до нежностей. Много работы надо будет сегодня сделать. Товарища Сталина никто не видел?

- Уже идет, Владимир Ильич, - сказал вышедший из-за Мавзолея Брежнев.

http://kommari.livejournal.com/2850127.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #37 : Февраль 06, 2016, 06:57:28 pm »
Без "Авроры". Рассказ.

Мне очень захотелось пива и я не смог побороть искушение. Поэтому взял банку «Балтики» и пошел к Петровской набережной, где раньше стояла «Аврора». В прошлый раз, когда я пил пиво на улице – при этом на скамеечке в собственном дворе моего дома, что особенно обидно, мне это обошлось в 500 рублей, который взяли у меня полицейские. Взяли они, конечно, себе в карман и без квитанции, а с квитанцией вышло бы еще дороже.

Вот почему я и пошел к набережной. Сейчас, когда крейсер на ремонте, тут тихо, народу почти нет, никаких продавцов сувениров и туристов. Можно сидеть спокойно, смотреть на матушку Неву и размышлять о жизни. А жизнь сейчас никого не радует.

Сказано – сделано. И вот я сел на какой-то ящик, открыл пиво, пью его понемногу, смотрю на серые воды реки, медитирую.

На набережную выруливает небольшой автобус с тонированными стеклами, из него вываливает с дюжину мелкоты во главе с какой-то молодой девушкой училкинского вида – и она громко и изумленно говорит:

- А где «Аврора»?

И растерянно смотрит по сторонам, словно корабль, быть может, просто спрятался куда-то или отошел по делам и вот-вот вернется.

- Так на ремонте «Аврора», - сказал я. – Если не врут, то только летом вернется. Не раньше.

Девушка посмотрела с сомнением на банку пива в моей руку, еще раз на всякий случай оглянулась, а потом обратилась к своей мелкоте.

- Ребята, нам очень не повезло. Но я все равно вам расскажу. На этом месте в городе Санкт-Петербург находится на вечной стоянке крейсер, который стал символом Великой Октябрьской Социалистической Революции, навсегда изменившей мировую историю…

Говорила она увлеченно – о большевиках, о революционных матросах, о Временном правительстве – и чем больше она говорила, тем больше я впадал в недоумение.

Не, ну я понимаю, если бы это была какая-нибудь немолодая тетка, советский реликт – да в общем и они сейчас, кажется, все впали в православие и с тем же энтузиазмом, с которым нам рассказывали про Ильича и броневик у Финляндского вокзала, теперь рассказывают про Ксению Петербуржскую или Иоанна Кронштадтского. Это же юная педагог несла такой незамутненный советский исторический нарратив, что я немного обалдел – даже не думал, что когда-нибудь такое еще услышу в живую.

Закончив, девушка разрешила детям купить мороженое – недалеко стоял ларек, который не закрыли даже после ухода «Авроры».

Я тоже как раз допил свое пиво и, чтобы выкинуть пустую банку, подошел к ларьку, где стоял мусорный бак. Дети с увлечением ели мороженое, а я мог разглядеть их вблизи – и мне сразу бросилось в глаза, что какие-то они не такие. Мне даже трудно объяснить, что в них было не так. Бантики у девочек, растрепанные волосы у мальчишек. Одеты аккуратно. Но что-то все равно не так.

- Слушай, - сказал я мальчишке, вгрызавшегося в свое мороженое. – А вы вообще откуда?

- Школа 144, - сказал мальчик.

- Я понимаю. А из какого города?

- Из Ленинграда.

- Из Петербурга, - автоматически поправил я, но мальчишка с набитым мороженым ртом помотал головой. Потом, проглотив, весело сказал:

- Петербург у вас. А у нас Ленинград.

Я в легком недоумении спросил:

- А у вас что, в этом вашем Ленинграде, «Авроры» нет?

- Нет, - сказал мальчишка. – У нас «Авроры» больше нет. Во время войны американцы сбросили атомную бомбу на центр Ленинграда. И наша «Аврора» погибла.

Тут девушка-учитель строго крикнула:

- Сережа, сколько раз тебе можно говорить, никогда не разговаривай с незнакомыми дяденьками!

А потом всем:

- Ребята, все в автобус, едем к Смольному, потом обедаем и в музей.

Ребятня стала залезать в автобус, а я, все еще не очень понимая, что услышал, подошел к автобусу – девушка стояла у дверей, проверяя, чтобы все заняли свои места.

- Это… - неловко обратился я. – Простите, я не совсем не понял, а кто там у вас победил. В атомной войне?

Девушка посмотрела на меня. В ее глазах вдруг мелькнуло что-то. Что-то очень чужое.

- СССР. У нас победил СССР.

Она залезла в салон, захлопнула за собой дверь и автобус уехал.

А я остался стоять, пытаясь понять, что же это было…

«Аврора» еще на ремонте, поэтому на набережной, куда я прихожу время от времени, народу очень мало. Когда она вернется на свою вечную стоянку, здесь снова будете сутолока, продавцы сувениров, туристы, школьники. Не знаю, смогу ли я различить среди них тех, кто приехал сюда посмотреть на "Аврору" из того Ленинграда, на который американцы сбросили во время войны атомную бомбу. Но в которой СССР все-таки победил.

http://kommari.livejournal.com/2858838.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #38 : Апрель 30, 2017, 11:08:23 am »
Александр Коммари

Помню, несколько лет тоже в Хельсинки иду с демонстрацией коммуняк. Красные флаги, транспаранты (они по фински называются бандеролями, кстати). Сзади анархисты в барабаны бьют и прочие свои свистелки и перделки дуют (у анархистов всегда самые клевые демонстрации, в Питере тоже), впереди конная полиция, какие-то дяди гэбэшного вида снимают нас с балконов на видеокамеры, чухонские обыватели по обочинам с удивлением смотрят на чудо такое дивное - финский коммунизм.
И вдруг в толпе слышу нашу родную кацапскую мову - какие-то залетные русские туристы из low middle class, то есть чуть побогаче нищебродов:
- Ваня, смотри, у них, оказывается, свои красножопые есть!
И Ваня ей так философски:
- Где же их сук нет, Маша.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #39 : Октябрь 06, 2017, 11:26:13 pm »
Александр Коммари

Или вот еще.
Я ведь вообще не претендую на обладание какой-то истиной и знаю, что в левом сегменте есть действительно умные головы, много поумнее меня, а я только обыкновенный советский человек, который старается придерживаться нормального здравого смысла.
И это часто помогает увидеть вещи не в новом свете, а просто такими, какие они есть.
Например.
Например, над нами, советскими, типа издеваются: вот у вас, советских, то Великий Вождь и Учитель, Друг Всех Физкультурников или Наш Дорогой Леонид Ильич, а потом, типа:
Но в марте он немножечко того -
и вот узнали мы все правду про него:
он полстраны пересадил,
он верных ленинцев сгубил
и богом сам себя при жизни объявил...
А ведь все не так. В сущности, сам термин "культ личности", вброшенный Никитой Сергеевичем, неверен в принципе.
В СССР был культ Партии. И вот ей действительно народ верил. Партия говорила, что такой-то товарищ Гений Всех Наук или пятерижды Герой - и советские своей Партии верили.
Как и тогда, когда Партия, наоборот, называла товарища нарушителем ленинских принципов или волюнтаристом.
В чьих-то воспоминаниях был любопытный эпизод, что раз Семен Михайлович Буденный немного переел водочки и сказал с изумлением (а русские люди вообще после водочки склонны к изумлению): Вот как странно, возьмем наш Президиум ЦК КПСС (так тогда Политбюро называли) - по отдельности мудак на мудаке (а Буденный и сам был его членом), а вместе - Президиум ЦК Партии, силища.
Говорят, что когда Хрущеву донесли, то Никита сильно обиделся.
Вот!
Это и было настоящее и самое грозное изобретение Ульянова-Ленина - Партия. Машина, которая делала свое дело (а дело у нее было одно - строительство социализма) ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ЛИЧНОСТЕЙ, ВО ГЛАВЕ ЕЕ СТОЯВШИХ.
И именно поэтому жалкий человечишко Горбачев смог разрушить СССР, и при этом действительно никто не взял в руки автомат и не ушел партизанить - потому что доверие к Партии было абсолютным.
Если капитан гигантского корабля ведет его на рифы, то экипаж бессилен.
А то, что в этой грозной миллионнолошадиносильной машине не была предусмотрена защита от дурака (или предателя - разницы нет), то это уже совсем другой вопрос.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17435
    • Просмотр профиля
Re: Коммари
« Ответ #40 : Июнь 26, 2018, 12:31:43 pm »
Замене не подлежит.

Рассказ.


   
Магазин. Конец рабочего дня. За прилавком стоит скучающий продавец, лениво листает журнал "Корея".

К прилавку подходит мужчина средних лет. Под мышкой у него коробка.

Он ставит коробку на прилавок и говорит:

- Вот!

Продавец с тяжелым вздохом отрывается от журнала.

- И что там у нас?

- Капитализм. Бракованный оказался, - отвечает мужчина.

Продавец снова тяжело вздыхает.

- Откройте.

Мужчина открывает коробку. Продавец заглядывает в нее. В коробке что-то бултыхается, мигают какие-то огоньки, происходит какое-то бульканье. Продавец принюхивается.

- Да, да, - отвечает на его незаданный вопрос мужчина, - Он еще теперь и воняет. И все сильнее.

Продавец брезгливо закрывает коробку.

- В каком году приобрели?

- В 1991-м. Обещали, что вечная гарантия.

С этими словами мужчина достает из кармана сложенный in quatro журнал "Огонёк".

- Вот, - показывает он продавцу. - Страница 24. Статья Гайдара. Написано, что имеет встроенную систему развития и автостабилизации. Но ничего такого. Только все хуже и хуже работает.

- Гайдар вообще-то больше у нас не работает, - замечает продавец.

Смотрит задумчиво на мужчину.

- А примечания мелким шрифтом вы тогда читали?

- Какое такое примечание? - спрашивает мужчина.

- Ну, другого экономиста, по фамилии Маркс?

- Нет. Мы тогда все больше "Огонёк" читали.

- Как обычно, - печально произносит продавец, - Примечания мелким шрифтом не читают, а потом удивляются.

- Но обещали ведь, - говорит обиженно мужчина.

- Я вам ничего не обещал, - с грустью в голосе говорит продавец.

Повисает тишина.

- И ничего нельзя сделать? - обеспокоенно спрашивает мужчина. - Заменить на такой же, но рабочий.

- Заменить на такой же не получится. Товар штучный.

- А на другой?

- На другой можно, конечно, - протягивает продавец. - С доплатой.

- Да я готов, - говорит мужчина. - Мне бы только, чтобы работал.

- А оно вам надо? - спрашивает продавец. - Тут недавно с Украины один был, уговорил заменить на другой. Теперь жалобами завалил - еще хуже оказался. А с доплатой вообще неловко получилось - лучше даже не рассказывать.

- Но ведь у кого-то работает! - восклицает мужчина. - Вот у шведов там, или финнов.

- У них эксклюзивный товар, ручная работа. Делали мастера. Таких не найдешь теперь. И они, когда покупали, примечания мелким шрифтом прочли. То самое, от Маркса...

- Впрочем, - добавляет продавец, - У них уже тоже немного того. Пованивать начинает.

Снова повисает тишина.

- Но вот корейцы...

Продавец смотрит на журнал "Корея".

- Корейцы? - удивленно спрашивает он.

- Да нет, другие корейцы! - раздраженно говорит мужчина. - Которые южные. У них же вон - работает.

- Так у них такой, знаете, в котором 12 часов рабочий день и 10 дней отпуска в году. Вы к этому готовы? У нас такие еще есть на складе,

Продавец берет телефон...

- Подождите, - останавливает его мужчина. - А чего-нибудь другого нет? В смысле, совсем другого?

Продавец оглядывается, шепчет:

- Есть один. Только для вас. Б/у, правда, но рабочий.

Достает из под прилавка старую коробку, ставит перед мужчиной.

- Можете посмотреть.

Мужчина открывает коробку. Смотрит содержимое.

Из коробки доносится:

"В коммунистической бригаде,
С нами Ленин впереди!"

Мужчина в ужасе закрывает коробку.

- И всё? Только такое? А какого-нибудь конвергентного, чтобы все самое лучшее - ото всех?

- Такого не завозили, - твердо говорит продавец, убирая коробку под прилавок. - Я даже не уверен, что такие бывают. Но если завезут - обязательно сообщим. Заполните карточку постоянного клиента. А пока...

Он разводит руками.

Мужчина вздыхает, берет коробку под мышку.

- Пойду я, - говорит он продавцу. - В общем-то и к запаху можно привыкнуть. Да и работает ведь пока, пусть и плохо. Верно?

- Верно, - говорит продавец и снова начинает читать журнал "Корея".

Мужчина с коробкой под мышкой идет к выходу.

https://kommari.livejournal.com/3181819.html