Автор Тема: Дискриминация русских  (Прочитано 17988 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17556
    • Просмотр профиля
Re: Дискриминация русских
« Ответ #16 : Декабрь 18, 2017, 12:27:34 pm »
Грудинин: мой дедушка - еврей!

<a href="https://www.youtube.com/v/lcrzV5ZOVjI" target="_blank" class="new_win">https://www.youtube.com/v/lcrzV5ZOVjI</a>

с 9:17
« Последнее редактирование: Декабрь 18, 2017, 12:35:05 pm от Vuntean »

Врач

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 49
    • Просмотр профиля
    • РУССКАЯ ПРАВДА
Re: Дискриминация русских
« Ответ #17 : Декабрь 26, 2017, 05:57:45 pm »
Осторожно - Грудинин! /коротко о главном/
https://vk.com/video45932336_456239286

За Русский Мир! За Русский НС!

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17556
    • Просмотр профиля
Re: Дискриминация русских
« Ответ #18 : Декабрь 27, 2017, 10:27:36 pm »
Дмитрий Бобров



Каждый из кандидатов на президентских выборах в 2018 году в РФ по законам государства Израиль вправе считаться евреем и получить гражданство (под вопросом только Путин).
___________________________

Тут на меня либералы напали из-за того, что я написал о еврейских корнях Павла Грудинина, хотя, что уж тут скрывать, если он сам об этом публично говорит. К тому же этническое происхождение человека это одна из естественных природных характеристик и тут нечего стесняться.

Но давайте посмотрим на кандидатов на пост президента РФ в 2018 и на их родственников:

Борис Титов: дедушка - Яков Моисеевич Мазур.

Григорий Явлинский: мать - Вера Наумовна.

Владимир Жириновский: отец - Вольф Исаакович Эйдельштейн.

Олег Лурье: отец - Лурье Анатолий Ионович, мать – Ширинская Адиля Измайловна.

Сергей Полонский: отец – еврей (ФИО неизвестны).

Ксения Собчак: отец – Анатолий Собчак, мать – Людмила Нарусова, дед - Борис Моисеевич Нарусович.

Павел Грудинин: мать - Серафима Зиновьевна Пищик, дед - Зиновий (по словам самого Грудинина - еврей).

Путин: ?

Выборы, выборы…

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17556
    • Просмотр профиля
Re: Дискриминация русских
« Ответ #19 : Январь 28, 2018, 12:42:34 pm »
Солженицын об евреях-придурках

11. В лагерях


     Если б там я не побывал - не написать бы  мне
и этой работы (как и всех моих книг).  До  лагерей
и я так думал: "нации не надо  замечать",  никаких
наций вообще нет, есть человечество. До  лагерей я
был  интернационалистом   -   энергично   наивным,
неистовым.
     А в лагерь присылаешься  и  узнаешь:  если  у
тебя удачная нация - ты счастливчик, ты обеспечен,
ты выжил! Если общая нация - не обижайся...
     Ибо  национальность  -  едва  ли  не  главный
признак,   по   которому    зэки    отбираются   в
спасительный      корпус     придурков.     Всякий
беспристрастный  лагерник,  достаточно  повидавший
лагерей, подтвердит, что национальные  соотношения
среди   придурков    далеко    не    соответствуют
национальным соотношениям  в  лагерном  населении.
Именно, прибалтийцев там почти совсем не  найдешь,
сколь бы ни было их  в  лагере  (а  их  -  много);
русские есть всегда, но по  пропорции  несравненно
меньше, чем их в лагере; непомерно сгущены армяне,
грузины и евреи (чаще бывает так, что все  армяне,
грузины и евреи, сколько их есть в лагере - все  и
придурки, на общих работах их нет);  с  повышенной
плотностью устраиваются  азербайджанцы  и  отчасти
кавказские горцы.
     И собственно - никого из них  нельзя  в  этом
винить. Каждая нация ползет спасаться как может, и
чем она меньше, и чем изворотливей - тем легче  ей
это   удается.   А  русские  в  своих  собственных
"русских" лагерях -  опять  последняя  нация,  как
были и у немцев в их лагерях.
     Не мы - их,  а  они  -  нас  в  полном  праве
обвинить, армяне, грузины или горцы:  а  зачем  вы
устроили эти лагеря? А зачем вы держите нас  силой
в вашем государстве? Не держите! - и мы не  станем
сюда попадать и захватывать такие  привлекательные
места. А пока мы у вас в плену - на войне, как  на
войне.
     И они правы. Зачем мы  держим  их?  Мы  давно
должны были дать им свободу.
     Это  относится  и  к  евреям,  с  той  только
разницей, что отпустить их мы не в  силах  и  сами
они уехать не  в  силах,  хотя  б  завтра  и  пали
преграды, установленные твердолобым правительством.
Перепутал нас рок может быть навсегда, из-за  чего
эта работа и пишется.
     Но еще  прежде  того,  прежде  этой  строчки,
именно евреи с живостью оспорят,  что  я  высказал
правду. Они скажут, что многие евреи были на общих
работах и даже принципиально на них. Они отрекутся,
что   были  такие  лагеря,  где  евреи  составляли
большинство среди придурков. Тем  более  отвергнут
они, что будто бы помогают друг другу избирательно
как еврей еврею и, значит, за счет остальных. Одни
неискренне, а другие и вполне искренне скажут, что
они и не считают себя какими-то  отдельными от нас
евреями, а считают такими же русскими, и если  где
получился  перевес  евреев  на  ключевых  лагерных
постах, то совсем непреднамеренно,  выбор  шел  по
личным признакам, по таланту. Будут и  такие,  кто
горячо утвердит прямо противоположное: что  никому
в   лагере   не  жилось  так  тяжело,  как  евреям
(подобные письма есть у меня:  от  М.  Варшавской,
просидевшей 12 лет, от анонимного еврея из поезда,
который  написал:   "вы  встречались   с  евреями,
томившимися вместе с вами безвинно, были очевидно,
не раз  свидетелями  их  мучений  и  гонений.  Они
терпели  двойной  гнет:  заключение  и  вражду  со
стороны заключенных. Расскажите об этих людях!").
     И если я захотел бы обобщить,  что  евреям  в
лагере жилось особенно тяжело,  -  мне  это  будет
разрешено,  я   не   буду   осыпан   упреками   за
несправедливое    национальное    обобщение.    Но
поскольку я видел иначе  и  собираюсь  рассказать,
что евреям жилось в лагере легче, чем остальным, -
сейчас   со  всех  сторон  я  услышу:  "только  не
обобщать!", "только не обобщать!"
     Латыш Анс  Бернштейн  считает,  что  он  лишь
потому выжил  в  лагерях,  что  в  тяжелые  минуты
обращался за помощью к евреям, те же по фамилии да
и по подвижному облику принимали его за  своего  и
всегда   выручали.   В  лагерях  же,  где  он  был
(например,   буреполомские,  начальник  Перельман)
евреи всегда  составляли  всю  правящую  верхушку:
евреи   были   ведущие  вольнонаемные  (Шульман  -
начальник   Спецотдела,   Гринберг   -   начальник
лагпункта. Кегельс -  главный  механик  завода)  и
затем  уже  из  заключенных  подбирали  себе  тоже
евреев.
     Этот  у  евреев  национальный  контакт  между
вольными начальниками и зэками невозможно упустить
из виду. Еврей-вольный не настолько глуп, чтобы  в
еврее-заключенном   действительно   увидеть  врага
народа или злого хищника народного достояния  (как
только и видит оболваненный русский в русском), он
прежде   всего    видит    в    нем    страдающего
соотечественника - и хвала евреям за эту трезвость!
Кто  знает  великолепную  еврейскую  взаимовыручку
(еще обостренную гибелью  шести  миллионов  евреев
при Гитлере), тот поймет,  что  не  может  вольный
начальник-еврей равнодушно смотреть, как у него  в
лагере барахтаются в голоде и умирают  евреи-зэки,
и не  помочь.  Но  невероятно  представить  такого
вольного русского, который  взялся  бы  спасать  и
выдвигать на посты русских зэков за одну их нацию,
из-за того, что нас 30-40  миллионов  погибло,  не
считая жертв красно-еврейского террора.
     А что мы должны вообразить о таком  всемирно-
известном лагере как БелБалтЛаг, вобравшем в  себя
в 1931-32 годах сотни тысяч русских, украинских  и
среднеазиатских   мужиков?   Раскрыв  августовскую
"Правду" 1933 года, посвященную окончанию  канала,
читаем   список   награжденных.   Ордена  поменьше
получают там и бетонщики, и арматуршики, но высший
орден, орден Ленина - только восемь человек, и дан
он (по  сталинскому  пониманию  роли  личности)  -
высшему руководству канала. Кто же там  во  главе?
Генрих   Ягода,   нарком   НКВД.   Матвей  Берман,
начальник   ГУЛага.   Семен    Фирин,    начальник
БелБалтЛага (к моменту  награды  -  уже  начальник
ДмитЛага - и там повторится вся картинка еще раз).
Лазарь   Коган,  начальник  строительства  (он  же
поедет    и   на   Волгканал).   Яков   Раппопорт,
заместитель   начальника  строительства.  Нафталий
Френкель, начальник работ Беломорстроя (и злой дух
всего  Архипелага).  И  два  заместителя  главного
инженера - Сергей  Жук  и  Вержбицкий.  Из  восьми
человек,  видимо,  -  семь  евреев.  О  какой  еще
пропорции  говорить?  Почему  в  этой  несмываемо-
позорной рабской стройке все руководители - евреи?
Как это сошлось? И можно ли, далее,  предположить,
что Фирин, Коган, Раппопорт и  Френкель  допустили
хотя бы одного еврея копать лопатой  канал,  гнать
тачку с грунтом и умереть над  этой  тачкой?  (Вот
Финотдел    Беломорстроя:    Берензон,    Дорфман,
Лоевецкий,   Инжир,  Кагнер,  Ангерт.  Судите  как
хотите).
     Да, конечно, я сам знаю тех евреев (и  дружен
был с ними), кто нес тяготы общих работ. В  другом
месте я описал Ингала и Гаммерова, нашедших гибель
свою   в  лагерях;  непримиримого  и  неподкупного
Володю   Гершуни;   йога  Масамеда,  принципиально
работавшего   на  общих  в  каторжном  Экпбастузе.
Кстати здесь назову еще Татьяну Моисеевну  Фалике,
педагога, 10 лет проработавшую "как лошадь" по  ее
выражению. Еще назову здесь  генетика  Эфроимсона,
который из 36 месяцев своего заключения провел  13
на общих и провел тоже принципиально (он, конечно,
имел возможность устроиться).  Полагаясь  на  свои
посылки (но в  этом  нет  укора),  он  взял  тачку
именно потому, что в Джезказгане было много евреев-
москвичей, и они хорошо устраивались, и  Эфроимсон
хотел   развеять   недоброжелательство,    которое
естественно возникало. И как  же  бригада  оценила
его поведение? "Да он  просто  выродок  еврейского
народа: разве настоящий еврей будет тачку катать?"
Смеялись  над  ним  и  евреи-придурки.  Это  очень
знаменательно! Ведь вот Эфроимсон делает именно то
верное и лучшее в  его  положении,  о  чем  только
можно просить, что только можно придумать -  и  не 
понят с обеих сторон! Так и всегда трудны и смешны
в истории те пути самоограничения и самоотвержения,
которые одни могут спасти человечество.
     Я не упускаю из виду таких  примеров,  и  вся
надежда моя на будущее решение покоится именно  на
них. Я не знаю, что бы  мне  оставалось  думать  и
выводить без них.
     Но также, спускаясь от "великого" Беломора до
крохотного   121-го    лагучастка    15-го    ОЛПа
Московского УИТЛК (оставившего, впрочем, не  такое
уж незаметное здание на Калужской заставе),  я  не
могу   забыть,   как   вся   наша  тамошняя  жизнь
руководилась и топталась тремя евреями,  занявшими
ведущие   посты:  Соломоном  Соломоновым,  главным
бухгалтером; Давидом Бурштейном,  воспитателем,  а
потом нарядчиком и Исааком Бершадером.  (Первый  и
третий перед тем так же точно вершили лагерем  при 
МАДИ). И это все - при русском  начальнике  -  мл.
л-те Миронове.
     Все трое они появились уже при моих  глазах -
и    для    всех   троих   снимали    тотчас    их
предшественников,   русских.    Сперва    прислали
Соломонова, он уверенно занял надлежащее  место  и
овладел душой младшего лейтенанта. Вскоре прислали
и Бершадера, с бумажкой: "использовать  только  на
общих работах" (необычайно для бытовика, уж значит
нашкодил   изрядно).  Лет  пятидесяти,  низенький,
неприятно-жирный,   с  хищным  носом  и  взглядом,
толстыми похотливыми губами, он обошел и  осмотрел
зону   снисходительно,  как  генерал  из  Главного
Управления. Старший надзиратель спросил его:
     - По специальности - кто?
     - Кладовщик.
     - Такой специальности не бывает.
     - А я - кладовщик.
     - Все   равно   за   зону  будешь  ходить.  В
разнорабочей бригаде.
     Два дня его  выводили.  Пожимая  плечами,  он
выходил,  в  рабочей  зоне  садился  на  камень  и
почтенно отдыхал. Бригадир наладил бы его по  шее,
но   робел   и  бригадир:  так  уверенно  держался
новичок, что чувствовалось - это  сила.  Угнетенно
ходил и кладовщик зоны Севастьянов.  Он  два  года
заведовал  тут  слитым  складом  продовольствия  и
вещевого снабжения, прочно сидел,  неплохо  жил  с
начальством,  но  повеяло  на  него  холодом:  все
решено! Бершадер - кладовщик по специальности!
     Потом   санчасть   освободила   Бершадера  по
болезни от всяких работ, и он уже отдыхал в  жилой
зоне. За это время, видимо, поднесли ему кое-что с
воли. Не прошло недели - Севастьянов был  снят,  а
кладовщиком назначен Бершадер  (Соломонов  помогал
ему договориться с  начальником  лагучастка).  Тут
выяснилось,   однако,   что   физическая    работа
пересыпки крупы  и  перекладки  ботинок  ему  тоже
противопоказана. Он взял на помощь  холуя,  как-то
провел   его  через  штаты  обслуги  и  кормил.  В
лагерной баньке стояла ванна, украденная зэками со
строительства, в ней  мылось  вольное  начальство,
теперь разрешили и единственному из заключенных  -
Бершадеру.   Шумная   бригада   зэков,  неожиданно
запущенная,   застала  его  там.  Не  помню  более
неприятной мужской наготы. Бершадер лежал в ванне,
поджав ноги, и казался круглым жирным комом  пудов
на шесть. Как свисали у него жирные щеки со  скул,
так  свисали  дальше  волосатые  мешки  грудей,  и
жирные мешки на ребрах, и волосатый огромный живот.
     Но и это еще не  была  полнота  жизни.  Самую
красивую и гордую женщину лагеря,  лебедя  белого,
М-ву, он  согнул  и  поневолил  ходить  к  нему  в
каптерку вечерами. Появился Бурштейн  -  и  другую
красавицу, А. Ш., приспособил к своей кабинке.
     Они как будто нарочно  сгущали  материал  для
антиеврейского    пасквиля.   Они   нисколько   не
беспокоились, как это выглядит со стороны, как это
может быть оценено.
     Но ведь и русские придурки  поступают  также!
Да.   Но  тогда  это  воспринимается  социально  и
помогает прояснению общественного сознания.  Когда
же евреи  среди  русских  безудержно,  безоглядно,
бездумно самоспасаются или наслаждаются дарами,  -
они искажают социальное зеркало, а потом, заглянув
в  него,   ужасаются,   откуда   высунулась   рожа
антисемита.
     Казалось   бы,  ничтожному,  придавленному  и
обреченному лагернику на  одной  из  ступеней  его
умирания - не все ли равно,  кто  именно  захватил
внутри лагеря  власть  и  справляет  свои  вороньи
пикники над его  траншеей-могилой?  Оказывается  -
нет, это врезается  неизгладимо.  Именно  в  таком
лагере теряешь всю  светлость  и  твердость  своих
прежних интернациональных убеждений.
     Часть событий той лагерной зоны я  представил
в пьесе. Понимая, что изобразить так, как оно  все
было,   невозможно,   что   это  будет  разжигание
ненависти к евреям (как будто это тройка  не  пуще
разжигала    ее   в   жизни,   мало   заботясь   о
последствиях),   я  утаил  омерзительного  жадного
Бершадера,   я   скрыл   Бурштейна ,  я  переделал
спекулянтку К-н в неопределенную восточную  Бэллу,
- и только одного оставил еврея  -  Соломонова,  в
точности каким он был. И  что  же,  прочтя  пьесу,
сказали  мне  мои  либеральные  друзья-евреи?  Они
были  переполошены,  возбуждены  до  крайности,  и
поставили мне ультиматум, что разорена будет и вся
дружба наша, и предсказывали,  что  само  имя  мое
будет невозвратно  утеряно  и  опозорено,  если  я
оставлю в пьесе Соломонова. Почему не сделать  его
русским? - поражались они. Разве уж так важно, что
он - еврей?
     Но   если  это  так  важно,  зачем   Бершадер
вытеснял Севастьянова? Почему Соломонов не уступил
своего главенства Шитареву?
     И все это капля в каплю походит на те призывы,
что слышали мы с  высоких  трибун  -  о  неочерни-
тельстве, о социалистическом реализме, о том,  что
не надо вспоминать.
     Как   будто   художник  способен  забыть  или
пересоздать бывшее?
     Как будто  полновесную  правду  можно  писать
местами  -  там,  где  это  приятно,  безопасно  и
популярно.
     Нет, не тогда надо стыдиться мерзостей, когда
о них пишут, а - когда их делают.

12. Угнетены ли евреи сравнительно с русскими?


     Для евреев  тут  и  вопроса  нет.  С  горькой
улыбкой говорится: "пятый пункт" (т.  е.  анкетный
вопрос  о  национальности)  -  и сразу всем должно
быть понятно. Отовсюду слышишь жалобы, что закрыты
им  и  детям их все дороги жизни - и усумниться не
смей. Высказать, что кто-то в нашей стране угнетен
больше, чем евреи - просто  реакционно.  (Ну,  для
крымских татар отчасти допустили исключение).
     И с Запада нет-нет раздаются голоса в  защиту
гонимых в  СССР  евреев.  И  можно  подумать,  что
только  евреи  у  нас гонимы. О прибалтах и думать
забыли. О русских - и говорить смешно.
     А если разобраться?
     Угнетена еврейская религия? Да. Но как всякая
другая в СССР, ничуть не больше, чем любая другая.
А некоторые секты преследуют свирепее гораздо.
     Религия   угнетена   не   потому,   что   она
еврейская, а потому что низкой  власти  нестерпимо
высокое проявление духа.
     Затем - запрет культурной  автономии:  запрет
еврейских школ, газет, литературы, театров, клубов.
(Но, честно сказать, те "школы", та "литература" и
тот "театр", которые разрешены на  русском  языке,
не столько способствуют развитию русской культуры,
сколько ее вырождению).
     Это  -  признаем,  это  -   основной    пункт
угнетения. Жестокий. И - совершенно бессмысленный,
с точки зрения правительства бессмысленный! (Но  и
все, что делают наши  правители,  чуть  за  кормою
своих    ближайших   кровных   интересов   -   все
бессмысленно, все недальновидно.) Имей  евреи  все
это  -  и  они  чувствовали  бы  себя   легче,   и
определенней как нация, и это намного упростило бы
решение вопроса о будущем.
     Потом - запрет выезда в Израиль. Тоже  запрет
бесчеловечный.   (И   так  же   бессмысленный  для
правительства!  -  сами  себе  усложняют проблему,
усиляют давление котла).
     Но и запрет выезда - это всеобщий запрет. Это
- боязнь потерять подданных. Если б сняли запрет -
миллионы  бы  уехали, и  не  евреи  были  бы самые
многочисленные.
     А вот - и все. Вот мы уже и обочлись.
     Потому что дальше будут нам  жаловаться,  что
евреи  вытеснены   из   карательных   органов;   с
командных  постов   армии;   из   дипломатического
корпуса;  с  министерских  постов;  с   должностей
начальников  главков  и  директоров  самых крупных
предприятий;  из  Политбюро,  из  ЦК, из обкомов и
райкомов партии.
     Но неужели все эти места еще  и  сегодня  так
завидны, так привлекательны? Ведь  некоторые уже и
постыдны для людей свободолюбивых и умных.
     А некоторые и действительно должны замещаться
теми, кто составляет костяк этой страны,  тут  нет
несправедливости.  ("Да  вообще  не  должны  нации
замечать!" - А тогда - и протестовать против чего?
Вот и не замечайте!)
     Однако, посты заместителей (то есть  истинных
вершителей дел) крупных директоров и начальников -
открыты для евреев; они  вправе  занимать  крупные
экономические  и  любые коммерческие должности - в
их излюбленно роде деятельности, в котором  талант
их  почти  не  имеет  равных. И - распахнуты перед
ними наука, искусство, все виды культуры.  Правда,
в ракетно-космический сектор им доступ преградили,
но   больше   нигде   стеснений   нет,    и    вот
доказательство:  евреи  составляют 30% сегодняшней
Академии  Наук  (то  есть в двадцать раз гуще, чем
они вообще в стране!). Множество  крупных  научных
институтов и целых отраслей  научной  деятельности
возглавляется евреями (а там,  где  возглавляется,
там  уже  известно  и   как   подбирается   состав
сотрудников).  Вот   свежий   пример   из   времен
"гонений":     в     Ростовском-на-Дону   противо-
туберкулезном   диспансере   работает   около  180
человек,  и кроме санитарок (естественно, русских)
там все евреи:  руководитель  диспансера  Григорий
Абрамович Камушер не берет никого другого, и никто
не может его заставить. Мне возразят: значит, дело
в таланте! Но об этом - ниже, сейчас...
     Медицина, как всегда, как была, традиционно -
в    руках    евреев    (разумеется,     верхняя -
специализированные клиники, научные  институты.  В
изнурительных  по  работе  и  плохо   оплачиваемых
"районных"   поликлиниках,    осуществляющих   так
называемое   народное  здравоохранение  - туземные
врачи, из коренного населения.)
     Еще обладают евреи подавляющим большинством в
кинематографии - среди режиссеров,  сценаристов  и
администраторов.  Такой  же  перевес   у   них   в
музыкальном мире. Поражает их число в  литературе:
в    московской   писательской   организации   они
составляют неоспоримое большинство. (И  совсем  не
худшее большинство! Так выжжена русская литература,
что  они-то  и  есть  лучшее  большинство,  но   о
литературе  опять  отдельно).  Провинциальный  или
заграничный  читатель,  встречая   такие   фамилии
авторов как Алешин,  Ананьев,  Анненков,  Бражнин,
Володин,  Владимиров,  Галанов,  Днепров,  Жестев,
Зверев, Званцев, Зернова, Колосов, Корин, Лазарев,
Ланский, Лиходеев, Михайлова, Первомайский, Перов,
М. Полевой, Раевский, Руднева, Рыбаков,  Северцев,
Сергеев, Снегов, Соловьева, Танин, Феличев, Шаров,
Шатров,  или  Шухов  Иван  Петрович  -  как  может
догадаться, по каким признакам может предположить,
что  он  знакомится  с  книгой  еврейского автора?
Расшифровка некоторых литературных псевдонимов  по
сигналу Сталина в 1949 году  была  воспринята  как
крайняя дискриминация, почти как  газовые  камеры.
А неужели читатель не имеет права знать об  авторе
основные биографические черты  прежде  чем  читать
или  не  читать , или знать, чего ждать от автора?
Ведь в обычной жизни мы не начинаем  многочасового
разговора  с  человеком,  не  видя  его  лица,  не
представляя ни возраста, ни жизненного опыта,  ни,
предположительно, и точки зрения? Иногда и читать,
может,  не  станешь,  поглядев  на  надменное  или
безмыслое лицо. Эти все данные, портрет при книге,
и истинную фамилию совсем бы не  зазорно  читателю
иметь. Почему расшифровка любых других псевдонимов
- не оскорбление, а еврейских - оскорбление?!
     И вот это-то превознесенное  положение  евреи
ощущают  как  непрерывный   гнет!   как   жестокое
преследование евреев в Советском Союзе! Находясь в
процветающем (сравнительно с русскими)  положении,
как же можно жаловаться на величайшее угнетение?
     Как же вести нам беседу о будущем, если мы не
можем сойтись в оценке настоящего - кто угнетен  и
кто предпочтен?
     Неужели до такой степени  евреям  не  хватает
утерянных  должностей  карателей,  военачальников,
дипломатов, министров, и партийных вождей? Неужели
они признают, что имеют равенство только  когда  и
все это будет принадлежать снова им? Что  же  есть
тогда равенство и что есть неравенство?.. Не  есть
ли еврейское равенство форма превосходства!?
     В том и беда, в том и извечное недоразумение:
прося и требуя себе - равенства, только равенства,
не больше, чем равенства, евреи понимают под  этим
только преимущества и предпочтение.
    А  не  ранит   евреев,   что   домработницы  в
еврейских  семьях если есть  - то  всегда  русские
женщины?  Ни  одна  еврейка  не  претендует   быть
домработницей в русской семье? Ни одна еврейка  не
претендует быть уборщицей в учреждении, на заводе?
Быть дворничихой (это - женская работа  в  Союзе)?
Работать с камнями и асфальтом на мостовых (это  -
женская работа в Союзе)?
     "То одно знаю, -  пишет  Достоевский,  -  что
наверно  нет  в целом мире другого народа, который
бы столько жаловался на судьбу свою, поминутно  за
каждым шагом и словом своим на свое принижение, на
свое страдание, на свое мученичество. А что,  если
бы наоборот: евреев было бы у нас 80 миллионов,  а
русских - 3 миллиона? Как  бы  их  третировали? Не
обратили бы прямо в рабов?" (Там же).
     Эта   картина   почему-то   легко   предстает
умственному взору. Ибо  и  сегодня,  когда  нас 98
миллионов  (в РСФСР), а  их  -  875 тысяч, в рабах
ходим   только   мы.  Голова республики (пустая) -
русская,  шея  -  еврейская,  остальное туловище -
русское. И это называется -  неравенством:  почему
над талантливой шеей такой  глупый  качан?  Потому
что  все  наше  умное  - уничтожили, а как и кто -
смотри главу о революции.
     Говоря  о  низком  уровне   русского   народа
сегодня,  как  же  не  понять, как же забыть: ведь
именно русского народа лучшие слои были уничтожены
за   минувшие   десятилетия,   а   евреев   (кроме
троцкистов)  никто  не  уничтожал.  Евреи крепли и
расцвели  именно  в  эти  губительные  для русских
десятилетия.
     Вот что такое неравенство: ни  один  евреи  в
Советском   Союзе   не   лишен   паспорта,   этого
важнейшего  ключа  к  личной  независимости, этого
удостоверения, что ты - не крепостной!  А  русских
лишено   паспорта   около  пятидесяти  миллионов -
примерно из двух русских один! Так что пресловутый
"пятый пункт" прежде всего бьет по русской голове,
а не по еврейской. И в стране,  именуемой  Россия,
никому  не  живется  так  угнетенно, так худо, как
русским!
     Вот  что  такое  неравенство:  живя  в  нашей
стране, евреи сумели  обминуть самое страшное и до
сих  пор  безвыходное  бремя, которое легло на наш
народ:  колхозное  крепостное  право. В 20-х годах
существовало  ОЗЕТ - "общество  по землеустройству
евреев-трудящихся".    С   какого-то   времени  им
предоставлен был для освоения Биробиджан. Куда это
все  испарилось?  Евреи-трудящиеся,  чуть примерив
эти колхозы к себе, сразу разбежались. И им  никто
не помешал. И вот в этом, в этом - неравенство.
     Неравенство  в  том,  что   вот   уже   скоро
полстолетия   любая    еврейская    семья    имела
возможность не отпустить своего ребенка на  черную
изнуряющую работу, а предоставить ему сколь угодно
высокое образование.
     Те-те-те! тут нас и  прервут:  да  процентная
норма  в  ВУЗы  -  и  есть  одно из самых страшных
угнетений евреев в СССР! Отвечу, не знаю, в  какие
годы ее выдерживали, в какие нет (например, в 20-е
эта   норма   исключительно   била   по    русской
интеллигенции, и тогда считалась естественной). Не
знаю, в каких ВУЗах. Не знаю (ведь  не публикуют),
чему  она  численно  равна , во сколько раз больше
полутора  процентов.  Но  также:  не знаю ни одной
еврейской семьи, которая хотела  бы  дать  ребенку
высшее образование - и не преуспела, и не вытянула.
Не попадают на какие-то из факультетов?  Так  ведь
это - перекидная судьба всей молодежи, вышедшей из
советских  школ,  они  и  все перепрыгивают, плохо
понимая сами себя.
     А о русских - и все десятилетия и сейчас - не
скажешь, что высшее образование всегда им доступно:
то  нет  средств,  то  нет  воли.  Для деревенских
миллионов  -  далеко  и высоко то, что под рукою у
евреев,  живущих  только  в  городах,  на   работе
интеллигентной или прилично доходной.
     Но  опять   возразят:   значит,   наши   дети
талантливее! Да. Да! Так же, как дети  помещиков в
старой  России  выходили  почему-то  "талантливее"
детей крепостных!

http://solarchive.narod.ru/sol_jews.html
« Последнее редактирование: Январь 28, 2018, 12:45:41 pm от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17556
    • Просмотр профиля
Re: Дискриминация русских
« Ответ #20 : Август 17, 2018, 11:41:05 am »
О русофобии как морали «другого биологического вида»


Юрий Поляков мужественно выступил с насущно важной, злободневной, убедительно аргументированной статьей «Желание быть русским». На это надо было решиться. Статью хорошо бы издать отдельно и большим тиражом. Любой честный гражданин России, вовсе не только русский, всей душой поддержит известного писателя и суть, пафос его статьи — гневное разоблачение русофобии во всех её видах на всех уровнях жизни. Могу даже мимолетно назвать здесь несколько имен. Наверняка поддерживают статью, например, писатель Михаил Годенко, украинец, башкиры: живущий в Москве писатель Ямиль Мустафин и Рустем Вахитов, философ и политолог из Уфы; поддержали бы мой фронтовой товарищ казах Райс Капин; мой школьный друг, еврей Леня Гиндин, погибший в 1942 году на фронте, известный поэт Павел Коган, тоже еврей, погибший в 1943-м. Он ещё до войны бросил в лицо иным своим соплеменникам:

И пусть я покажусь им узким

И их всесветность оскорблю,—

Я патриот! Я воздух русский,

Я землю русскую люблю.

А поддержат ли эту статью премьер Д.Медведев, русский; или председатель Думы В.Володин, тоже русский; или глава Совета Федерации В.Матвиенко, вроде бы тоже русская и, между прочим, выступавшая против такого вида национализма, как антисемитизм? Наконец, поддержат ли статью столь заинтересованные в русском вопросе люди, как министр обороны Сергей Шойгу, тувинец с русским именем, и министр иностранных дел Сергей Лавров? Первый знает, что основу основ армии составляют русские, второй обязан заботиться об образе — как ныне говорят, об имидже — в мире государствообразующего народа страны. В этом перечне следовало бы, конечно, назвать и министра культуры, но он ни в чём не виноват, таким уродился…
Так вот, поддержат ли? Опыт тридцати лет убеждает: скорей всего, как не заметили они когда-то глумления по телевидению М.Швыдкого, малограмотного пришельца из Киргизии, над русским народом («Русский фашизм страшнее немецкого») и над нашим первым национальным поэтом («Устарел!»), так и сейчас, спустя много лет, не заметят и статью Юрия Полякова. А ведь статья известного писателя печаталась три с половиной месяца в одной из главных газет страны. Пройдут молча, лузгая семечки на стадионе…

Статья Ю. Полякова большая и, естественно, в ней есть вопросы, суждения по которым у нас, людей разных поколений, расходятся. Поэтому при самой горячей и искренней поддержке собрата, я должен кое-что уточнить, обозначить свою позицию.
Начать хотя бы с того, что в статье говорится, будто при советской власти «для начала упразднили привычное при царе имя "великоросс", всех сделали русскими». Нет, никто не упразднял, и не было это имя до революции привычным, обиходным, оно употреблялось главным образом в специальной литературе, в публикациях, посвящённых национальному вопросу, в соответствующей публицистике, как, например, в известной статье В.И.Ленина «О национальной гордости великороссов». Как иначе — речь же идёт о гордости! А в жизни, в быту, как и в художественной литературе, это слово могло прозвучать только в каких-то особых обстоятельствах. Не писал же Пушкин: «Москва! Как много в этом звуке для сердца великорусского сплелось!» И Лермонтов не писал: «Москва! Люблю тебя как сын, как великоросс…» И Гоголь не писал: «И какой же великоросс не любит быстрой езды!» Все они писали «русский». Как и англичане: иногда они бывают британцами, но никогда — великобриттами.

Несколько преувеличенной национальной обидчивостью автор наделяет и своих персонажей. Вспомнив службу в армии, он пишет: «Деревенские ребята с Вологодчины и Рязанщины к многонациональной державе относились с улыбчивым недоверием». Это почему же? «А чего вы хотите, если их родные земли официально именовались не Россия, а "Нечерноземье". Так что, может, у них и в паспортах писали: «Национальность — нечерноземец"?» Юрий Михайлович, вы ошибаетесь. Да, слово «нечерноземье» есть, но оно, как и «великоросс», употребляется в особых случаях — например, в учебнике почвоведения. А названным областям никто не отказывал в праве считаться частью России. Была когда-то у нас и ЦЧО — Центрально-Чернозёмная область, и её в этом смысле никто не обижал.

Дальше читаем, что «великороссов, ставших русскими, объявили сатрапами царизма, черносотенной массой». Кто объявил? По контексту можно подумать, что это официально объявили какие-то государственные высшие инстанции, но назван только Н. Бухарин, который в 1923 году действительно говорил гадости о русских. Но что Бухарин! Русофобы всегда водились в болотах. Вспомните хотя бы известный стишок Джека Алтаузена о Минине и Пожарском:

Подумаешь, они спасли Россию!
А, может, лучше было не спасать?

И что нам 1923 год, когда мы сегодня, в 2018-м, слышим то же от Людмилы Улицкой и других пифий обоих полов?

Тут же автор пишет: мол, марксисты не сомневались, что народы скоро сольются в «единый земшарный трудовой коллектив» и что об этом, мол, «горланил Маяковский». Да, великий поэт называл себя горланом-главарём, но лауреату премии Маяковского не следовало бы говорить: «горланил». А что касается слияния народов, то, во-первых, никто из серьёзных марксистов не говорил, что это произойдет скоро. Во-вторых, задолго до марксистов были люди, мечтавшие об этом. Так, Пушкин с сочувствием писал о Мицкевиче:

Он говорил о временах грядущих,
Когда народы, распри позабыв,
В великую семью соединятся.
Мы жадно слушали поэта…

Оба великих поэта, кажется, не были марксистами. Но и самому Пушкину народы России «от потрясённого Кремля до стен недвижного Китая» представлялись определённым, своего рода, единством: «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык…» Ну, финны-то ушли, но многие остались.
Здесь и вопрос о праве наций на самоопределение, вплоть до отделения. Писатель, как и президент, считает, что это была «мина, заложенная под страну». И она, мол, сразу породила ревность: почему одним даровано такое право, а другим — нет. Не знаю, где бушевала такая ревность, но хорошо известно, что право это имело весьма серьёзные ограничения: во-первых, им могли воспользоваться, что вполне естественно, только те республики, которые имели внешнюю границу; а во-вторых, их население должно было превышать миллион человек.

Автор пишет, что Сталин в начале 50-х годов «хотел вернуться к унитарному государству, но не решился: тяжким грузом давили ленинские заветы». Это не так. Во-первых, чего ж так долго ждал? Тридцать лет! Во-вторых, Сталин и при жизни Ленина порой не соглашался с ним, возражал ему — например, по столь важному тогда вопросу, как поражение Красной Армии в 1920 году под Варшавой, в котором виноваты были Троцкий и Тухачевский, вину которых, как помним Путин сваливал на Сталина. А после смерти Ленина Сталин не остановился перед тем, чтобы отменить некоторые его решения о церкви. Это — к вопросу о «давлении заветов». А с другой стороны, Сталин добился приёма в ООН Украины и Белоруссии, т. е. способствовал ещё большей самостоятельности этих двух столь важных республик Союза ССР. Так что более чем сомнительно намерение Сталин вернуться к унитарному устройству царских времён.

И за все годы Советской власти ни одна республика не поднимала вопроса о своём выходе из СССР, даже слуха такого не было. Трагедия гибели Советского Союза видится автору так: «Именно по национально-территориальным швам, по "союзным" границам лопнул СССР. Оказалось, игру в "самоопределение вплоть до отделения" никто и не думал забывать» Странно… Ведь всё было на наших глазах. Никто не думал забывать? Да никто и не вспомнил об этом праве! И разорвал страну вовсе не взрыв «заложенной Лениным мины», о которой, повторю, никто и не вспомнил, как о дающей законное право на выход, и ни одно заявление о выходе не было подано в Верховный Совет СССР, ни одно заявление не рассматривалось. Союз не «лопнул»— его разорвали, раскромсали, растащили. При полном бездействии центральной власти, армии и КГБ, при трусливом мычании президента Горбачева всё делалось в республиках руками националистов. И всё — совершенно беззаконно, вопреки референдуму 17 марта 1991 года, на котором советский народ решительно (77%!) заявил о желании жить в Советском Союзе, и вопреки Закону №1409 от 3 апреля 1990 года о порядке выхода. Националисты плевали на все законы, а Горбачев, Крючков, Язов были парализованы укусом ими же вскормленной змеи толерантности.

В смело начатом Ю. Поляковым разговоре об антигосударственном, аморальном и по размаху небывалом в нашей истории явлении не обойти, я думаю, четыре вопроса. Первый — роль в насаждении и раздувании русофобии Центрального телевидения, как самого массового средства воздействия.

Второе — роль в культивировании особенно глумливых форм русофобии еврейской интеллигенции, главным образом её многочисленного телевизионно-газетного конгломерата, пишущей братии, о чём выразительно сказала недавно Юнна Мориц:

Ненависть к евреям — преступление,
Ненавидеть русских — не вопрос!

Тут не могу удержаться, чтобы не сказать о выступлении 22 июля в телепрограмме «Красный проект» Владимира Рыжкова, бывшего депутата Думы. Коснувшись национального вопроса в советское время, он — как видно, с целью наиболее выразительной характеристики его состояния, — поведал вот что. Дело было, как можно понять из рассказа, году в 1983≈—84-м на Алтае — видимо, в Рубцовске, откуда рассказчик родом. Был у него школьный друг, который очень хорошо знал математику. Мало того, получил при окончании школы золотую медаль. Словом, выдающийся мальчик. И не захотел он учиться в Алтайском университете, который окончил сам Рыжков, а поехал поступать на физмат в МГУ. Вскоре возвратился «убитый». В чём дело? — кинулся к нему его друг Вова. Не приняли… Как так? Почему?.. Да очень просто, говорит: я же еврей… И опять залился слезами… А как звать страдальца, как фамилия? Рассказчик молчит. Может, Костя Эрнст? А какова его судьба — в пастухи, что ли, пошёл, или на московском телевидении оказался? Молчит Вова… Да жив ли мальчик? Или укатил в Израиль? Тайна…

Вы, сударь, оглашая на всю страну свою домотканную чушь, возможно, считали себя первопроходцем в борьбе против советского антисемитизма. Вам почему-то неведома литература о страданиях таких мальчиков, а она интересна. Я в ней несколько осведомлён, ибо хорошо знал одного из пламенных энтузиастов этой литературы, критика Бенедикта Сарнова. Он уведомлял нас о куда более ужасных историях, даже с летальным исходом. Вот ваш безымянный друг растворился в эфире или укатил куда-то, а безымянные персонажи Сарнова, дети безымянных «знакомых», не поступив в МГУ, поднимались на самый высокий этаж его нового здания — знать, специально для этого и построенного антисемитом Сталиным — и сигали оттуда в бессмертие под пером Сарнова. «Да, — уверял он, — историй о наглой, подлой, гнусной дискриминации школьников-евреев, тщетно пытавшихся поступить в разные советские вузы, мне приходилось слышать множество. И были среди них совершенно чудовищные!» Действительно, разве не чудовищно, если один из них, представьте себе, говорит, на приёмных экзаменах даже доказал теорему Ферма, но всё равно пришлось прыгнуть с высокого этажа МГУ…

А вот это особенно интересно у Сарнова: «Академик Понтрягин и другой знаменитый математик, ставший впоследствии крупнейшим идеологом антисемитизма (т.е. противником русофобии. — В.Б.), — Игорь Шафаревич у себя(?!) на математическом факультете МГУ установили такую систему экзаменов, что не имел шанса просочиться даже абитуриент с самой микроскопической прожидью. Эта их система была куда более совершенной, чем жалкие "нюрнбергские законы" их педантичных немецких коллег».

Как известно, Л.С. Понтрягин с тринадцати лет был слепым, и уже по одному этому не мог иметь никакого отношения к «системе экзаменов» с предварительной проверкой на «прожидь». Не имел к ней отношения и И.Р. Шафаревич. Экзамены — дело администрации, а оба академика к ней не принадлежали. Мало того, к тому же, они работали не в МГУ, как уверял Сарнов, а в Математическом институте Академии Наук. С какой же стати кинулся Сарнов хотя бы на первого из них? Дело, скорее всего, вот в чём. В воспоминаниях Лев Семёнович писал об одной своей аспирантке: «Она меня совершенно поразила… Жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины». Этих строк вполне достаточно, чтобы сарновы на всю жизнь возненавидели, как фашиста, знаменитого учёного и мученика, лауреата Сталинской (1941) и Ленинской (1962) премий, Героя Социалистического Труда (1969), гордость русской науки.

А вы, Владимир Рыжков, подумали хотя бы о том, как же ваш таинственный друг мог получить золотую медаль, если в стране царил звероподобный антисемитизм? И почему вы так сразу ему поверили, и помните больше тридцати лет? Не могли же ему заявить или наложить резолюцию на заявлении: «Отказать, потому что еврей». Это же он сам так решил. Как тот заика, который хотел стать диктором, а его не взяли. Ведь друг ваш мог и опоздать с подачей заявления: Рубцовск-то от Москвы подальше, чем Мытищи. Могло уже не оказаться и свободных мест. Да мало ли что!.. Между прочим, меня тоже поначалу не приняли в Литературный институт, а ведь я русский и пришел с фронта, где уже начал печататься, да ещё был кандидатом в члены партии. А в приёмной комиссии были и евреи. Будь я мыслителем вашего пошиба, Рыжков, я мог бы подумать, что это антирусские еврейские штучки. К слову сказать, и дочь моя с первого захода тоже не попала в МГУ. А про её отца давно поговаривают, что он — замаскированный еврей, позже один факир целую книгу написал, где доказывает это. И дочь моя, если бы училась у вашей матушки Галины Яковлевны, могла бы посчитать себя невинной жертвой антисемитизма.

Есть немало средств для прояснения взгляда. Например, поинтересовались бы вы, Рыжков, национальным составом студентов в МГУ в советское время. Или выяснили бы, какова доля евреев среди лауреатов антисемитской Сталинской премии. Заглянули хотя бы в интернет. Я не поленился и узнал, например, что больше всего евреев было в стране при Сталине в 1939 году — 0,96%, а в 1952 году, незадолго до смерти Сталина, среди специалистов с высшим образованием евреи составляли 13,5%, русские, соответственно, — 54,6% и 57,3%. Какова картиночка! Вдумайтесь! Русских больше, чем евреев, в 55 раз, а евреев с высшим образованием — меньше, чем таких же русских, только в четыре раза. Откуда ж они брались, если ваш рассказ о горемычной судьбе бедного друга столь характерен для существа вопроса, как вы пытаетесь это изобразить?

Полезно обратиться к временам и нынешним, посчитать, сколько евреев в пору рождения «новой России» прошло перед нами, допустим, в когорте вице-премьеров — больше дюжины или меньше? «Надо думать, а не улыбаться, надо книги трудные читать», — сказал один знакомый мне умный русский поэт еврейского происхождения. Да, надо, сударь, мозгами шевелить, а не сотрясать атмосферу. Вы же государственный деятель, политик, много лет в Думе сидели, в пяти партиях побывали, с Татьяной Малкиной сочинения пишете. Словом, как говорится, не голова, а синагога, — и при всем этом выступаете как невежественный провокатор.

Но самое печальное в этой истории то, Юрий Михайлович, что ведь на этот вздор никто из многочисленных участников передачи ни словом не возразил. Как промолчали не так давно участники и другой передачи, в которой постоянный обитатель эфира Б.Надеждин уверял, что его не взяли на некую олимпиаду по той же самой причине — еврей! Впрочем, позже он божился: «Я русский! Я абсолютно русский!..» И ведь тот и другой знали, уверены были, что никто им не скажет: «Полно врать-то!» Русских приучили не возражать евреям. Как же-с! Холокост… Мандельштам? «Гений!» Бродский? «Великий национальный поэт России!» Дементьев («Я в Израиле как дома»)? «Поэт милостью народной!» Попробуй, возрази — да хотя бы усомнись… А Твардовский ответил Владимиру Орлову (Шапиро), главному редактору «Библиотеки поэта», приславшему «Новый мир« подборку стихов Мандельштама: «Конечно, Мандельштама надо знать, но я не понимаю эти стихи. Меня могут читатели спросить: о чём это? про что? А я не смогу ответить. Как же это печатать?!»

Однако, пора назвать и другие вопросы, которые невозможно обойти при обсуждении статьи Ю.Полякова. Третий — характер патриотизма руководителей государства, с их культом почитания Деникина, Ельцина, Солженицына, с их враждой к Ленину, Сталину, Дзержинскому, с желанием вычеркнуть из русской истории самую великую её пору. Четвёртый — церковь, патриарх, объявивший Гитлера бичом Божьим для вразумления русского народа.

Мы с Юрием Михайловичем Поляковым люди кое в чем разного жизненного опыта, у каждого из нас, как говорится, своя компания. Я никогда не бывал в таком обществе, в каком бывает он, например, на телевидении, — в котором кто-то стеснялся бы или робел назваться русским. Мне это дико. Один из своих вечеров в ЦДЛ я начал стихами моего старшего товарища Ярослава Смелякова:

Я русский по виду и сути.
За это меня не виня,
Таким вот меня и рисуйте,
Ваяйте и пойте меня.

Зал ответил аплодисментами.

А Юрий Михайлович рассказывает, что однажды в ходе телепередачи, в которой он принимал участие, В.Жириновский милостиво защитил его: «Не обижайте Полякова, он тут у нас один русский». Эти «сыновья юристов» до того обнаглели на ТВ, что и не думают скрывать своё засилье там. Помню одну передачу в «Культуре». Сидят четыре «сына» и рассуждают о Есенине, о незабвенном сыне нашей родины. И вот известный Евгений Рейн решительно заявил: «Меня считают еврейским Есениным». Кто считает? Ну, мало ли! Пожалуй, после этого от «Культуры» можно ждать и такой новости: «Есенин — русский Рейн!» Евреизацией или еврозамещением знаменитых людей разных национальностей очень увлекался писатель Г. Бакланов, мой однокурсник Гриша Фридман. Он насильственно подверг этому ритуалу генерала Л. М. Доватора, белоруса; маршала бронетанковых войск И.Е.Катукова, русского и добрался аж до маршала Советского Союза Р. Я.Малиновского, украинца. На каком основании? Только на том, что первый — Лев, второй — Ефимович, третий — Яковлевич. А все эти имена хорошо освоены евреями.

Майя Львовна Доватор, дочь генерала, имела решительное объяснение с писателем: «Как вы смели лишить моего отца его национальности?!» — заявила она ему по телефону. Писатель, по её словам, сперва бросивший трубку, потом ответил, что какое, мол, значение имеет национальность. Так зачем же тянул?
Но это было довольно давно, Бакланов умер почти десять лет тому назад. И это, конечно, не русофобия — скорее, наоборот: попытка перетащить к себе знаменитых и уважаемых ими людей разных национальностей, в том числе — русских людей. Но были и есть среди еврейской пишущей братии фигуры куда позабористей. Господи, что пишут довольно известные из них о Великой Отечественной войне, о беспримерном в истории подвиге всего советского народа во главе с русскими, как самым многочисленным и государствообразующим народом! Как всякая клевета на Советскую власть, на Советскую цивилизацию — это русофобия, так и всякая клевета на войну — тоже русофобия, ибо и то и другое — деяния, прежде всего, русского народа.

И вот вам целая галерея наших нынешних ненавистников. Начать хотя бы с самого Чубайса, жизненное кредо которого, как известно, «Больше наглости!» Однажды в телепоединке со Светланой Горячевой, ведя речь о ещё довоенной поре, он заявил, будто у нас была линия обороны, направленная не вовне страны, в сторону возможного противника, а внутрь. Как так? Что за чушь? Зачем? — «А чтобы население (разумеется, опять-таки главным образом русское) не разбежалось!" И гневно восклицал: "Что же это за страна?!» Кто же он, как не полоумный дурак и русофоб? А когда начинал свои реформы с содружестве с дружбанами, он знал, что делает и говорил вице-премьеру Владимиру Полеванову, который пытался противодействовать: мол, реформы приведут к гибели 30 миллионов советских людей. Сознательно шёл на это и добился своего.

Нельзя обойти и Эдварда Радзинского, одного из первопроходцев русофобии, с его посвященной собственному папе книженцией «Сталин» (1997). Стоит сказать хотя бы о том, что небывалый в истории подвиг эвакуации людей и промышленных предприятий, совершённый нашим народом в 1941—1942 годы, он глумливо именует там «азиатской тактикой»; спасение заводов и фабрик представляет как разрушение их, сожалеет, что всё эвакуированное богатство мы не оставили немцам.

А вот что думает о нашем народе и о Великой Отечественной войне известный смешной юморист Михаил Жванецкий: «У нас сражаться за родину стали только в 1943 году. А до этого её не защищали, потому что было государство, был Сталин…» («АиФ», 2007, №39). Куда же в 1943 году девалось Советское государство и лично товарищ Сталин? И где тогда был Мишенька Жванецкий, теперь уже старик, не соображающий, что выставляет себя на посмешище?

То же самое твердит о начале войны Марк Солонин, именующий себя не отморозком, а военным историком: «Армия не воевала… С первых же дней большая часть личного состава Красной Армии (в котором сильно преобладали, конечно, русские) бросала оружие и разбегалась по лесам» («Июнь 41-го года»). Он это видел своими собственными глазами.

Дело у этой шараги идёт ходко, и скоро они докатились уже до открытой ненависти к русским. Вот живущий в Москве эстонский еврей Михаил Веллер, сочинитель 233 книг: «Советские генералы — тупые сволочи… Если Жукова пристрелили бы с самого начала, то толку было бы больше… Поскольку в великой стране, победившей в великой войне, должен же быть великий полководец, вот Жуков и был назначен на эту должность». И этот полоумный текст, Юрий Михайлович, был обнародован не в «Новой газете», а в «Литературной» 1 августа 2007 года…

К слову сказать, вы ошибаетесь, уверяя, что у нас высокое должностное лицо никогда не решится назвать себя русским. Конечно, на это не мог решиться никто, допустим, из упомянутой выше «железной» когорты вице-премьеров: Чубайс, Лифшиц, Клебанов, Явлинский, Немцов, Кох, Христенко, Дворкович и т. д. Но вот Д.Медведев — я своими ушами это слышал — однажды не постеснялся признаться с экрана, что он русский. Не могу сказать, что после этого я его пламенно возлюбил, но факт такой был.

Вице-премьер Альфред Кох говорил о России как о никому не нужной, мешающей всем нелепой стране и советовал американцам послать десантную дивизию и отобрать «к чертовой матери их атомное оружие». Сперва он сказал это какому-то иностранному радио. Но как только доморощенные холуи прознали об этом, так тотчас притащили его на московское телевидение.

Константин Боровой, в характеристике не нуждающийся, сетует, что на пляже в Ницце, ему было «стыдно признаваться, что он русский» (цит. по «СиД», 2016, №21). А зачем еврею «признаваться«, что он русский? Надо говорить честно: я — еврей, увы, родившийся на русской земле и вскормленный русским хлебом. А если стыдно так сказать, то сиди дома, смотри телевидение. Кто тебя в Ниццу гнал?

Уже упоминавшийся Владимир Познер, телевизионный долгожитель: «Россия — чуждая мне страна. Меня связывает с ней только работа. Ведь здесь нет ничего для меня интересного. Правда, есть Пушкин, но он же не русский». Пушкин, мистер-мусье, был насквозь русским, вдоль и поперёк русским, с головы до пят русским, как и 50-процентный мулат Дюма — французом. «Я думаю, что одна из величайших трагедий для России — принятие православия…» Да кому интересно, о чем думает многократный оборотень?!

Николай Сванидзе, тоже абориген этого самого видения, имеет собрание сочинений в 24 томах. Помимо других невежественных шкод, за ним ещё заявление по телевидению на всю страну, что комсомол, миллионы членов которого сложили головы в борьбе против гитлеровского нашествия, это не что иное, как «гитлерюгенд», т. е. нечто подобное гитлеровской молодёжной организации, существовавшей в фашистской Германии. А ведь и матушка, и батюшка его были комсомольцами…

Леонид Гозман, всеми битый в телепоединках, но «непотопляемый»: «Советский СМЕРШ — это гитлеровское гестапо и СС вместе». Говорит так уверенно, что невольно думаешь: он служил и там и тут… Но на самом деле он давно трудится сотрясателем атмосферы.

Владимир Жириновский: «Мы за русских! Мы за бедных!.. Коммунисты отобрали у меня фабрику… Всех вешать их!.. расстреливать!!. давить!!!» Именно такие приказы, но пошире, давали фашистские генералы — например, фельдмаршал Кейтель — своим войскам: немедленно расстреливать взятых в плен коммунистов, комиссаров и евреев. А Достоевский ещё в 1877 году, имея в виду именно таких, как этот махновец, писал: «Мне иногда приходила в голову фантазия: ну, что, если б это не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов — ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали?» Прошло 140 лет. Евреев, кажется, как и было, три миллиона, а русских — сто с лишним. Но и при такой возросшей в сторону русских пропорции трехмиллионный Чубайс публично изъявил яростное желание в клочья порвать Достоевского.

Михаил Швыдкой в телепередаче: «Пушкин устарел…« Ну, нет, великий поэт жив и просто необходим — хотя бы для лучшего понимания орды швыдких:

О, сколько лиц бесстыдно бледных
И сколько лбов широкомедных
Готовы от меня принять
Неизгладимую печать.

Валерия Новодворская, отбывшая в лучший мир с телеграммой президента о соболезновании: «Русская нация — раковая опухоль человечества… Русскому народу место в тюрьме. Я вполне готова к тому, что придётся избавляться от каждого пятого» (цит. по «СиД», 2016, №21). Как Чубайс, она готова была избавиться от 25—30 миллионов русских, но, увы, случилось так, что мы, по воле Божьей, избавились от неё.

Дмитрий Быков, писатель, более знаменитый, чем художник Коровин: «Разговоры о российской духовности, исключительности и суверенности означают на самом деле, что Россия — бросовая страна с безнадёжным населением… Большая часть российского населения ни к чему не способна (а он способен на всё. — В.Б.), перевоспитывать её бессмысленно… Российское население неэффективно. Надо дать ему возможность спокойно спиться или вымереть от старости». Не рой могилу другому, трезвенник, — можешь загреметь туда не в старости, а во цвете лет и при полной трезвости. Как Новодворская.

Артемий Троицкий, музыкальный критик: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными и считаю, что они, в принципе, в массе своей, должны вымереть» (цит. по «СиД», 2016, №21). И этот — о том же! Национальная идея? В принципе-то, мыслитель, «мы все сойдем под вечны своды, и чей-нибудь уж близок час». Говорят, чем человек злобней, тем этот час ближе.. Не исключено, что близок именно твой час…

Людмила Улицкая, писательница многих книг: «Я уже не раз это говорила, нам очень повезло, потому что Альберту Швейцеру пришлось покупать билет, бросить Баха и ехать лечить грязных, диких, больных дикарей. Нам никуда не надо ехать, достаточно выйти из подъезда — и вот мы уже в Африке» (цит. по «ЛГ», 2016, №28). Мадам невтерпёж лично подтвердить слова Чехова о том, что улицкие — это люди, «не знающие, чуждые коренной русской жизни, её духа, её форм, её юмора, совершенно непонятного для них, и видящие в русском человеке ни больше, ни меньше, как скучного инородца» (ПСС, т.17, с. 224). То есть мадам видит в русском грязного, дикого, больного африканца, которого надо лечить с помощью её умных книг.

Виктор Шендерович, оратор: «Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми — и оцениваем их в человеческой номинации… Мы ошибочно полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему)». Я вначале подумал, что это цитата из Розенберга, но нет: «Евгений Григорьевич Ясин (например) и (например) Дмитрий Константинович Киселёв с телевидения относятся к разным биологическим видам… Так вот, говорю: нас очень много. Мы должны предпринимать срочные меры для сохранения своего вида в неблагоприятных условиях» (цит. по «ЛГ», 2016, №28).

А вот что говорил Геббельс: «Славяне, будучи этническими ублюдками, не годятся для того, чтобы быть носителями культуры. Они не творческий народ, это стадные животные, совершенно не приспособленные для умственной деятельности». Чем это отличается от завываний Быкова, Троицкого, Шендеровича? Только одним: Геббельс говорил о всех славянах, а эти сосредоточили всю свою полоумную злобу на русских.

Борис Васильев, писатель, беглый ветеран КПСС по случаю своего 85-летия американскому журналу The New Times: «Жуков, советские генералы? Шаркуны, тупицы, а не вояки… Сталин? Тупица! дурак! Он карту читать не умел… Обилие орденов у нас непомерное…». У нас… А у самого не было даже медальки «За боевые заслуги«, которой на фронте награждали порой и солдат банно-прачечных отрядов?..

Александр Минкин из «МК»: «В 1945 году победили не мы, не народ, не страна. Победил Сталин и сталинизм… А вдруг лучше бы было, если бы не Сталин Гитлера победил, а Гитлер — Сталина? И не в 45-м году, а в 41-м!» («МК», 2005, 22 июня).

И каждый из них изрыгает такие русофобские афоризмы с полным сознанием не только безнаказанности, но и с чувством своей полной невиновности, подобным чувству, что было у князя Василия Курагина в отношении своей распутной дочери Элен, о чем он и говорил её мужу Пьеру Безухову: «Мой друг, я всё узнал, я могу тебе сказать верно, что Элен невинна перед тобой, как Христос перед жидами» («Война и мир», т.2, ч.2, гл.5). Все эти словесные извержения по сути своей есть ни что иное, как разжигание антисемитизма пламенными еврейскими языками. Они этого хотят?.. В Израиле, как рассказал не так давно израильский журналист Авигдор Эскин по нашему телевидению, однажды провели опрос: виновны ли сами евреи в том, что их преследовали в Германии? Изрядная доля опрошенных — кажется, процентов 20 — ответили: да, сами виноваты.

6 ноября 1941 года, когда немцы стояли у ворот Москвы, Сталин в докладе о 24-й годовщине Великой Октябрьской революции сказал: «И эти люди, лишённые совести и чести, люди с моралью животных, имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова…» Этот всемирно славный перечень ныне можно продолжать долго: нация Шолохова и Твардовского, Шаляпина и Улановой, Прокофьева и Шостаковича, Чкалова и Гагарина, Курчатова и Королева, Жукова и Рокоссовского, Алехина и Карпова…

«Люди с моралью животных…» А эти — с какой моралью?

В.С. Бушин

https://prometej.info/blog/diskussiya/ya-russkij-po-skladu-po-suti/

Глазунов-Блокадник

  • Global Moderator
  • *****
  • Сообщений: 1987
    • Просмотр профиля
Re: Боязлив старик, боязлив
« Ответ #21 : Август 17, 2018, 06:12:05 pm »
Уже и старик Владимир Сергеевич. Родился в 1924.  Когда умер  жидо-калмык Ленин (Бланк). А всё ещё в языковом рабстве у жидов. Упорно употребляет, по причине недомыслия и робости,    термин ЕВРЕИ вместо термина ЖИДЫ. А языковое рабство  - самый страшный и позорный вид рабства. Головы русских надо просвещать, а не затемнять. Русская интеллигенция не выполняет своих  задач.
Но все же  бушинский вклад в борьбу против русофобов есть.

И прав Бушин, когда осуждает врунов-русских, которые  наклеивают ярлык жид на многих политических деятелей, забыв привести доказательства. .
« Последнее редактирование: Август 19, 2018, 12:34:39 am от Глазунов-Блокадник »

Глазунов-Блокадник

  • Global Moderator
  • *****
  • Сообщений: 1987
    • Просмотр профиля
Re: Жиды набросились на жида Кобзона
« Ответ #22 : Август 19, 2018, 12:27:29 am »
Перепечатка
http://cagal.clan.su/news/golos_iznutri/2013-08-04-63


1001-е предупреждение.


     Народный артист и Первый зампред Председателя Комитета Госдумы РФ по Культуре Иосиф Кобзон высказался по поводу скандала Гозман-Скойбеда. И, в частности, сказал:

     - ...сегодня евреи в России живут в эпоху ренессанса. У нас такой поры со времен создания еврейского государства не было. Я не имею в виду Израиль. Я имею в виду со времен существования еврейских поселений в Молдавии, Белоруссии, на Украине и так далее. Такого отношения к евреям и такой духовной жизни еврейства не было. Не было такого количества синагог, таких мероприятий... И мы должны благодарить ситуацию, народ России за такое отношение к себе. И об этом нужно действительно говорить. А если мы еще начинаем в этой ситуации высказывать свое негативное отношение к Победе, это кощунственно… ... Евреи должны сказать спасибо и стране, и системе за то, что сегодня они ходят в хедер. Что они сегодня поют еврейские песни, что они сегодня спокойно просто ходят. Уже исчезли из нашего лексикона обидные слова, которыми когда-то называли евреев. Я говорю: скажите спасибо и успокойтесь. Не злите народ, не разжигайте искусственно антисемитизм. Вы сами разжигаете его. Зачем вы это делаете?


     На что "прогрессивная общественность" пейсатой национальности ополчилась на Кобзона хуже чем на Гитлера и Стали вместе взятых. Оказывается, по многочисленным ответным публикациям этой "общественности" в СМИ:

     - ...Я бы посоветовал еврею №1 носить подгузники. Если евреям надо благодарить русских, что они не звери и не фашисты... Разве можно больше унизить народ??? А насчет тоталитаризма в СССРе, культа личности, геноцида своего народа от усатого дьявола, СМЕРШа - гестапо! По моему кроме как у жополизов ни у кого сомнений не вызывает!!!

     - ...Ходячая мумия времён коммунизма.. лижущая и говорящая.. лижущая нужное место, а говорящая глупости..

     - ...Если бы тов. Кобзон открывал рот только когда поет.... Должны ли затурканые (заперсанутые ) евреи Ирана благодарить Ахмадимахмуда за то, что пока живы ? Ну, и т.д.

     - ...Кобзон - старая прдажная тварь, КГБист в самом противном смысле этого слова. Друг советского шпиона в Израиле Калмоновича, ненавистник Израиля. Под натиском "русских" депутатов кнессета его стали пускать в Израиль, а зря. Американцы крепче - они его на пушечный выстрел не подпускают. Он, скотина, осудил Гозмана, а про эту стерву из "Комсомольской правды", пожалевшей, что немцы не сделали абожура из кожи всех евреев, сказал, что она вспылила ... Нет, одно слово - тварь.