ОБЩИЙ ФОРУМ > ИСТОРИЯ

Изнасилованная Германия

(1/3) > >>

Vuntean:
Изнасилованная Германия, 1945.

«Из рассказов прибывающих в Берлин немцев с территории, занятой союзниками, известно, что они очень плохо относятся к немцам, избивают плетками женщин. Русские лучше, они хорошо обращаются с немцами и дают питание. Я желаю, чтобы в Берлине были только русские»...
«На территории, занятой союзниками, немцам живется очень трудно, так как отношение плохое – часто бьют палками и плетками. Мирным жителям разрешается ходить только в установленное время. Питания не дают. Очень многие немцы пытаются перейти на территорию, занятую Красной Армией, но их не пускают. Очень было бы хорошо, чтобы в Берлине были только русские»...
«Победа подразумевала право на трофеи. Победители отбирали у врага все, что им нравилось: выпивку, сигары, фотоаппараты, бинокли, пистолеты, охотничьи ружья, декоративные мечи и кинжалы, серебряные украшения, посуду, меха. Этот вид грабежа назывался «освобождением» или «взятием сувениров». Военная полиция не обращала на это внимания до той поры, пока хищные освободители (обычно солдаты вспомогательных частей и транспортники) не начали красть дорогие машины, антикварную мебель, радиоприемники, инструменты и другое промышленное оборудование и придумывать хитрые методы контрабандной доставки краденого на побережье с тем, чтобы потом переправить это в Англию. Только после окончания боев, когда грабеж превратился в организованный криминальный рэкет, военное командование вмешалось и установило закон и порядок. До того солдаты брали, что хотели, и немцам при этом приходилось несладко»

полностью, большой текст: http://histrf.ru/biblioteka/book/krasnaia-armiia-v-ievropie-v-1945-ghodu-v-kontiekstie-informatsionnoi-voiny

Vuntean:
Массовые изнасилования француженок американскими военными в годы Второй мировой

Удовлетворение физиологических потребностей как основной метод «установления власти над французами»

Обвинителям советских солдат, якобы изнасиловавших десятки тысяч немок, следует вспомнить известную притчу о бревне в своем глазу и соринке в чужом. По крайней мере, к этому призывает автор сенсационной книги «Что делают солдаты: секс и американские военные во Франции в годы Второй мировой войны», профессор Мэри Робертс из университета Винсконсина: «Моя книга расстраивает старый миф об американских солдатах, которые, по всеобщему мнению, всегда вели себя хорошо. Американцы занимались сексом везде и со всеми, на ком была юбка».

Автор говорит, что описанное в её книге - не секрет для нормандцев, но «для американской аудитории это стало большим открытием». Отправлявшимся на другой континент военнослужащим обещали «эротическое приключение», и именно эту «миссию» они выполняли с большим рвением.

Исследование Робертс основано на изучении военных архивов не только во Франции, но и в США. И рассмотрение обеих сторон помогло выявить тот факт, что проституция, насилие и удовлетворение физиологических потребностей были основными методами солдат Америки по «установлению их власти над французами».

Романтический образ освободительной миссии подкрепляется фотографиями солдат, на практике изучающих французские поцелуи с нормандскими девушками. Однако местная поговорка расставляет точки над i: «Под немцами нашим мужчинам нужно было маскироваться, но под американцами нам приходилось маскировать наших женщин».

Считается, что в общей сложности американские военные изнасиловали в Европе в 1942–1945 годах примерно 14 тыс. женщин. Только во Франции за изнасилования были осуждены 152 американских военнослужащих. 29 из них были повешены. Но официальная статистика представляет собой лишь вершину айсберга. Десятки тысяч жертв освободителей из-за океана не обращались с жалобами в полицию. Чаще всего из чувства стыда, потому что в те дни изнасилование было для женщины клеймом позора.

Дебош, беззаконие и бесчисленные истории расистских выходок – вот что Робертс нашла в архивах. В пример приводятся такие города, как Гавр и Шербур, где подобное поведение было в порядке вещей. Женщины, даже замужние, открыто принуждались к сексу в парках, заброшенных зданиях, на кладбищах и даже в грузовых вагонах поездов. Сотни случаев изнасилования доказывают, что американцы не церемонились с местными жительницами.

Для многих насильников из армии США изнасилования француженок являлись подобием амурных приключений. Отцы тысяч американцев воевали во Франции в Первую мировую войну и их хвастливые рассказы настроили многих солдат из войск генерала Эйзенхауэра на «романтические приключения с привлекательными француженками». В результате немало американцев считали Францию чем-то вроде огромного борделя, в котором все женщины — проститутки.

Внесли свою лепту и журналы для американских солдат типа «Звезды и полосы», которые печатали фотографии смеющихся француженок, которые на парадах победы обнимали и в знак благодарности целовали своих освободителей. Такие снимки обычно сопровождали подписи примерно следующего содержания: «Вот ради кого мы сражаемся!»

Журналы печатали нужные фразы на французском языке, которые могут понадобиться при общении с француженками: «Я не женат», «У вас прекрасные глаза», «Вы очень красивая» и т.д. Пропагандистские журналы фактически советовали солдатам идти и брать то, что им нравилось.

Неудивительно, что с лета 1944 года, когда в Нормандии высадились союзники, север Франции захлестнуло, по словам автора книги «Что делали солдаты», «цунами мужского вожделения и похоти».

Особенно насильничали освободители в порту Гавр. В архиве мэрии сохранились письма горожан мэру о «преступлениях всех видов, которые совершаются и днем, и ночью». Были и грабежи, и кражи, но чаще всего жаловались на изнасилования. Американцы набрасывались практически на всех женщин. Причем часто делали это прилюдно.

Обиднее всего для французов было то, что насильничали те самые освободители, которые перед этим без какой-либо необходимости, только ради того, чтобы показать всем свою огневую мощь, разрушали их города и деревни бомбардировками с воздуха и артиллерийскими обстрелами. Достаточно сказать, что в сражении за Нормандию погибли порядка 20 тыс. мирных жителей. 3 тыс. человек погибли в Гавре.

Американцы вели себя во Франции, как в завоеванной, а не освобожденной от захватчиков стране. Не приходится удивляться, что немало французов считали их приход «второй оккупацией». Причем зачастую более жестокой, чем первая, немецкая.


В отношении к Франции — «Париж и женщины» — американцы мало чем отличались от немцев. Удивительно, но французские проститутки нередко вспоминали немецких клиентов добрым словом, потому что американцев частенько интересовал не только секс. С американцами девушкам приходилось следить и за своими кошельками. Освободители не гнушались банальным воровством и грабежами. Некоторые жрицы любви после встреч с американцами поплатились своими жизнями. 29 американских военнослужащих были приговорены к смертной казни за убийства французских проституток.

Для того чтобы остудить разгоряченных солдат, командование распространяло среди личного состава листовки «Давайте рассмотрим изнасилование». Судили лишь тех, кого не судить было нельзя. При этом у автора книги сложилось впечатление, что в судопроизводстве отразилась расистские настроения, царившие в Америке: из 152 солдат и офицеров, которые попали под трибунал, 139 были неграми.

Вакханалия насилий оказала очень негативное воздействие и на французских мужчин, которые не были такими же крепкими и рослыми, как янки, не знавшие ужасов оккупации.

http://communitarian.ru/novosti/v-mire/massovye_iznasilovaniya_francuzhenok_amerikanskimi_voennye_v_gody_vtoroy_mirovoy_05062013/

Vuntean:
"Вервольф" - последняя надежда нацистского партизанского сопротивления


 tmpFxwA10
     Повстанческое или партизанское движение на территории любой страны, появляется чаще всего в следствие её оккупации вражеской армией.


   Известно, что в начале Второй мировой войны германский вермахт захвативший огромные территории Европы, первым столкнулся с партизанскими войнами и гражданским сопротивлением, которые развернулись в тылах его армий.

   Однако, прошло всего четыре года и немцам теперь уже самим пришлось на своей национальной территории разворачивать партизанщину против оккупационных войск союзников, войска которых вторглись в Германию как с запада, так и с востока.

     В конце 1944 года сбылись самые худшие опасения германского фюрера, сапог вражеского солдата, впервые после нашествия армии Наполеона вступил на землю Германии. В итоге, немцам пришлось также как и до этого их противникам, самим развернуть против оккупантов свою партизанскую войну.

   Отряды германских партизан вервольфа формировались в основном из военнослужащих, СС, служащих РСХА, беженцев с востока. Члены "вервольфа" набирались в том числе из подростков и пожилых лиц, как и Фольксштурм проходили краткий курс боевой подготовки, сражались в форме, а в случае пленения требовали по отношению к себе прав военнопленных. Их целью было совершение диверсий в тылу наступающих войск союзников.


     

 В последние дни войны "вервольф" распространял листовки с угрозами в адрес тех, кто отказывался поддерживать их и содействовать им: "Мы покараем каждого изменника и его семью. Наша месть будет смертельной!" Несмотря на подобные угрозы, "вервольф" так и не стал действенной боевой силой.Он не получил поддержку у широких масс мирного населения. В своем первом выступлении в качестве преемника Гитлера адмирал Карл Дёниц приказал всем членам "вервольфа" прекратить боевые действия и сложить оружие. Его приказ был исполнен, однако не смотря на это в тылу советских войск и войск союзников происходили диверсии и расправы до 1946-1947г., хотя они не были похожи на чётко отработанный механизм террора.

  Самыми «партизанскими» областями Германии являлись Франкония (считавшаяся едва ли не духовным центром национал-социализма и австрийский Тироль, где к марту 1945 было сосредоточено большое количество частей СС. Что интересно отметить повстанческое движение в Тироле продолжалось практически чуть ли не до начала 60-х годов, правда тирольцы в 50-х годах боролись теперь уже не за идеалы национал-социализма, а за создание автономии в рамках современной Италии.

  В самой Германии не везде было возможно ведение партизанской войны, наиболее удачными для действий германских повстанцев были тюрингские леса, Альпы, Гарц, Люненбургская пустошь,юго-западная Саксония, Мазурия. Можно также назвать области географически абсолютно не пригодные для партизанщины, но где нацисты пользовались большой поддержкой у местного населения, это Фризское побережье, там, на земле Рейнланд было убито 5 из семи обер-бургомистров, назначенных союзниками.

   Вот как рассказывают очевидцы о действиях местных головорезов из «вервольфа» в Баварии:

   «В тревожные ночные часы бригаденфюрер СА Ханс Цэберляйн с сотней головорезов из вервольфа прочесал притихший городок в поисках «изменников». Они вытащили из квартир восемь мужчин и женщин и повесили их на главной площади города. На следующее утро, а это было воскресенье, набожные баварцы пошли в собор на воскресную мессу и увидели страшную картину. Эрих Бирзак вспоминает: «Это было ужасно. Пенцберг - очень маленький городок, все друг друга знали, как в деревне. Через несколько минут новость разнеслась по всему городу, дошла до каждого дома. Люди оцепенели от ужаса». http://smolbattle.ru/index.php?showtopic=96

     Немецкие партизаны, в большой части из молодежи, наиболее активно действовали как против западных союзников, так и против военнослужащих Красной Армии.

   Сейчас мало кто знает, о том, что с немецкими повстанцами наиболее жестко боролись в те годы наши западные союзники, их методы подавления немецкого сопротивления очень сильно отличались от действий НКВД против той же УПА.

Американцы в Германии явили такую же жестокость, с какой обживали Дикий Запад, «освобождали» Филиппины или воевали во Вьетнаме. Единственным способом борьбы с партизанами они считали их беспощадное уничтожение. Расстрелы заложников и уничтожение собственности стали традиционными мерами реагирования даже на незначительные проявления сопротивления. Первая «акция возмездия» произошла 14 сентября 1944 года, когда войска Третьей армии США вошли в пограничную деревушку Валлендорф. Большинство жителей погибло во время штурма, но газеты Союзников почему-то написали, что это местечко было уничтожено в ответ на вылазки немецких партизан. Интересное наблюдение — Верховное командование Союзнических войск даже не попыталось опровергнуть эту ошибку. И это даже при том условии, что сотрудники отдела, занимавшегося психологическими аспектами военной пропаганды, были в шоке. Подобные заявления работали на нацистскую агитацию! Но командование отказалось дать опровержение. Очевидно, что американский генералитет намеревался заранее враждебно настроить солдат, вступивших на германскую землю: «Сопротивление? Уничтожить всех под корень!» Вот когда стал проявляться обобщенный и обработанный опыт нацистов.

Весной 1945 года солдаты Третьей армии получили приказ сжигать все дома, где были замечены нацистские «франктриеры». Подразделения Седьмой армии США получили установку уничтожать артиллерийским огнем любые здания, где засели немецкие снайперы, невзирая на то, были там мирные жители или нет. В некоторых городах американские офицеры предупреждали бургомистров, что в ответ на любой выстрел, на любую вылазку «вервольфов» их население будет подвергнуто усиленной бомбардировке. В Штуппахе (Северный Вюртемберг) жители подозревались в укрывательстве раненых немецких офицеров. Американское командование поставило ультиматум: выдать всех офицеров, либо все жители депортировались, а сам город уничтожался до основания. Позже тон изменился, но не в лучшую сторону. Депортации подлежали женщины и дети, а все мужское население — расстреливалось. В этой же самой области отставшим отрядом вермахта было ранено двое американских солдат. Американские власти по ошибке решили, что нападение совершили мирные жители. 18 апреля в ряде деревень была проведена карательная операция. В Северном Бадене американцы в ответ на вылазку СС-«вервольфов» сровняли с землей город Брухзаль. (Из книги Фрайгера Рута «ВЕРВОЛЬФ. Осколки коричневой империи»). http://lib.rus.ec/b/222078/read

                                                                                                     

   Среди канадцев жестокостью выделялись офицеры 4-й танковой дивизии, которой командовал генерал Крис Воукс. Он лично способствовал осуществлению репрессивной политики. Воукс считал уничтожение частной собственности самым эффективным способом противодействия гражданскому сопротивлению. Он плевать хотел на международное право. Он узаконил подобную карательную политику, хотя предусмотрительно никогда не отдавал письменных приказов, только устные распоряжения. Первой жертвой генерала Воукса стал небольшой немецкий городок Зогель, располагавшийся на севере Германии. Массовые репрессии против мирного населения начались здесь в начале апреля 1945 года, когда из подвалов домов было произведено несколько выстрелов из панцерфаустов. Массовые расстрелы привели к тому, что 10 апреля в городе вспыхнул мятеж. Но силы были явно неравными. Остатки жителей были депортированы, а сам городок стерт с лица земли. Нечто подобное произошло во Фрайзоте, где «вервольфами» был убит командир канадского батальона. Вылазка немецких партизан привела к тому, что канадцы во время карательной операции сожгли дотла в окрестностях города деревушку Миттельштен. Сам город отделался «малой кровью» — в нем было снесено лишь несколько домов. Причина такого «миролюбия» крылась в том, что большинство населения города работало на лесопилке, которая имела исключительное значение для армейских целей. Канадцам было наплевать на мирных жителей, их волновало лишь то, чтобы лесопилка ни на минуту не останавливала свою работу. В Вильгельмсхафене произошел самый вопиющий случай. Канадский солдат подорвался на мине и потерял руку. Вина за это была возложена на мирное население. Тут же были выявлены «виновные», чьи дома были уничтожены. http://lib.rus.ec/b/222078/read

По своей жестокости французы мало чем отличались от канадцев и американцев. Пожалуй, они даже превзошли их. Их поведение в Германии было весьма «специфическим». Они буквально мстили немцам за военное поражение 1940 года, за позорную оккупацию их страны. То, что французы были единственными, кто потерпел поражение от немцев, в корне психологически отличало их от русских, британцев, американцев и канадцев. Как отмечал один очевидец: «Они были никудышными завоевателями, что делало их еще более нервными и мстительными».

Во французской армии специально культивировались антинемецкие настроения. Когда французы вступили в Юго-Западную Германию, их появление вылилось в бесчисленные грабежи и насилие. Чтобы восстановить дисциплину в армии, которая в какой-то момент стала больше напоминать банду мародеров, французскому командованию пришлось прибегнуть к самым жестким мерам. Но репутация французских войск испортилась хуже некуда. Даже американцы считали их «плохими вояками, способными проявить себя лишь в пьянках и охоте за немками». (Из книги Фрайгера Рута «ВЕРВОЛЬФ. Осколки коричневой империи»).

Французский генерал Жан де Латтр де Тассиньи известен тем, что принимал участие в подписании капитуляции Германии в Карсхорсте, однако мало кому известны его деяния по наведению «порядка» во французской зоне оккупации, которой он тогда командовал.

«Во время проезда по Констанцу он обратил внимание на то, что символы французской власти находились в неподобающем состоянии. Он решил, что их испортили враждебно настроенные немцы (хотя на самом деле они были истрепаны дождями и ветром). Увидев в «попирании» французского флага признак немецкой наглости, де Тассиньи принялся мстить (!). По его приказу четверть города была очищена от жителей и заселена французскими жандармами. На стенах города появились угрожающие прокламации. В случае «продолжения сопротивления» город подлежал уничтожению квартал за кварталом. Кроме этого, за одну ночь были арестованы все должностные лица города, начиная от обер-бургомистра, заканчивая начальником полиции. Все они были обвинены в потворстве саботажу и нацистскому сопротивлению. За следующий месяц сменилось четыре главы города, каждый из которых смещался со своего поста и подвергался аресту.

Это было первым, но отнюдь не последним примером так называемого «констанцского метода» управления оккупированными территориями. Он включал в себя полный букет репрессий. Самой популярной была принудительная «эвакуация» городов и деревень. Всего через нее прошло более 25 тысяч человек. Эта «эвакуация» весьма напоминала «дикие выселения», творившиеся в Чехии. 15 мая было «эвакуировано» население городов, вина которых состояла в том, что некоторые жители укрывали раненых немецких солдат. 17 мая из-за «нелояльного поведения» было «эвакуировано» все население островка Райхенау. Две недели спустя жилья лишились жители Гаймингена. В начале июня «эвакуация» затронула деревни Вайхс и Ранден. Большинство из «эвакуированных» оказалось в Эльзасе, где они были брошены на прочесывание минных полей. Лишь некоторые, рискуя жизнью, попытались вернуться домой. Швейцарские наблюдатели, в те дни оказавшиеся в Юго-Восточной Германии, отмечали, что бесчинства французов меркли даже на фоне слухов о произволе Советов, которые охотно муссировались на Западе. Дело дошло до того, что французскую оккупационную политику стали сравнивать с гитлеровской. 30 мая 1945 года «Бернер тагблатт» писал: «Притеснения, творимые французами, кажутся страшнее, чем то, что делал Гитлер. Первоначальная атмосфера свободы улетучилась. Люди угнетены. Они разочарованы. Радость обратилась в ненависть к победителям. Освободителей, которых вначале приветствовали, сейчас проклинают как поработителей… Абсолютно непонятно, почему из-за нескольких хулиганов наказание должно нести все население. Почему из-за одного человека должна депортироваться целая деревня?»

    Наиболее показательный случай произошел в южнобаварском городке Линдау. Французские власти решили, что большинство населения испытывало симпатии к нацистам. Действительно, в городке произошло несколько ночных перестрелок. Поводом для массовых репрессий стали события 23 мая, когда немецкий мальчишка застрелил французского офицера. Подростка тут же казнили. В тот же день бургомистр получил по почте уведомление, что в течение нескольких часов надписи, прославляющие «Вервольф», должны быть смыты со стен домов, а их жители арестованы. В тот же день при таинственных обстоятельствах в городе сгорело несколько домов. Французы утверждали, что это был поджог, организованный «вервольфами». Немцы говорили, что это была провокация французов. В любом случае на улицах города появился грузовике громкоговорителем, через который население города предупреждалось о насильственной «эвакуации», французы намеревались заселить этот город эльзасскими беженцами и военными. Немцы, оставшиеся в городе, свидетельствовали, что французские солдаты, наводнившие город, в открытую грабили пустые дома. Видя это безобразие, в дело решили вмешаться католические и евангелические священники. Они обратились к генералу де Тассиньи с просьбой проявить великодушие и снисходительность к жителям Линдау. Безрезультатно. Не помогло даже заступничество французского армейского капеллана. Жестокость и распущенность французов потрясла американских и британских наблюдателей. Разгорелся международный скандал. Лишь после этого несчастным мирным жителям, бродяжничавшим по окрестным полям, было разрешено вернуться назад, в разграбленные дома. (Из книги Фрайгера Рута «ВЕРВОЛЬФ. Осколки коричневой империи») http://lib.rus.ec/b/222078/read



Начав проводить в жизнь жесткую политику еще во время войны, Союзники не намеревались принципиально отказываться от нее после поражения Германии. В первые месяцы мирной жизни все так же продолжались расстрелы «вервольфов» и саботажников. Ситуация начала меняться лишь в августе 1945 года. По крайней мере, смертная казнь перестала быть единственным наказанием, к которому прибегали военные суды. Если бы не бесчинства французов, то можно было бы говорить о некоторой стабилизации в Западной Германии. Американские и британские власти вообще предпочли ограничиваться только комендантским часом. Летом 1945 года даже удалось переломить ситуацию с многочисленным обрывами проводов. Союзники переложили всю ответственность на местные немецкие власти. Они должны были сами восстанавливать телефонную и телеграфную связь. Нападения на американцев тоже приобрели другой характер. Теперь их не убивали, а изрядно колотили. Ответные репрессии становились более адекватными. В Берлине они, как правило, касались только бывших членов НСДАП. Да собственно эту инициативу советских властей и репрессией то назвать сложно. Когда в Ной-Кельне на стенах домов появились надписи «Смерть красным скотам! «Вервольф» расправится со всеми предателями!», то счищать их должны были бывшие нацисты (французы бы кого-нибудь расстреляли или снесли несколько домов). К 1947 году даже французы поняли бесперспективность репрессивной политики. Они постепенно передавали власть немцам.

А вот что говорится в той же книге Ф.Рута о деятельности советских оккупационных властей:

«Известно, что советское руководство опасалось широкомасштабной партизанской войны в Восточной Пруссии. Подобно западным Союзникам Красная Армия принимала суровые меры по обеспечению безопасности в своей зоне. В отличие от Союзников советское руководство почти сразу же после занятия определенной территории вводило в нее части НКВД, что обеспечивало более успешную борьбу с немецкими партизанами, диверсантами и саботажниками. Казалось бы, что советская оккупационная политика была точной копией политики Союзников. Но наблюдались и существенные отличия. Советская сторона при подавлении нацистского подполья делала ставку не только на силовые методы, но и на поддержку местного населения. Как только «Вервольф» перестал быть реальной угрозой в Восточной Германии, началась идеологическая обработка немецкого населения. Советское руководство делало все возможное, чтобы избавиться от образа оккупантов, заменив его образом освободителей. В целом сразу же меры, осуществляемые Советской военной администрацией Германии (СВАГ), были во многом противоречивыми. Это было обусловлено двумя факторами. Во-первых, после того, как в 1944 году Красная Армия освободила территорию СССР, ей требовалась новая идеологическая установка, которая должна была заменить тему «освобождения Отечества». Нужна была новая мотивация. Во-вторых, достаточно жесткая политика СВАГ делала невозможной любое пассивное, а тем паче активное сопротивление со стороны немецкого населения. К этому всему добавлялось желание многих красноармейцев отомстить немцам за гибель своих родных и близких.

В Восточной Германии нередко случались эксцессы. Но в отличие от западных зон оккупации они не носили планомерного характера, а были именно эксцессами, с которыми пыталось бороться командование Красной Армии. Служащие тыловых частей были не раз замечены в грабежах и насилии. Естественно, когда речь шла о «вервольфах», то реакция была самой жесткой. Впрочем, советское командование никогда не выделяло «вервольфов» в отдельную организацию, во всех случаях речь шла о «фашистских бандах». Не стоило забывать, что СВАГ смогло справиться с проблемой «Вервольфа» благодаря нескольким факторам. Во-первых, в начале 1945 года было принято решение об ужесточении наказаний за насилие над мирным населением. Менялась вся политика.Советская сторона никогда не говорила о коллективной ответственности немцев, а потому к 1945 году перестала рассматривать их как единого врага. СВАГ раньше западных оккупационных администраций стало налаживать сотрудничество с местными антифашистами, постепенно передавая власть в их руки. http://lib.rus.ec/b/222078/read

     Как известно, германский вермахт и фашистские спецвойска СС в ходе Второй мировой войны не особо церемонились с местным населением оккупированных ими стран, в итоге, вскоре и сам  немецкий народ стал заложником проводимой нацистами политики подавления сопротивления других народов путем террора и насилия.

   На фоне приведенных примеров, в сравнении с действиями западных союзников, действия советского НКВД по борьбе с повстанческим движением на территориях послевоенной Европы, а также в приграничных районах СССР, в своем большинстве выглядят более профессионально выверенными.

 При этом советскими спецами при проведении операций по нейтрализации бандформирований всегда  учитывались местные особенности и что интересно отметить,  от них также всегда требовали строжайшего соблюдения законности  в рамках того времени.

http://ru-history.livejournal.com/4054818.html

Vuntean:
Послевоенный геноцид немцев
   
14 миллионов немцев были выгнаны из своих домов в Польше, Чехии, Венгрии и других странах Восточной Европы после окончания войны. Лишь 12 миллионов сумели добраться до Германии живыми. Трагедия изгнания немецкого гражданского населения не осознана соседями Германии до сих пор

«Бреслау, Оппельн, Глейвиц, Глогау, Грюнберг — это не просто названия, но воспоминания, которые будут жить в душах не одного поколения. Отказ от них — предательство. Крест изгнания должен нести весь народ», — эти слова, обращенные в 1963 году к изгнанным из стран Восточной Европы немцам, принадлежат канцлеру ФРГ Вилли Брандту.
Символично, что, перечисляя города, из которых было жестоко изгнано немецкое население, Брандт называет и Глейвиц — маленький городок на старой границе Германии и Польши, с немецкой провокации в котором началась Вторая мировая война.

Так или иначе, по завершении войны самую горькую чашу предстояло испить не начавшей ее военной верхушке, а этническим немцам, проживавшим на территории стран Восточной Европы. Несмотря на то что действовавшая на тот момент Гаагская конвенция 1907 года прямо запрещала отчуждение собственности гражданского населения (ст. 46), а также отрицала принцип коллективной ответственности (ст. 50), почти полтора десятка миллионов немцев, преимущественно женщин, стариков и детей, в течение трех лет были изгнаны из родных мест, а их собственность — разграблена.
Изгнание немцев из Восточной Европы сопровождалось масштабнейшим организованным насилием, включая конфискацию имущества, помещение в концентрационные лагеря и депортацию — даже несмотря на то, что уже в августе 1945 года статут международного военного трибунала в Нюрнберге признал депортацию народов преступлением против человечества.

Польская катастрофа

Наибольших масштабов изгнание немцев достигло в Польше. К концу войны на территории этой страны проживало свыше 4 млн немцев. В основном они были сконцентрированы на германских территориях, переданных Польше в 1945 году: в Силезии (1,6 млн человек), Померании (1,8 млн) и в Восточном Бранденбурге (600 тыс.), а также в исторических районах компактного проживания немцев на территории Польши (около 400 тыс. человек). Кроме того, более 2 млн немцев проживало на территории Восточной Пруссии, переходившей под советское управление.

Уже зимой 1945 года, ожидая скорого прихода советских войск, проживавшие в Польше немцы двинулись на запад, а местное польское население приступило к массовому насилию по отношению к беженцам. Весной 1945 года целые польские деревни специализировались на грабежах бегущих немцев — мужчин убивали, женщин насиловали.
Уже 5 февраля 1945 года премьер-министр временного правительства Польши Болеслав Берут издал указ о переводе под польское управление бывших немецких территорий к востоку от линии Одер-Нейсе, что было откровенным притязанием на переустройство границ после окончания войны.
2 мая 1945 года Берут подписал новый указ, согласно которому вся брошенная немцами собственность автоматически переходила в руки польского государства — таким образом предполагалось облегчить процесс переселения на запад страны населения с восточных территорий, частично отходивших Советскому Союзу.
Параллельно польские власти подвергали оставшееся немецкое население гонениям по образцу тех, что практиковались в нацистской Германии в отношении евреев. Так, во многих городах этнические немцы были обязаны носить на одежде отличительные знаки, чаще всего белую повязку на рукаве, порой со свастикой. Навешиванием на немцев опознавательных знаков, однако, дело не ограничилось.
Уже к лету 1945-го польские власти начали сгонять оставшееся немецкое население в концентрационные лагеря, обычно рассчитанные на 3–5 тыс. человек. В лагеря отправляли только взрослых, детей при этом отнимали у родителей и передавали либо в приюты, либо в польские семьи — в любом случае их дальнейшее воспитание проводилось в духе абсолютной полонизации. Взрослые же использовались на принудительных работах, причем в зиму 1945/1946 года смертность в лагерях достигала 50%.
Эксплуатация интернированного немецкого населения активно осуществлялась вплоть до осени 1946-го, когда польское правительство решило начать депортацию выживших немцев. 13 сентября был подписан декрет об «отделении лиц немецкой национальности от польского народа». Впрочем, продолжение эксплуатации заключенных концентрационных лагерей оставалось важной составляющей экономики Польши, и депортация немцев все откладывалась, несмотря на декрет. В лагерях продолжалось насилие над немецкими заключенными. Так, в лагере Потулице в период между 1947-м и 1949 годом от голода, холода, болезней и издевательств со стороны охранников погибла половина заключенных.
Окончательная депортация немцев с территории Польши была начата только после 1949 года. По оценкам Союза изгнанных немцев, потери немецкого населения в ходе изгнания из Польши составили около 3 млн человек.

Истинно чешская тщательность

Второй страной после Польши по масштабности решения «немецкого вопроса» оказалась Чехословакия. В довоенной Чехословакии немцы составляли четверть населения страны. В основном они были сконцентрированы в Судетах — здесь проживало 3 млн немцев, что составляло 93% населения региона. Значительная доля немцев присутствовала и в Моравии (800 тыс. человек, или четверть населения), большая немецкая община имелась в Братиславе.
В 1938 году, получив на конференции в Мюнхене одобрение глав правительств Великобритании, Франции и Италии, нацистская Германия оккупировала Судеты, присоединив к своей территории районы проживания немцев. В 1939 году немецкие войска оккупировали оставшуюся часть Чехословакии, основав на территории Чехии так называемый протекторат Богемия и Моравия, а на территории Словакии — марионеточную Словацкую республику. Правительство же Чехии выехало в Лондон.
Именно в Лондоне чешское правительство в изгнании впервые сформулировало планы массовой депортации этнических немцев после окончания войны. Хуберт Рипка, ближайший советник президента Эдварда Бенеша, мечтал о массовом изгнании немцев уже в 1941 году, рассуждая на страницах газеты Čechoslovak — официального органа чешского правительства в изгнании — об «организованном применении принципа переселения народов».
Взгляды своего советника полностью разделял и президент Бенеш. Осенью 1941-го и зимой 1942 года Бенеш опубликовал две статьи в журналах The Nineteenth Century and After и в Foreign Affairs, где развивал концепцию «перемещения населения», которое должно будет помочь упорядочить послевоенную Европу. Не будучи уверенным в том, удастся ли убедить англичан в реализации планов депортации трехмиллионного немецкого населения, чешское правительство в изгнании на всякий случай начало аналогичные переговоры с представителями советского руководства.
В марте 1943 года Бенеш встретился с советским послом Александром Богомоловым и попросил о поддержке своих планов этнических чисток послевоенной Чехословакии. Богомолов уклонился от обсуждения планов, однако Бенеш был неутомим и уже во время поездки в США в июне 1943-го смог убедить как американское, так и советское руководство поддержать планы депортации немцев. Получив эту поддержку, чешское правительство приступило к разработке подробного плана этнических чисток. Первый рабочий вариант депортации немцев был представлен правительством Бенеша союзным державам уже в ноябре 1944 года. Согласно меморандуму Бенеша, депортация должна осуществляться во всех районах, где чешское население составляет меньше 67% (две трети), и продолжаться до тех пор, пока немецкое население не сократится до уровня ниже 33%.
К реализации этих планов чешские власти приступили сразу же после освобождения Чехословакии советскими войсками. Уже весной 1945 года по всей стране начались массовые насильственные акции против этнических немцев.
Главным мотором насилия выступила добровольческая 1-я чехословацкая бригада под командованием Людвика Свободы — так называемая Армия Свободы. Людвик Свобода имел давние счеты с этническими немцами. В 1938 году, после присоединения Судет к Германии, Свобода стал одним из создателей «Защиты нации» — партизанской чешской повстанческой организации. Теперь 60 тыс. чешских солдат под командованием Людвика Свободы получили возможность отомстить ставшему беззащитным немецкому населению.

Вырезать под корень

Целые деревни и города, заселенные немцами, испытали на себе безнаказанное насилие чехов. По всей стране из немецкого населения формировались маршевые колонны, людям не давали собрать практически никаких вещей — и без остановок гнали к границе. Отставших или упавших зачастую убивали прямо на глазах у всей колонны. Местному чешскому населению было строго запрещено оказывать любую помощь депортируемым немцам.
В ходе только одного такого «марша смерти» — изгнания 27 тыс. немцев из Брно — на дистанции в 55 км погибло, по разным оценкам, от 4 до 8 тыс. человек.
На границе изгоняемые немцы подвергались процедуре «прохождения таможни», в ходе которой у них зачастую отбирали даже те немногочисленные вещи, которые они вынесли на себе. Но те, кому удавалось добраться до оккупационных зон на территории бывшей Германии — даже ограбленными, — завидовали соотечественникам, оставшимся под властью Бенеша.
17 мая 1945 года отряд чешских военных вошел в городок Ландскрон (сегодня Ланшкроун) и устроил «суд» над его жителями, в ходе которого в течение трех суток к смерти приговорили 121 человека — приговоры приводились в исполнение немедленно. В Постельберге (сегодня Постолопрты) в течение пяти дней — с 3 по 7 июня 1945 года — чехи замучили и расстреляли 760 немцев в возрасте от 15 до 60 лет, пятую часть немецкого населения города.
Один из самых чудовищных случаев произошел в ночь с 18-го на 19 июня в городе Прерау (сегодня Пржеров). Там чешские солдаты, возвращавшиеся из Праги с торжеств, посвященных окончанию войны, встретились с поездом, перевозившим немецкое население, которое в конце войны было эвакуировано в Богемию и теперь депортировалось в советскую оккупационную зону. Чехи приказали немцам выйти из поезда и начать рыть котлован для братской могилы. Старики и женщины с трудом выполняли приказ солдат, и могила была готова только к полуночи. После этого чешские солдаты под командованием офицера Карола Пазура расстреляли 265 немцев, среди которых было 120 женщин и 74 ребенка. Самому старшему из убитых гражданских было 80 лет, а самому младшему — восемь месяцев. Закончив расстрел, чехи разграбили вещи, принадлежавшие беженцам.
Десятки подобных случаев происходили весной-летом 1945 года по всей Чехословакии.
«Спонтанные акции возмездия» достигли своего пика в июне-июле 1945 года, когда по всей Чехии сновали вооруженные отряды, терроризировавшие немецкое население. Для поддержания градуса насилия правительство Бенеша даже сформировало специальный орган, занимавшийся этническими чистками: в министерстве внутренних дел был организован отдел по осуществлению «одсуна» — «изгнания». Вся Чехословакия была поделена на 13 районов, во главе каждого стоял ответственный за изгнание немцев. Всего в отделе МВД по вопросам изгнания работало 1200 человек.
Такая стремительная эскалация насилия заставила союзников выразить свое недовольство этими акциями, что немедленно вызвало резкое недовольство чехов, рассматривавших убийства и изгнание немцев как свое естественное право. Результатом недовольства чехов стала нота от 16 августа 1945 года, в которой чешское правительство ставило вопрос о полной депортации оставшихся 2,5 млн немцев. Согласно ноте, 1,75 млн человек должны были переселиться в американскую оккупационную зону, а 0,75 млн — в советскую. Около 500 тыс. немцев к этому моменту уже были изгнаны из страны. Итогом переговоров чехов с союзными державами стало разрешение депортировать немецкое население, но в организованном порядке и без эксцессов. К 1950 году Чехословакия избавилась от немецкого меньшинства.


Европа без немцев

Проявившееся в Польше и Чехии насилие в отношении этнических немцев в той или иной степени наблюдалось и в других странах Восточной Европы. В Венгрии конфликт венгерских властей с немецким меньшинством ярко проявился еще до войны. Уже в 1920-е годы, сразу после образования национального венгерского государства, страна начала проводить политику жесткой дискриминации немецкого меньшинства. Закрывались немецкие школы, этнические немцы вычищались из органов власти. Человеку с немецкой фамилией была заказана любая карьера. В 1930 году приказ министра обороны обязал всех офицеров, носящих немецкие имена и фамилии, поменять их на венгерские — или уйти в отставку.
Положение немцев заметно улучшилось после превращения Венгрии в сателлита нацистской Германии, но мало кто из проживавших в Венгрии немцев сомневался в том, что с уходом немецких войск их положение очень серьезно ухудшится. Именно поэтому в апреле 1944 года немецкие войска предприняли ряд безуспешных попыток эвакуации этнических немцев из Венгрии.
Гонения начались еще в марте 1945 года. 15 марта новые венгерские власти приняли проект земельной реформы, согласно которой можно было конфисковать землю как у немецких организаций, так и у немцев — частных лиц. Однако даже безземельные немцы оставались бельмом для венгерских властей. Поэтому к декабрю 1945 года был подготовлен указ о депортации «изменников и врагов народа».
Под эту категорию подпадали не только участники немецких военных формирований, но и лица, вернувшие себе в период с 1940-го по 1945 год немецкую фамилию, а также указавшие в переписи 1940 года своим родным языком немецкий. Все имущество депортируемых подлежало безоговорочной конфискации. По разным оценкам, депортация затронула от 500 до 600 тыс. этнических немцев.

Нетеплый прием

Вероятно, наиболее мирно депортация немцев проходила в Румынии. Здесь на момент окончания войны проживало около 750 тыс. немцев, многие из которых были централизованно переселены в Румынию в 1940 году с территорий, занятых советскими войсками (переселение немцев в Румынию из советской Молдавии регулировалось договором между СССР и Германией от 5 сентября 1940 года).
После капитуляции правительства Антонеску и прихода советских войск новое румынское правительство воздержалось от политики притеснения немецкого меньшинства. Хотя в районах компактного проживания немцев был введен комендантский час, а у жителей были конфискованы автомобили, велосипеды, радиоприемники и другие предметы, рассматривавшиеся как опасные, в Румынии практически не было зарегистрировано ни спонтанных, ни организованных случаев насилия против немецкого населения. Постепенная депортация немцев из страны продолжалась до начала 1950-х годов, причем в последние годы немцы сами добивались разрешения выехать в Германию.
К 1950 году население вначале советской и западных оккупационных зон, а затем ГДР и ФРГ увеличилось за счет прибывших беженцев на 12 млн человек. Изгнанные из стран Восточной Европы немцы были распределены практически по всем регионам Германии, в некоторых районах, например в Мекленбурге на северо-востоке страны, беженцы составляли 45% местного населения. Мало в каком из регионов Германии на принятых беженцев приходилось менее 20% населения.
Между тем, несмотря на значительную долю беженцев, проблема изгнания немцев из стран Восточной Европы долгое время оставалась запретной темой как на востоке, так и на западе страны. В западных оккупационных зонах — а впоследствии и в ФРГ — изгнанным немцам вплоть до 1950 года было запрещено организовывать любые союзы. По мнению историка Инго Хаара, занимающегося проблемами изгнанных немцев, только начало Корейской войны и обострение отношений с Советским Союзом заставило западных политиков признать страдания немецкого народа и легализовать упоминания изгнания немцев из Польши, Чехословакии и других стран.
В ГДР события замалчивались вплоть до конца 1980-х как способные серьезно осложнить отношения с коммунистическими ЧССР и ПНР. Сегодня тема изгнания немцев из Восточной Европы все еще остается одной из самых болезненных проблем во взаимоотношениях Германии с Польшей и Чехией. Согласно социологическим опросам, более половины немцев до сих пор воспринимают Силезию и Померанию как немецкие территории — хотя и не стремятся вернуть их в состав Германии.
Поляки же не перестают выражать свое отношение к деятельности немецкого Союза изгнанных, помещая на обложки журналов коллажи, изображающие лидера Союза Эрику Штайнбах в эсэсовской форме. Протесты польского правительства вызвало и открытие в этом году в Берлине информационного центра, посвященного депортации немцев из Польши. Даже сегодня боль от преступлений полувековой давности и взаимные обиды заставляют соседствуюшие народы с опаской относиться к малейшим попыткам вспомнить произошедшее в 1945 году.

http://expert.ru/expert/2008/30/izgnany_i_ubity/

Vuntean:

Среда, 27 ноября 2013, 17:46 +04:00 от АСВ Елена <zubr01@yandex.ua>:
 В чём смысл этой публикации?
Послевоенный геноцид немцев  http://www.pravda-pravo.ru/forum/index.php/topic,686.msg5735.html#msg5735

Вызвать жалость или показать "урок" справедливого возмездия?

Если бы Вашу родню гитлеровцы в то время расстреляли, сожгли или скормили свиньям, вы бы их за это лелеяли?!

Полагаю, не только меня раздражает подобная информашка (хотя, она в очередной раз восстанавливает в памяти тот факт, что немчура - наши вечные враги,

и сейчас ЕС и всякие там меркели - это лишь подтверждают))

http://za.zubr.in.ua/

Добрый день, Елена.
Там речь не о гитлеровцах, а об обычных людях немцах.
Теперь история изменилась - чехи и поляки стали предателями и рванулись в НАТО, а вот с немецкими националистами можно договариваться против американцев и сионистов, ЕС и НАТО, еврокультуры наркоманско-педерастической.
Поэтому самое время поднимать и эту тему. И вбивать кол надо между новыми союзниками по ЕС и НАТО.
Разве чехи и поляки расправлялись с мирным немецким населением не теми же фашистскими методами?
Про художества немцев, естественно, тоже вспоминаем))
Вл.

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[#] Следующая страница

Перейти к полной версии