Автор Тема: Севастьянов  (Прочитано 42130 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #16 : Сентябрь 22, 2013, 03:22:34 pm »
БЕЗ ШИРМ И ШОР МУСУЛЬМАНСКИХ И ИНЫХ: ОТВЕТ ВАДИМУ СИДОРОВУ


   
Дорогой Вадим!
Я, наверное, должен принести Вам извинения за то, что воспользовался личным знакомством и привел Вас в качестве примера в статье, посвященной давно волнующей меня проблеме. Согласитесь однако, что если бы Вы были серенькой мышкой, тихонько исповедующей ислам в своей норке, Вы не стали бы героем моего текста. Но вы фигура яркая, харизматичная, с активной жизненной позицией и к тому же не чуждая поползновений прозелитических, так что я подумал, что не обижу Вас, использовав Вашу биографию как аргумент. Простите, если ошибся в этом.
Я, конечно, предполагал, что Вы ответите, но не ожидал, что при этом в ход пойдут аргументы вероисповедные, в принципе не подлежащие верификации (в мире живых, во всяком случае). Ну, ведь нас, теоретиков, хлебом не корми – дай порассуждать на отвлеченные темы, так что я попробую поддержать дискуссию в меру своих силенок.

1. Я выразил предположение, что к выбору ислама Вас склонило, в частности, воспоминание о той силе, которая, в обличье его приверженцев, проявилась в 1990 г. в Баку. Молодым свойственно тянуться к силе, вот Вы и потянулись. И не только Вы. Это моя гипотеза.
Вы попытались ее опровергнуть («в Вашей оценке неверно почти все»), но по-моему неубедительно, ибо сами признались: «Вы правы в том, что именно пробудившаяся национальная стихия азербайджанского народа вынудила мою семью, как это почти всегда бывает в таких случаях с колонистами, "бежать стемглав", оставляя родину нескольких поколений предков, квартиры, имущество, друзей, положение в обществе. Однако была ли она исламской? Тогда нам, закомплексованным колонистам, казалось, что да – отсюда закономерно, что именно из подобных регионов выходили русские националисты-исламофобы, такие как в прошлом я сам…».
Что же в моей оценке неверного? От того, что в те годы да «и теперь Баку, увы, далек от исламскости», ничего не меняется, ведь хорошо известно, что бакинские эксцессы, главным образом, творились сельскими, провинциальными жителями, наводнившими в те дни город, а их исламизм не подлежит сомнению. Напомню также, что эти акции были возмездием за то, что христиане-армяне творили в Нагорном Карабахе; естественно, что встречное насилие творилось под знаменем пророка. Так что «закомплексованность колонистов» тут не при чем. Вам ведь действительно показали силу, и эта сила была окрашена в зеленые тона ислама.
Нас не интересует в данном случае, как обстоят дела с исламом в Азербайджане или где бы то ни было еще, кроме русской среды. Нас интересует типология воисламления – и ничего более. Витальная слабость народов Запада и витальная сила народов Востока – бросающаяся сегодня в глаза очевидность, решительно влияющая на подобный выбор, вряд ли Вы станете это отрицать. Вы эту силу и эту слабость увидели воочию, в отличие от многих. Испытали, что называется, на своей шкуре. Хотели Вы или нет, осознавали или нет, но увиденное Вас убедило.
Сегодня Вам кажется (и должно так казаться), что Ваш выбор был обусловлен исключительно духовными исканиями. Я бы принял подобное объяснение, если бы думал, что может существовать религия, обладающая всей или хотя бы максимальной полнотой истины. И что можно придти в некий виртуальный магазин, сознательно выбрать лучшую из всех религий, заплатить, снять ее с полки, сунуть подмышку и пойти с ней домой. С гордой мыслью о том, что не вы выбрали веру, а она (а через нее сам Бог) выбрала вас.
Но для тех, кто знает, что каждый наш шаг мотивирован исключительно инстинктами и аффектами, такой подход недопустим. Мы ведь понимаем, что наши интеллектуальные, «духовные» искания лишь обслуживают эти истинные мотивации.
Да и вообще для любого детерминиста (а я, вслед за Джозефом Пристли, убежденный детерминист) вполне понятно, что субъективные мотивы и предпосылки не получают значения, если не совпадают с объективными.

2. Судьбе было угодно свести Вас с людьми, русскими интеллектуалами (Вы их называете), скептически воспринимающими христианство, от которого Вы довольно поспешно отвернулись, не освоив как следует эту доктрину, не переболев ею всерьез, как некоторые старшие товарищи. А вот таких же старших товарищей, скептически настроенных в отношении ислама, Вам своевременно не встретилось (хотя в них нет недостатка), а встретился, напротив, умный, глубоко знающий и убежденный апологет ислама, прекрасно образованный и красноречивый – Гейдар Джемаль. Я как-то был на его лекции в Баку и сам восхитился той легкостью, простотой и эрудицией, с которыми он блестяще излагал сложнейшие вещи. Что же удивляться, если в условиях такого «перепада давления» Вас затянуло в ислам!
Непонятно мне здесь другое: почему и для чего Вадим Сидоров «как глубоко укорененный в европейском расиализме человек... боролся… с ксенофобскими представлениями, мешавшими воспринимать Ислам как духовную доктрину, а не нечто, неразрывно связанное с несимпатичными мне тогда народами». Зачем же было бороться? В этом признании между строк ясно читается Ваш отрыв от национальной и расовой идентичности во имя идентичности религиозной. То есть, как раз именно то, против чего я предостерегаю русских людей, задумывающихся о вере. Быть с братьями по крови – или с братьями по вере; прислушаться к голосу крови – или подчинить его вероисповедным мотивам: вот как встанет с абсолютной неизбежностью выбор перед русским неофитом во исламе. И выбор, скорее всего, ляжет в пользу веры: Вы показали это против воли на собственном примере. Quod erat demonstrandum…

3. Вы пишете: «Почти два года – с осени 2001 года до лета 2003 года – я находился в болезненном, жестком диалоге с самим собой, понимая, что мне предстоит сделать однозначный духовный выбор между Исламом и Христианством. В итоге, как известно, Всевышний открыл мне сердце для Его религии».
Что творит наше жестокое время с людьми! Как ожесточает сердца! Как ограничивает выбор и свободу мысли! В этом признании я не увидел, не узнал того юношу с быстрым и тонким, подвижным, ищущим умом, каким Вы были когда-то. Что за странная, бедная выбором дилемма! Кто навязал Вам ее?
Напомню, что в мире насчитывается около 170 религий, каждая из которых претендует на всю полноту истины, но ни одна ею не обладает. Между тем как Бог один на всех. Нелепо думать, что приверженцы какой-то одной веры будут Ему угодны, а все остальные (к примеру 1,5 млрд китайцев плюс 1 млрд индусов) прямиком отправятся в генну огненную или иное столь же малосимпатичное место.
Однозначно предпочесть одну из этих 170 религий человек разумный не имеет, на мой взгляд, морального, интеллектуального права. В противном случае он неизбежно канонизирует заблуждения, и мало того – еще и присягнет им на верность. Ибо абсолютное не постигается относительным, Бог – человеком (даже пророком, будь то Христос, Магомет, Ману, Зороастр, Будда или кто-то еще). Это очевидно всякому, кто читал хотя бы Канта. Мы не можем иметь суждение о Боге, о Его природе, Его морали, Его резонах, Его предпочтениях, Его делах, это было бы непростительной самонадеянностью. У нас просто нет ни в голове, ни в сердце такого инструмента, с помощью которого мы могли бы это делать. Мы можем лишь приблизительно догадываться о чем-то. И действовать, как Бог на душу положит, при этом не воображая себя исполняющими Его волю и не боясь греха. Слушать Бога мы можем (или воображаем, что можем); понимать умом – нет.
Но ведь нельзя же догадки выдавать за догматы! Это ведь будет обман; в лучшем случае – самообман.
В этом смысле я разделяю позицию исмаилитов, полагающих, что единственный достоверный атрибут Бога – его принципиальная непознаваемость. Это означает, ни много ни мало, что никогда и никакой «истинной религии» не может быть в принципе. И общая картина религий мира в точности напоминает старинную басню о пятерых слепцах, которым досталось наощупь описать слона; при этом один описал ногу, другой – хвост, третий – бивень, четвертый – хобот, пятый – бок… Каждый слепец был субъективно честен и объективен, он жизнь бы отдал в подтверждение своей правоты, но слон-то как целое при этом ни одним из них осмыслен, конечно же, не был. И пазл не сложился. Так и религии, в каждой из которых может находиться та или иная часть истины, но никоим образом не вся истина целиком.
Конечно, есть набор представлений, являющих собой квинтэссенцию «религии вообще»: о высшем существе, курирующем нашу земную жизнь; о бессмертной душе человека и ее загробных путешествиях; о потустороннем мире, взаимодействующем с нашим, земным; и т.д. Но в своем признании этих общих практических положений, вполне, кстати, эмпирических, добытых опытным путем, все религии более или менее равны. К тому же, весь этот комплекс, на мой взгляд, подлежит области знания, а не области веры.
Разговор об «истинной религии» поэтому априори лишен смысла.
Но это лишь одна сторона вопроса.
Вторая, к сожалению, состоит в том, что подлинная религиозная вера в принципе исключает веротерпимость. Выбрав для себя конфессию, человек, натурально, должен быть уверен в ее исключительности, ее абсолютности. Нельзя верить по-настоящему, если не уверен, что твоя вера – единственно истинная. Нельзя верить – и при этом допускать, что может быть более истинная вера. Поэтому окончательный выбор любой веры, на мой взгляд, – самая ужасная ошибка, какую может в жизни совершить человек. Постоянный поиск истинной веры, поиск, в котором нет и быть не может остановки, – вот достойный путь.
Но Вы свой выбор сделали и остановились на этом. И все, что Вы написали в своих возражениях мне, обусловлено этим обстоятельством. Вот, чего я, по правде говоря, уже не ждал от Вас (я думал, за десять лет Вы подостыли, поотрезвели, повзрослели); вот что делает в принципе невозможным спор между нами по существу религиозных воззрений. Вот что не позволит нам придти к консенсусу в оценке исламизации русских людей. Ибо Вы уверены, что за Вашими словами стоит абсолютная истина религии (неважно какой), стоит Аллах; мне же сама подобная мысль кажется дикой, самонадеянной и несбыточной, лишающей почвы всякую полемику.

4. Ужасно, с моей точки зрения, не столько то, что конкретный Вадим Сидоров, которого я знал и высоко ценил как борца за Русское дело, принял ислам и из наших рядов выбыл. Конечно, я предпочел бы, чтобы этого не случилось, и воспринял данный факт с сожалением как досадную потерю.
Но куда печальнее то, в чем Вы сами, с Вашим бойцовским темпераментом, признаетесь – в худшем из грехов интеллектуала, в миссионерстве: «Придя в Ислам как в религию своего личного выбора, я при этом начал и собирать внутри нее представителей "своей природной общности", и пытаться "исправить, улучшить" как можно больше ее представителей, призывая их к тому, что было открыто мне свыше как Истина. В том числе, показывая им нашим примером, что принимая Ислам, не требуется переходить в "неродные, неорганические" общности, а можно творить в рамках Ислама свою – так же, как это делают другие мусульманские народы».
Русские, однако, никогда не были «мусульманским народом». И творить внутри русского народа «свою общность», исламскую, – значит идти путем боснийских сербов (в переписях населения Югославии в 1960-70-е годы вместо термина «боснийцы» употреблялся термин «славяне-мусульмане»), которые начали с того, что под гнетом Османской империи перешли в ислам, а кончили тем, что в 1994 году подняли оружие против своих кровных братьев-сербов из большой Сербии.
Приведу и другой выразительный пример. Как известно, два чеченских тейпа – это казаки, перешедшие некогда в ислам. Мне мало дела, что они приобрели в религиозном смысле, «для души», но русские их для себя потеряли навсегда, а заполучили, в ходе нескончаемой русско-чеченской войны, врага в их лице.
Я не хочу для русских подобных вариантов. А между тем мы уже имеем, как известно, немало случаев, когда перешедшие в ислам русские или полукровки вливаются в ряды воинов джихада и даже становятся смертниками.
Это не случайные эпизоды. Мы должны рассматривать их в контексте извечной битвы расовых мегацивилизаций за мировое господство. В этой битве сегодня белые европеоиды, принявшие некогда на вооружение христианство, не имеют победных перспектив. Вопрос об их духовном перевооружении действительно стоит остро, это вопрос жизни и смерти. Но только не вопрос истины и заблуждения. И надо ясно понимать: если выбор падет на религию наших могильщиков, это будет лишь означать не восхождение к свету, а просто бесславную капитуляцию, ничего более. Не только победы, но даже пощады не получим мы, как и положено побежденным.
Я давно проповедую союз русских и мусульман, как Вам известно. Но до сих пор, тысячу лет, русские и мусульмане были друг для друга чужаками, со всеми вытекающими из этого последствиями, часто весьма кровавыми. Вода не смешивалась с маслом. И для того, чтобы такой союз реально был – и был честным и сознательным, каждый должен оставаться самим собой. Русский – русским, мусульманин – мусульманином. Иначе будет не союз, а поглощение. Сопровождающееся самопредательством и предательством русского народа, какими бы возвышенными соображениями оно ни прикрывалось.
Нельзя предавать ни свою семью (малый народ), ни свой народ (большую семью). Нельзя переходить на сторону чужака ни в чем и никогда. Так учу я своих детей и внуков, учу своих учеников. Мне жаль, что Вы выросли – и учить Вас, по-видимому, поздно.
Религиозное расчленение нации не проходит для нее даром. Даже разночтения (толки) внутри одной религии чреваты кровопролитными конфликтами, пусть они и происходят внутри одного народа. Вы сами приводите такие примеры: никонианцы и староверы, некрасовцы и т.д., когда «в подобных идеологических и политических поляризациях эта кровь, то есть этнические русские оказывались по разные линии фронта».
Что ж, мы, этнические националисты, давно проповедуем тезис: идеологии и религии разделяют нацию, а объединяет – кровь. Но в этом случае тем более небезопасно образовывать в теле русской нации, в целом не имеющей отношения к исламу, – исламский анклав.

5. Вы утверждаете: «Принятие мною Ислама как не было обусловлено желанием примкнуть к "поразившей меня своим превосходством" в детстве силе, так и не влекло за собой смену одной "природной общности" на другую».
Возможно, Вы искренне так считаете.
Со стороны это смотрится совсем по-другому, поверьте.

6. Вы пишете: «В принципе, нравится Вам это или нет, но кровь никогда и не была субъектом мировой политики, особенно русская кровь».
Это, конечно, неверно. Любая национально-освободительная (и вообще этническая) война этой опровергнет. А, скажем, немцы 1930-х годов на эту реплику просто рассмеялись бы Вам в лицо.
Что до русских, то причина всех наших неурядиц действительно, на мой взгляд, в том, что мы никогда до сего времени не объединялись по принципу крови, находя другие, чисто внешние, а потому ложные основания для объединения. Из этого порочного круга пора выходить. Сегодня, когда нас не объединяет ни служение династии, ни территория, ни вера, ни идеология, именно сегодня в этих условиях пора, наконец, осознать, что кроме крови у нас, русских нет ничего общего, нас ничто не объединяет и объединить не может. Пора поставить принцип крови во главу угла и неуклонно ему следовать. Если мы хотим, конечно, уцелеть в веках, а не сгинуть, «аки обре».
Возможно, Вам, наполовину армянину, такой подход неорганичен, но что делать!

7. Вы почему-то записали меня в какие-то «религиозные националисты» и в сторонники имперского устройства России. Да заодно представили меня чуть ли не безбожником, атеистом. Моя персона и мои воззрения не являются предметом настоящего разбирательства, поэтому я ограничусь заявлением, что ни то, ни другое, ни третье не соответствует действительности. И это, в общем, всем хорошо известно. Но себя обсуждать мне не интересно.

http://a-sevastianov.livejournal.com/42785.html

8. Вы упрекаете меня в нетерпимости к русским, перешедшим в ислам: «Вне зависимости от того, что на деле они не переставали быть этническими русскими, из вашей мифологической "церкви русского народа" вы их фактически выписываете в "бездну национального предательства", подвергая своеобразной этно-идеологической анафеме».
Свою заметку я написал не для выяснения, чья религия лучше: это разговор пустой. Я лишь настаиваю, что русским надо либо создать, наконец, свою религию, в центре которой будет сам русский народ и его предки, либо придерживаться одной из своих национальных религий, а не пытаться позаимствовать в очередной раз чужую. Переход в чужую религию, даже из лучших побуждений, неизбежно ведет к национальному предательству. Вот и вся моя идея.
Осмелюсь заметить, что предают всегда только свои. Чужой предать не может по определению. Переход русского в ислам и означает, как раз, переход в чужие, предательство своей национальной идентичности. Выше я привел некоторые причины, почему это так. Здесь добавлю еще кое-что.
Во-первых. Я высокого мнения об исламской цивилизации, поскольку с давних пор увлекаюсь восточными культурами не меньше, чем западной. Рекомендую Вам ознакомиться с моей книгой: «Битва цивилизаций: секрет победы», там об этом много написано.
Но то, что религия ислама нам всегда была расово и ментально чужда – это факт. Особенно подчеркну: расово чужда. То есть – органически. Это важно.
Дело в том, что мозги человека, как давно отмечено антропологами и расологами, имеют не только расовые, но даже и этнические (племенные) особенности, что отражается в основных этнических эпифеноменах: языке, культуре, вере. К чему это приводит?
Национальное своеобразие всегда ищет способа выражения, и религия есть один из наиболее наглядных и убедительных таких способов. Как очевидно и то, что пересадка веры от расы к расе или от этноса к этносу так же небезопасна, как пересадка органов (если негру, к примеру, пересадить почки белого, они отвалятся и тот умрет). Помимо всего прочего, это и отказ от национального своеобразия, принятие устоев, образа мыслей и жизни чужого, а часто и враждебного народа.
Для краткого разъяснения приведу цитату из своей книги «Основы этнополитики»:
«Часто приходится слышать, что религиозная принадлежность, наряду с социальной и национальной, является платформой самоопределения человека и центром консолидации людских общностей. В силу своей, якобы, абсолютной изначальности, имманентности. Но так ли это на самом деле?
Возьмем, к примеру, основные мировые религии: христианство, мусульманство и буддизм. Что мы увидим сразу же, взглянув на карту их распространения? Мы увидим, что все они жестко привязаны каждая к определенной расе.
Так, христианство (если оставить в стороне поздние результаты католического миссионерства в Латинской Америке, Африке и Южной Азии), распространилось преимущественно среди народов большой изначальной расы европеоидов. Именно европеоиды решительно выбрали христианство для себя, стали для него основной биологической базой. Хотя христианство и зародилось у представителей вторичной расы (евреев-семитов), но было ими отвергнуто как девиация, а укоренилось – у белых европеоидов.
Буддизм еще в средние века распространился на большинство народов другой расы – монголоидной. Хотя буддизм возник у индоариев (европеоидов) как контроверза индуизму, но не смог вытеснить индуизм и сегодня утрачивает свои позиции на Индостане, но зато безраздельно господствует в Юго-Восточной, а отчасти и Центральной Азии, населенной монголоидами. Повторив в чем-то судьбу христианства, зародившегося как девиация религии одной расы, но затем подчинившего себе другую расу.
Мусульманство – и зародилось, и распространилось среди народов вторичной расы, расселенной в Передней Азии и Северной Африке (семитов и тюрков), хотя затем, в результате политики агрессивного, вооруженного прозелитизма, захватило и часть монголоидов, негроидов и разнообразных метисов.
Таким образом, расологическая проекция на религиозные предпочтения четко проявляется уже в первом приближении. Три большие религии в целом соответствуют трем большим расам – двум изначальным и одной вторичной».
Поменять одну мировую религию на другую – изнасиловать свою биологическую идентичность, это очевидно. У меня как этнического националиста, биологиста, это вызывает отвращение.
Один респондент, защищая Вас, написал, что видит в переходе Сидорова и его единомышленников в мусульманство – стремление «выразить свою русскость в исламском порядке»... Я не могу судить, насколько он проник в Вашу душу. Но на мой взгляд, им сформулирована мечта шизофреника, раздвоенной личности.
Надеюсь, он не прав, и с Вами все в порядке.
Во-вторых. Переход отдельных отщепенцев в иную веру всегда вызывал у основной массы их соплеменников резко негативную реакцию. И это, конечно, оправдано и справедливо.
Так, евреи, если кто-то из них обращался в христианство, читали по такому заупокойные молитвы, как по умершему.
Известно, как татары-мусульмане относятся к кряшенам (татарам-христианам), как эти отношения проявляли себя в истории (кряшены, к примеру, помогали русским при взятии Казани). Среди мусульман, переселившихся в последние полвека в Европу, бывали случаи перехода в христианство, но таким людям всегда грозило отлучение от семьи, от общины, настоящий остракизм, а то и смерть. Какая судьба ждет чеченца, жителя Грозного, если он публично перекинется в христиане? Среди осетин мусульман относительно немного, и они живут сами по себе, не смешиваясь. У русских чье-то окатоличивание всегда вызывало в обществе настороженность и отторжение, было проявлением фрондерства, вызовом обществу и власти.
Христиане, образовавшиеся в среде буддийских народов, как правило, пользуются безграничной веротерпимостью последних, однако не везде: в Японии в XVII веке, к примеру, сегуны-националисты решили покончить с «христианской заразой»: были распяты 23 католических священника и всех крестившихся неофитов вырезали...
Такое отношение возникает на самом глубинном, инстинктивном уровне. Здоровые, сплоченные народы ощущают именно национальное предательство вероотступников, разрыв глубинной связи с ними, ощущают угрозу разложения, разъединения этноса, исходящую от таких людей.
В-третьих. Нация это кровь и история. Не только связь с живыми соплеменниками, но и связь с предками, с отцами-дедами-прадедами, непоправимо разрушается при перемене веры. Между тем, фактор связи с предками основополагающ для любого нациегенеза.
Сегодня русский нациегенез в очередной раз, после крещения Руси и петровских реформ, вступил в начальную фазу. Пользу или вред этому процессу несет с собой исламизация части русских?
Русский христианин связь с предками имеет априори; русский, принявший родноверие, такую связь также обретает. Понятно, что вероотступником не могут назвать друг друга ни родновер, ни православный христианин, ибо перед нами варианты исторических (для нашего времени) религий нашего народа.
А русский, принявший ислам? Нет, наоборот, он рвет все связи с предками, закладывает основу для новой идентичности, которая вовсе не обязательно станет русской.
Еще раз повторю: исторические отношения русских и мусульман омрачены веками кровавого противостояния. С татарами, с турками, с персами, с народами Кавказа. Сегодня это противостояние продолжается в виде борьбы с волной мусульманской иммиграции, с экспансией, захлестнувшей Европу и Россию. Борьбы, кстати, тоже не бескровной: сотни приезжих и десятки русских юношей уже лежат в сырой земле.
Если кто-то надеется исправить «заблудший» русский народ силой, навязав ему массовым порядком нормы шариата, то окрестные инородцы-мусульмане, конечно, скажут ему спасибо и всячески поддержат. И когда русских мужчин в результате максимально выбьют, наши земли, наше имущество, наши женщины, наши дети перейдут в инородческие руки.
Если же вы лично и персонально меняете свою религиозную идентичность с присущей русским на присущую мусульманам, вы тем самым меняете в себе и вокруг себя вектор вековечной русской этнополитики. Что с точки зрения русской истории, в том числе современной, представляется по меньшей мере противоестественным. Сами же вы при этом переходите в чужой лагерь. Разве это не очевидно?
Самое убедительное подтверждение этому, повторюсь, – многочисленные факты вербовки русских мужчин и женщин, принявших ислам, под знамена джихада. Смертники и смертницы, русские шахидки: вот феномен, наставивший меня на правильное понимание проблемы. Заставивший высказаться на резко обострившуюся тему.
И Вам, Вадим, тут возразить нечего, извините. Да Вы и не возражаете…

9. Вы привели аргумент, который, при ближайшем рассмотрении, работает, по-моему, против Вас: «Вот, уважаемые Вами (и есть за что) китайцы взяли и признали в качестве защищенного законом меньшинства мусульман из числа этнических китайцев (хуэй), гарантировав им широкую религиозную автономию в обмен на лояльность Китаю. И всем хорошо – и обычным китайцам, и китайцам-мусульманам. А для русского националиста даже сохраняющий этническую идентичность русский мусульманин все равно враг, потому что русский национализм есть не прагматическая доктрина защиты собственных этнических интересов, а орудие в руках того или иного внеположенного идеологического проекта… Если бы Вы, Александр Никитич, были действительно этническим националистом, каковым себя позиционируете, Вы подобно китайцам попытались бы сохранить в едином пространстве этнической общности новый ее подвид, субэтнос русских мусульман (русские хуэй). Но вместо этого Вы в очередной раз наглядно показали, что русский этнический национализм – это миф, ширма, призванная скрывать интересы тех или иных интернациональных идеологических проектов».
Ну, что ж, охотно отвечу русскому хуэю.
Обвинение националистов в том, что ими играют/прикрываются интернационалисты, столь же неново, сколь и бездоказательно, на этой демагогии я не стану задерживаться.
А вот насчет китайской политики поговорим. Как Вам известно, в своих религиозных воззрениях, да и во всем своем мировоззрении вообще, китайцы исходят из одного-единственного принципа: принципа пользы. В мире нет более прагматичного народа. Именно в поиске пользы они стремятся обрести (и обретают, на мой взгляд) истину. Должно быть, поэтому их основная религиозная основа – конфуцианство – не является собственно религией, это свод философских и этических правил. Отсюда и их повышенная веротерпимость: большинство ханьцев склонно к буддизму, но есть христиане, есть мусульмане, были когда-то даже иудеи (после революции все сбежали, кто в Гонконг, кто в Израиль) и т.д.
Однако эта веротерпимость строго дозируется в зависимости от политической ситуации и государственных, опять-таки прагматических, интересов.
Позвольте напомнить Вам печальную судьбу Синцьзяно-Уйгурского региона, который де-факто перестал существовать как мусульманский анклав. В результате удельный вес мусульман в Китае резко снизился.
Позвольте напомнить и о тысячелетней экспансии китайцев в Среднюю Азию, резко активизировавшейся с 1990-х гг. Не узбекские и таджикские иммигранты угрожают сегодня ханьцам и их идентичности, а строго наоборот: происходит обвальная китайская иммиграция в Казахстан, республики Средней Азии.
Итак, говорить сегодня о какой-либо мусульманской угрозе для Китая и китайцев не приходится. Могут ли на этом политическом фоне правители Поднебесной позволить крайне незначительной части китайцев принять ислам на условиях абсолютной лояльности? Почему бы и нет…  К сему замечу, что коммунистические правители Китая, все получившие свою долю интернационалистский закваски, являются скорее патриотами, чем националистами, и исходят из приоритета государственных, а не национальных интересов, хотя неуклонно ведут политику ассимиляции меньшинств и наращивания удельного веса ханьцев.
Признаюсь Вам, что будь я правителем России, то с государственнических позиций относился бы к русским мусульманам точно так же. Лояльны? Вот и ладушки! Не требуем же мы большего от татар или ингушей и прочих этнических мусульман, не приглашаем их податься в русские или креститься. (При этом я самым жестким образом покончил бы с нашествием мусульман на русские земли и не допустил бы политизации исламистов в России.) Разумеется, я не поощрял бы переход русских в ислам, но и не отталкивал бы их от себя.
Но я не простоватый патриот-государственник, а русский националист. Для меня права и интересы нации первичны, приоритетны, а интересы государства – вторичны. Я понимаю: любой ущерб, понесенный русской нацией, в конечном счете обернется ущербом для России. Этим пониманием и продиктована моя позиция.
Я хорошо отношусь к мусульманам в целом. Я жил среди них полгода и пришел к выводу о том, что в их жизни очень многое устроено правильно, хорошо, и что с мусульманами можно и нужно дружить, искать взаимопонимания, союзничать против общего врага.
Я хорошо отношусь и к исламу, как одной из многих религий. Не идеализирую, но и не демонизирую его. Я считаю, что любая религиозность лучше атеизма.
Но я плохо отношусь к переходу русских людей в ислам. Потому что вижу в этом вполне реальную угрозу для моего русского народа, вижу предательство его интересов. Я говорю об этом прямо, не лукавя из прагматических соображений. Никто не выталкивает вас, русских мусульман, из состава русского народа (на мой взгляд, вы делаете это сами), но оценку вашего выбора извольте выслушать глаза в глаза.

10. Вместо заключения.
Национализация религий, на мой взгляд, это неизбежный мировой тренд. В основе же национальной религии необходимо и всегда должен лежать культ предков. Которые у русских – одни, у евреев – другие, у чеченцев – третьи и т.д. У каждого народа – свои, в общем. Без этого главного правила никакая национальная религия невозможна...
Думаю, нам многому следует научиться в этом смысле у помянутых Вами китайцев с их конфуцианством – мудростью, возведенной в ранг религии. Прежде всего – именно отработанному в тысячелетиях культу предков, приоритету семейности. Уже этим одним они заслужили грядущее величие.
Надо следовать примеру лучших, победителей. Реванш Китая неизбежен, ergo…
Исламскому же миру, по моим прогнозам, победы не видать, кроме, разве что, пирровой и временной, за счет чисто этнодемографического фактора. Соответственно, русским не стоит заботиться о том, чтобы примкнуть к этому миру, слиться с ним. Союз – да: но не слияние!
Надо искать свой путь.

Александр Севастьянов

http://a-sevastianov.livejournal.com/43184.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #17 : Сентябрь 25, 2013, 10:41:36 am »
ПОЛЮБИЛ ЛИБЕРАЛ НАЦИОНАЛИСТА…


…И в мерзостной игре
Жида с лягушкою венчают.
А. С. Пушкин


Историческая передышка, переживаемая сегодня Россией после бурных и трагических перемен в нашей стране и перед роковыми и катастрофическими событиями, надвигающимися на весь мир, обозначает не что иное как переходный период от одного вполне определенного общественного проекта (устройства) – к другому.

Причем вполне понятно, с чем мы расстались: советский строй, коммунистическая парадигма и перспектива, развитой социализм (в иной трактовке – социал-феодализм). Это все разрушено, развенчано и не имеет шанса на восстановление.

Гораздо менее понятно, что – какое общество – нас ожидает. Разрушительным для прежнего строя тараном послужила либерально-демократическая идея, легшая в основу преобразований («реформ») и обусловившая важнейшие опоры нового строя в экономике. Однако судьба данной идеи настолько очевидно под вопросом, что многие ее адепты открыто говорят о крахе либерального проекта и о том, что он не имеет будущего в России.

 
 Логика истории подсказывает, в том числе на примере всех без исключения бывших республик СССР, что нам суждено развиваться в сторону национального государства. Однако никаких гарантий для такого развития я лично не вижу, хотя хотел бы видеть. И напротив, вижу многие факторы и силы, противодействующие ему. Как реакционные, консервативные, травмированные переменами и ностальгирующие по имперскому (в т. ч. советскому) «светлому прошлому», так и числящие себя на службе прогресса и отрицающие саму идею национального государства во имя торжества нового «светлого будущего» – глобализма-космополитизма и неограниченных либеральных ценностей. Не говоря уж о тех контингентах, имеющих власть, для которых установление национального государства будет означать конец вседозволенности и раздербанивания страны.

Таким образом, сегодня в России включены и действуют весьма мощные движущие силы истории, но имеющие разнонаправленные векторы. Наше общество преисполнено национальными и социальными противоречиями как никогда с 1917 года. Нелепо думать, что разрешение этих противоречий будет безболезненным. Это не значит, что нас ждут в открытом виде революция и гражданская война – для этого у нас слишком низкая рождаемость, а с ней и пассионарность, готовность идти на жертвы и т. д. Но неготовность идти на жертвы не означает, что их удастся избежать. Желающего судьба ведет, говорили древние, а нежелающего – тащит.

Среди наиболее влиятельных общественных сил, формирующих образ будущей России, мы видим две, на мой взгляд, взаимоисключающие: либералов и русских националистов. У первой – огромные ресурсы: финансовые, информационные, организационные (особенно, если учесть, что либералы-западники составляют основу как оппозиционной контрэлиты, так и правящей элиты). И практически полное неприятие у абсолютного большинства, свыше 90%, граждан России. У второй – максимальная динамика роста, огромная скрытая (латентная) поддержка населения, приз народных симпатий. И практически полное отсутствие вышеозначенных ресурсов.

Такой расклад порождает мечты и надежды у каждой из сторон. У либералов – как бы попользоваться народной поддержкой за счет националистов? У националистов – как бы обрести толику ресурсов за счет либералов? В результате принципиальные политические противники порой оказываются склонны к вполне беспринципному политическому союзу. Так возникает вполне противоестественный проект национал-либерализма, сочинителей которого можно встретить по обе стороны баррикад.

Почему я считаю данный проект противоестественным?

Либерализм и национализм в принципе противоположны – истинно, онтологически. Как минимум по двум причинам.

Во-первых, если либерализм выражает идеалы и мотивы индивидуализма, то национализм, как и социализм, выражает идеалы и мотивы холизма (от английского whole – целый). Индивидуализм постулирует приоритет личности над обществом и государством, холизм – наоборот, постулирует приоритет общественного (классового либо этнического), а значит и государственного, над личным. При этом социализм имеет в виду классовый аспект холизма, а национализм – этнический.

Проблема очень проста в своей основе и является зримым выражением закона диалектики о единстве и борьбе противоположностей. Которые в данном случае борются в едином существе интеллигента. Чтобы стать истинным националистом, интеллигенту следует отказаться от индивидуализма и поставить себя на службу целому: в данном случае – своей нации. Всё просто. В теории. И с огромным трудом осуществимо на практике.

Во-вторых, западничество, неотделимое свойство либерализма, в принципе не пристало какому бы то ни было национализму, кроме национализма стран и народов Запада, к которым Россия и русские не относятся. Отрицание русского национального своеобразия в пользу европейской идентичности однозначно свидетельствует: перед нами не русский националист – либо и вовсе нерусский националист. По определению не может быть националистом тот, кто добровольно предпочитает чужую идентичность – своей собственной, природной, кто чужой эталон ставит выше своего. Это вполне самоочевидно.

Здесь не место подробному рассмотрению указанной проблемы. Достаточно, если читатель поймет простую вещь: быть одновременно националистом – и анархистом, оголтелым демократом или последовательным либералом нельзя в принципе. Эти позиции не сочетаемы.

Обеспокоенность либералов

Несовместимость либерализма и национализма вызывает сегодня обеспокоенность либералов как залог их исторической обреченности в России.

Это связано с тотальным неприятием в нашей стране «реформ», продиктованных либералами, начиная с Гайдара. Огромное большинство интеллигенции – причем именно второго порядка, т. е. обслуживающей духовные потребности самой же интеллигенции – оказалось на мели в царстве чистогана, испытывает нужду и разочарование. И это не фантомные боли в отрезанной «социалистической» ноге, а результат вполне объективного сравнения нынешнего положения, скажем, профессуры или писательского корпуса, с положением при советской власти. Да, правдолюбцам и правдоискателям диссидентского склада было хреново в СССР, но их-то было ведь меньшинство! Можно не обращать внимания на ностальгирующих ветеранов культурного фронта, но достаточно прочесть, к примеру, совершенно документальную книгу Валентины Антиповой «Повседневная жизнь советских писателей. 1930-1950-е гг.» (М., 2005), чтобы ощутить гигантскую пропасть между нашим временем и той эпохой, когда государство по-настоящему заботилось о своем интеллектуальном резерве.

Но самое главное: перспектива коренных перемен в условиях жизни как интеллигенции, так и абсолютного  большинства русского населения даже не просматривается. И причина этого, как совершенно верно отмечают наши либералы (например, прозорливый Игорь Юргенс), заключается в самом русском населении, которое отнюдь не собирается переделывать свою ментальность, менять образ мысли и деятельности. За двадцать постперестроечных лет в корне изменилась вся наша жизнь, ее основы и принципы обустройства, а вот лестница приоритетов у нашего народа осталась практически неизменной. Об этом свидетельствуют социологические опросы. «Например, на вопрос: “Какое у вас самое заветное желание?” – 23% россиян пожелали ”жить в гармонии с собой и окружающим миром”, ”обрести настоящее счастье” (11%), ”найти счастье в браке”, ”избавиться от неуверенности”. Порой они желают ”улучшить свое материальное положение”, очень редко – ”открыть свое дело” или “совершить выгодную сделку” (1%)»[1].

Мечтательный и непрактичный характер русского человека очень четко виден из этих цифр: непонятно, как можно улучшить свое положение, если не заниматься предпринимательством? Только на чудо, на щучье веленье надеяться… Или, что привычнее, а главное – органичнее для нас, на государство.

Когда мы сетуем на слабость и незрелость на данном этапе русского национального капитала, на непропорционально большое количество нерусских бизнесменов, следует вспомнить приведенные данные. Русский человек вполне способен развивать предпринимательскую деятельность (примеров много), но в массе не желает этого делать. Государственный патернализм для русских – не просто привычный образ мысли, но фундаментальная основа мировоззрения: если наше государство о нас не заботится – на черта оно вообще нужно?! Логика железная.

Понятно, что при таком раскладе, когда 99% населения внутренне не стремится ни открыть свое дело, ни совершать выгодные сделки, шансов обрести деньги, а с ними свободу от государства, у этих людей нет. Что им, в таком случае, либеральная пропаганда? Колебание воздуха, не более.

Понятно, что либеральный проект с неизбежностью должен был провалиться – и таки провалился в России. В ходе политических баталий, растянувшихся на всю предвыборную, выборную и поствыборную кампанию 2011–2012 гг., выяснилось, что либерально настроенная публика составляет чуть более 7% населения (ее совокупное количество выражает цифра проголосовавших за Михаила Прохорова, консолидировавшего голоса данного контингента). В то время как публика патриотического толка, категорически не принимающая либерального курса и готовая предпочесть ему что угодно и кого угодно (совокупный электорат Путина, Зюганова, Жириновского и Миронова) представляет свыше 90%.

Задолго до выборов свой провал отметили, скрепя сердце, наиболее умные, дальновидные либералы. И отреагировали по варианту: «Не можешь удушить – возглавь!». Все мы знаем этот классический принцип, изложенный еще в «Катехизисе еврея в СССР». Поэтому не приходится удивляться, что уже давно в либеральных кругах (преимущественно-таки еврейских) не прекращаются попытки поженить либерализм с национализмом. По мере усиления позиций национализма такие попытки тоже усиливаются.

Вначале активнее других этим занимался директор Института национальной стратегии Станислав Белковский и аффилированные с ним структуры и люди. С этой целью им была инспирирована 8 июня 2008 года конференция «Новый политический национализм», на которой состоялся альянс ряда русских организаций (ДПНИ, «Великая Россия», РОД) с набиравшим известность Алексеем Навальным, только-только еще выскочившим из «Яблока», но имевшим репутацию либерала. Комментируя то событие четыре года назад, газета «Коммерсантъ» писала: «Главное, что удалось договориться с Навальным, который возглавил кампанию против экстремистов, добился, что лозунги типа “Россия для русских” сняты, развернул дискуссию, в частности, о цивилизованном обращении с мигрантами»[2]. А сам Белковский откомментировал коалицию так: «Предмет этого собрания состоял в первую очередь в поиске идеологического синтеза, то есть соединения социальных, националистических и либеральных идей. Два года назад я назвал это национал-оранжизмом. Именно этот синтез обеспечил успех оранжевой революции на Украине в 2004 году, а в 2003-м – приход Михаила Саакашвили к власти в Грузии»[3].

Мероприятие оказалось с дальним прицелом: посеянные тогда всходы весьма густо взошли на Болоте имени Сахарова. Успех?..

Помимо Белковского той же проблемой – синтеза национализма и либерализма – озабочены и иные инстанции, к примеру, упомянутая Высшая школа экономики и ее шеф, бывший учитель Егора Гайдара и министр в его правительстве  Евгений Ясин. Анализируемый ниже учебник Т. Сидориной и Т. Полянникова «Национализм. Теории и политическая практика», подготовленный для ВШЭ, в значительной мере посвящен решению данной задачи.

Далее. Как стало известно, именно фонд «Либеральная миссия» проводит исследование «Национальная политика: либеральный проект» под руководством Эмиля Абрамовича Паина, долгое время бывшего советником по национальной политике у Ельцина. Первый семинар в рамках проекта был посвящен… проблеме русских в России, истории и перспективам государственной национальной политики в отношении этнического большинства нашей страны. Эти вопросы обсуждали участники проекта Игорь Кузнецов, Владимир Мукомель, Эмиль Паин, а также их единомышленники и оппоненты Лев Гудков, Надежда Лебедева, Валерий Расторгуев. Вел обсуждение Евгений Ясин.

Как видим, проблемой синтеза либерализма и национализма давно и всерьез занялись наиболее острые, продвинутые умы противника. Налицо их общая нешуточная озабоченность и общее направление усилий. Удержать власть над Россией с помощью компромисса и/или альянса с националистами, чьего неизбежного возвышения они не без оснований опасаются, вот их сверхзадача.

Для этого необходимо перехватить инициативу в национальной политике. Прежде всего – в ее стратегическом аспекте: переходе к Русскому национальному государству.

Этой задаче оказались посвящены усилия ряда представителей либеральной мысли, причем как в России, так и за рубежом.

Либералы за Русское национальное государство. Игорь Яковенко

Едва ли не первая попытка в интересующем нас направлении была предпринята Игорем Григорьевичем Яковенко, доктором философских наук, профессором кафедры истории и теории культуры РГГУ, правозащитником, членом правления Фонда «Институт Развития», Ассоциации политических экспертов и консультантов, Философского общества РАН, Научного совета по комплексной проблеме История мировой культуры РАН и т. д.

Яковенко – личность незаурядная. По базовому образованию инженер-механик (Московский Лесотехнический институт); если верить Википедии, в 1999 году защитил кандидатскую диссертацию, а через год, в 2000 году, сразу же докторскую по теме «Национальные интересы как социокультурный феномен. Теоретический анализ на примере России». В 2005 в соавторстве с А. Ахиезером и И. Клямкиным выпустил книгу «История России: конец или новое начало?», а в 2011 году в соавторством с А. Музыкантским – «Манихейство и гностицизм: культурные коды русской цивилизации».

В «Автобиографии», размещенной в Рунете, он написал о себе в третьем лице так: «Яковенко развернуто исследует проблему соотношения либерального и традиционного сознания, динамику утверждения либеральных ценностей, те коллизии, которые возникают в ходе утверждения либеральных идей в России».

Эта интригующая заявка вполне адекватно расшифрована им в публичной лекции, опубликованной в «Новой газете»:

«Масштаб кризиса, который переживает Россия, не осознан. Его прячет в подсознание слабая человеческая психика, маскирует идеология, затушевывает благоприятная конъюнктура цен на энергоносители. Реально Россия сходит с исторической арены.

Альтернатива радикальной трансформации – распад социокультурной целостности России (русский мир, русская цивилизация). Либо эта территория попадает в другие цивилизационные круги, и местное население включается в эволюцию, по преимуществу заданную неимманентной логикой. Либо на этих пространствах происходит новый цивилизационный синтез, и рождается качественно новая цивилизационная модель.

Локальная цивилизация в ситуации кризиса исторического снятия обречена на трансформации, поскольку системообразующие основания перестали эффективно вписывать носителя культуры в мир. Система культуры переживает распад, связи между элементами ослабли, “твердые” носители традиционного качества маргинализованы и т. д. Произошло самое главное – культура критически утратила эффективность. Массы носителей не осознают и не формулируют этого. Данная истина табуирована к осознанию и произнесению. Однако люди переживают и схватывают это обстоятельство на дорациональном уровне и соответственно выстраивают свое поведение.

После 1990 года из СССР/РФ выехало не менее 5 млн человек. Масштаб процесса свидетельствует о том, что качественная дистанция между советским/постсоветским русским и средой евроатлантической цивилизации уменьшилась настолько, что модернизированные русские легко включаются в западный мир. Латвия и Литва дали миру феномен “еврорусских”. Там исходно русскоязычные эффективные бизнесмены и менеджеры легко вписываются в европейские структуры и составляют серьезную конкуренцию местному бизнесу. Иными словами, стоит убрать имперский эгрегор и поместить прагматичного русского в нормальное социокультурное пространство, как он начинает жить в соответствии с иными нормами, ценностями и ориентирами. Разумеется, такая перестройка требует мобилизации всех экзистенциальных ресурсов и обходится дорого, но она возможна, и это – главное…

Необходима сознательная стратегия разделения общества на людей вчерашних и сегодняшних. Вчерашним создают комфортную социально-культурную среду и условия пристойного доживания. Сегодняшним – пространство адекватного саморазвития, дистанцированного от исчерпавшего себя исторического качества» [4].

Что ж, вполне ясно выраженная стратегия классического прозападного либерала. В соответствии с нею выстраиваются рекомендации с позиций акцентированного индивидуализма:

«Российская традиция есть традиция социоцентричного общества. Необходимо трансформировать этот комплекс и сформировать персоноцентристскую целостность. Это можно сделать единственным способом: разрушая ядро отторгаемой системы…

Самая жесткая борьба приверженцев старого и нового в данном случае – самый короткий и наиболее надежный путь инверсии, закрепляющей новую установку. Следование изживаемым ценностям должно быть связано со смертельной опасностью».

Коротко, ясно, откровенно, без сантиментов. Вопреки только что данному обещанию обеспечить вчерашним людям «комфортное доживание».

Никакого «доживания» не будет. Перед нами не что иное как объявление войны не на жизнь, а на смерть: от лица либералов – всему русскому народу, всей России какая она есть и какой, по их мнению, больше быть не должно.

Методы войны предлагаются самые разные – от вышеобъявленных физических (на уничтожение) до ментальных. Не мытьем, так катаньем. Например, путем отказа от русских народных сказок, воспитывающих «не ту» личность.

Или путем воспитания поколений циничных демагогов, способных с одинаковой убедительностью доказать прямо противоположные тезисы: «В старших классах дискуссия устраивается регулярно. Каждый учащийся должен несколько раз выступать в дискуссии. Учащиеся должны выступать с взаимоисключающих позиций: за введение смертной казни и за отмену, за автократию и за демократию, за империю и за национальное государство…». Наличие убеждений и принципов этой схемой не предусмотрено, они попросту выжигаются каленым железом при такой системе воспитания.

Или таким путем: «Стратегия разрыва преемственности в воспроизводстве социокультурной целостности. Необходимо обучение за рубежом. Должно сложиться неписаное правило: начиная с некоторого уровня (руководитель федерального департамента, замминистра, начальник отдела канцелярии администрации, парламента и премьера, генерал-лейтенант) обязательно высшее образование за рубежом, связанное с проживанием за границей не менее четырех лет. Учеба за рубежом должна стать нормальной практикой для тех, кто желает делать карьеру в России. А армия должна будет делать это в обязательном порядке, направляя на обучение, скажем, 500 молодых офицеров каждый год».

Сверхзадача всех подобных манипуляций одна: полный отказ от русской идентичности и безоглядное встраивание в «европейский контекст». Главная задача – голубая мечта либерала: радикально переделать «мышей в ежиков», русских – в европейцев. Не стесняясь средствами. Так сказать, полная и безоговорочная капитуляция русскости перед лицом победителя – Запада.

Однако, как ни странно, еще в 1996 году Игорь Яковенко опубликовал статью под названием «От империи к национальному государству. Попытка концептуализации процесса»[5], проявив недюжинную дальновидность и предвосхитив развитие дискурса.

О чем там говорится? Да вот именно об этом же самом.

Обширная статья Яковенко носит чисто теоретический характер. Здесь автор еще избегал практических рекомендаций и даже не давал таких капитальных общих установок, как в цитированном выше тексте. Зато он первым как теоретик с такой откровенностью выразил истинный политический интерес либерального сообщества: «Нас интересует проблема: как развести исторические перспективы образующего государство этноса в империи, с одной стороны, и национальное государство – с другой».

Что это значит? А вот что. Империя как форма политического бытия России себя изжила и неизбежно будет заменена национальным государством. Как бы сделать так, чтобы это национальное государство не стало русским, не жило по-русски? Задача кажется невозможной, но надо четко поставить ее и тем самым сделать первый шаг к ее решению. Свой окончательный ответ Яковенко предложит спустя много лет, в 2012 году через «Новую газету».

Свою статью 1996 года Яковенко начинает со вполне банальной констатации того факта, что все империи рано или поздно заканчивают свое существование, давая жизнь вызревшим в их недрах национальным государствам. Автор настаивает на этом отнюдь не потому, что чает прихода Русского национального государства и стремится обосновать и ускорить его. Нет; но как демократ и либерал, Яковенко особенным образом экстраполирует свой вывод на судьбу СССР, которому не симпатизирует: «В советской версии империя дожила до середины 80-х годов нашего века, когда имперский принцип полностью исчерпал себя, и стала последней из мировых империй. Ее крах закончил эру великих империй в истории».

Впрочем (опять-таки как демократ и либерал) Яковенко еще менее расположен к империи Романовых, в сравнении с которой он даже готов признать ряд преимуществ СССР: «Стадиально Советский Союз был безусловным шагом вперед относительно унитарной Российской империи. В рамках СССР складывались основы регионального представительства, формировались местные элиты, развивались национальные культуры колониальных окраин. Наконец, формировались национально-освободительные движения. Все это и составляет объективное содержание истории посттеократических империй. В советской скорлупе вызревали организмы будущих независимых государств».

Разумеется, со всем сказанным можно бы и поспорить. Во-первых, нет никаких оснований хоронить имперскую идею, которая лишь изменила свои масштабы в эпоху глобализации и ярко проявляется, например, в лице неоколониальной империи США. Тот факт, что конкретный СССР – еще вчера сверхдержава – неожиданно и добровольно сошел с дистанции и лишился возможности определять судьбы мира, ничего не меняет в принципе. Во-вторых, на мой взгляд, все перечисленные отличия Советского Союза от Российской империи – есть свидетельство нашей глубокой деградации, а вовсе не «шаг вперед». Ведь именно указанные обстоятельства и обеспечили крах страны. Но в данном случае все эти замечания не так уж и важны.

Куда важнее отметить серьезное противоречие в рассуждениях Яковенко. Дело в том, что он, как положено философу-идеалисту, преувеличивает роль идей в истории человеческих сообществ (знакомый нам со времен Просвещения и давно развенчанный тезис «идеи правят миром»). Он считает, что «Базовым интегратором национального государства выступает нация. Нация обнаруживается в национальном самосознании, которое и выступает как сила, рождающая и воспроизводящая такое государство».

Это смелое заявление не имеет под собой почвы: национальное самосознание никогда в истории не являлось первопричиной государства, создание какового диктуется совсем другими обстоятельствами. Яковенко же усугубляет свой тезис применительно к такой специальной форме государства, как империя:

«Со становлением мировых религий империя – это прежде всего Идея. Средневековым человеком империя осознавалась как проекция высших сакральных истин на пространство геополитической реальности, как воплощение Божьих Замыслов. …Если базовый интегратор национального государства – нация, то базовый интегратор традиционной империи, на наш взгляд, – Идея. Она воплощается в ценностях Веры (идеологии) и особом социокультурном комплексе – имперском сознании… Рациональный компонент имперского понимания собственных интересов неотвратимо сочетается с иррациональными сверхцелями».

Разумеется, имперские экспансии и аннексии всегда требовали религиозной или, на худой конец, идеологической санкции ради прикрытия амбиций имперского этноса и/или его элиты. Но принимать этот флер за истинный движущий мотив имперского строительства может либо очень наивный, либо очень лукавый человек.

Зачем понадобился подобный тезис Яковенке? Не знаю. Возможно даже, он сам не до конца продумал его последствия, поскольку в свете данного тезиса каждому ясно, как божий день, что у России сегодня не только нет, но и быть уже не может никакого имперского будущего. Потому что предложить новую интегрирующую разные народы идею или веру она не в состоянии. Ни православие, ни коммунизм, отработавшие свой интеграционный ресурс, на эту роль уж не годятся, а ничего другого в обозримом будущем не предвидится. А значит, впереди может быть либо Русское национальное государство (главная скрепа – не идейная, а этническая, кровная), либо аннигиляция страны, раздел ее территории и вымирание русских или их трансформация в новые этносы.

Мог ли присяжный либерал-западник сознательно внедрять такое понимание в умы читателей? Вряд ли. Однако понятное желание подорвать имперскую парадигму и/или помечтать об аннигиляции России и русских, видимо, заслонило альтернативу РНГ…

Лично я как историк-материалист не думаю, что идея может быть базовым интегратором (т. е. основной скрепой) в обход нации, т. е. государствообразующего народа, даже в империи. Разве единство СССР могло бы существовать на базе коммунистической идеи, если бы не было таких скреп (интеграторов), как русская нация, компартия, армия, КГБ?! Нет, конечно. Да и создан СССР был вовсе не идеей, а пулей и штыком, через войну, в т. ч. гражданскую, экспансии и зачистку национальных элит. Идеократы, бывшие в ничтожном меньшинстве, лишь шли вослед военным и чекистам, они могли воспитывать новые поколения, но не в силах были переделать мозги основной массе населения, воспитанной до революции.

Подобные примеры были и в древности. Скажем, индоарии вначале силой оружия завоевали, покорили дравидов Индостана и превратили их в низший класс, в шудр, а затем закрепили это классовое расслоение с помощью религии, законов Ману, превратив классовое общество – в кастовое.

Но вот важнейший вопрос: может ли быть национальная идея, национализм – интегратором империи? Как ни странно – да, может.

Примеры – два мощнейших имперских государства ХХ века:

1. Британская империя, которая никакой интегрирующей идеи не несла ни индейцам, ни индусам, ни шотландцам и ирландцам, кроме лютого английского национализма, хотя и не декларировала это. Правда, английский национализм, даже употребленный по умолчанию, никого, кроме самих англичан, понятное, дело, интегрировать не мог. Но этого и не требовалось, пока у них была сила. А силу давала именно английская национальная (этническая) интеграция, английская солидарность, сплоченность – ничто иное.

2. Третий Рейх, который идею немецкого национализма, способную интегрировать, консолидировать, конечно же, только немцев, выразил вполне официально на государственном уровне. Что действительно бесконечно сплотило немцев против всех, но зато и всех – против немцев.

Признаем, что какие-то универсальные сакральные цели ни британским, ни германским проектом не предусматривались. Оба проекта были абсолютно и откровенно этноэгоцентрическими, хищническими и материалистическими.

Однако констатируем: в определенном смысле Великобритания и Третий Рейх были в одном лице и империей, и национальным государством. Как видим, одно другого не исключает. Причем крах Третьего Рейха вовсе не служит доказательством нежизнеспособности такого варианта, поскольку был обусловлен внешними причинами, которые не коснулись Великобритании – и она уцелела в войне, хотя по внутренней националистической сути ничем не отличалась от Третьего Рейха.

Как объясняет этот факт Яковенко? Он не касается напрямую это выразительной пары, но утверждает, что «в истории Нового времени реализуются еще две типологические единицы – колониальная империя и империя посттеократическая… Колониальные империи – образования паллиативные. Они возникали на фоне становящихся национальных государств. Молодая нация, исходя из эгоистических интересов, приращивала к своей территории заморские владения, превращая их в объект эксплуатации. При этом ни о каком взаиморастворении или создании единой целостности и тем более целостности, заданной трансцендентной Идеей, переживаемой как вселенский проект, не было речи».

Казалось бы, это все как раз о Великобритании и гитлеровской Германии. Но следующее утверждение Яковенко ставит его концепцию под сомнение: «Колониальные империи обладают заморскими территориями. Традиционные же, как правило, покоряют тех, кто рядом, хотя могут иметь и территории за морем. Если колониальные империи эксплуатируют прежде всего колонии, то традиционные часто эксплуатируют метрополию жестче, чем инородческие провинции».

Перед нами явная натяжка. Я не вижу примеров таких «традиционных» империй, кроме России. Но один пример – это еще не доказательство. Напротив, сравнение империй Великобритании (колониальной) и Третьего Рейха (традиционной) опрокидывает данное суждение.

Таким образом, ничто не мешает нам подвести черту под рассуждениями Яковенко и сделать важный вывод: национальное государство, объединенное сознательным и жестким национализмом «имперообразующего этноса» (такое определение находит Яковенко для русских, в частности) вполне способно существовать под именем империи, будь она «колониальной» или «традиционной». Была бы на то воля.

Либералы за Русское национальное государство. Шломо Занд

Статья Яковенко оказалась первой ласточкой, заявившей важность темы русского национального государства (РНГ) для либерального дискурса. Но не последней.

Показательно свежее интервью, взятое журналом «Эксперт» у Шломо Занда, профессора Тель-Авивского университета и парижской Высшей школы социальных наук, где он защитил с отличием докторскую диссертацию[6]. Занд – завзятый конструктивист, автор книги с характерным названием «Кто и как изобрел еврейский народ», в которой он, в соответствии с учением Бенедикта Андерсона, пытается уверить нас, что еврейской нации не существовало до XIX века, а ее формирование происходило внутри националистических процессов Германии и других европейских стран. Наивное псевдоучение для еще более наивных учеников, не сведущих в еврейской истории. Но нас сейчас занимает лишь его преломление в отношении России, ее будущего.

Интересно вот что. Позиция известного либерального журнала, выраженная в тексте автора интервью Ольги Власовой, на первый взгляд вполне националистична: «Без создания прочной нации страна не может надеяться на экономическое преуспевание, а без построения национального государства у России нет никаких позитивных перспектив».

Получается, мы с ней заодно? Но автор тут же торопится очернить нас, своих главных конкурентов: «Правда, даже согласившись с необходимостью национального строительства, российское общество и государство не видит инструментов для начала этого строительства. А оттого зачастую становится жертвой маргинальных трактовок и течений (маргинальное по своему идейному строю движение русских этнических националистов разных видов или же сталинистов отпугивает своей риторикой разумную и активную часть общества, ищущую основания для формулирования своей идентичности)» [7].

За такими основаниями журнал обратился не к нам, а к Шломо Занду как верховному авторитету: на какой базе в России надо строить национальное государство…

И что же, какой ответ получен в результате?

Шломо Занд считает провальной теорию и практику национального строительства в России – как имперской (при Романовых), так и советской. При этом он исходит из классического конструктивистского представления о нации как согражданстве:

«Русский национализм, укорененный на основании Русской православной церкви, был недостаточно гражданским и открытым для вовлечения культурных и языковых меньшинств, таких как украинцы, поляки, литовцы и так далее… В XIX веке русский царизм не смог преуспеть в том, что удалось сделать, например, Франции и Англии, – создать такой вид открытого гражданского национализма, который мог бы вобрать в себя различные части Российской империи…

1989-й и 1991 годы показали, что русский коммунизм не справился с национализмом, в то время как другим коммунистическим режимам это вполне удалось: возьмите Китай или Корею…».

Отсюда хорошо видно, что Занд является поборником именно фантомной «гражданской нации» и фантомного же «гражданского национализма», настаивая на том, чтобы вместо ассимиляции происходило механическое включение в состав, например, русской нации – таких меньшинств, как поляки или литовцы (и т. д. и т. п.).

Как было показано мною в специальной работе, конструктивизм есть форма существования либеральной идеи в этнологии[8]. Понимая, тем не менее, что либеральные коннотации сегодня непопулярны и могут скомпрометировать идею национального государства, Занд предусмотрительно отрекается от них:

«Образование полноценной нации возможно только при демократизации (а не либерализации, включающей в себя плюрализм и так далее). Именно демократизация дает населению ощущение того, что власть – это выражение их самих, а не нечто инородное.

Иначе говоря, национализм и демократия – это два концепта, которые покрывают одно и то же явление. Тут важно правильно понимать, что мы понимаем под демократизацией. Подчеркиваю, это не либерализация и плюрализм, а именно демократизация, когда у людей возникает ощущение, что они и есть суверен своего государства. Если вы не даете массам этого ощущения, вы не построите нацию. Это обязательная часть данного действия. …Для ощущения себя нацией необходима, если хотите, иллюзия того, что государство принадлежит его народу, массам».

Однако яснее ясного: включая в состав нации, помимо государствообразующего народа, различные этнические меньшинства, мы не только подменяем понятие собственно нации – понятием согражданства, но и немедленно устанавливаем на практике тот самый либеральный плюрализм, от которого открещиваемся в теории. И тем самым переходим ту черту, за которой демократия «теряет свое приличное название».

Прикрыться демократическими ценностями – стандартный ход для либерального мыслителя, поскольку граница между демократией и либерализмом условна и зыбка и размежевание между ними легче декларировать, чем провести в реальности. Неудивительно, что вскоре Шломо Занд выдает себя не только как конструктивист и адепт глобализации (за пределами Израиля, разумеется), но и как либерал-космополит. Он выдвигает парадоксальную идею, будто «воображаемое общее прошлое или так называемая история», а также «лингвистическое объединение, язык» служат вызовом «современному национализму».

Его идеал на самом деле, разумеется, не только не националистичен, но, напротив, отчетливо космополитичен: «Один из немецких министров предложил, чтобы английский стал официальным языком единой Европы, дабы закрепить принадлежность Великобритании к Евросоюзу… Это очень разумное и логичное предложение для поддержания единства европейского бытия. Учащаяся европейская молодежь вся говорит по-английски, даже французы. Было бы естественным и разумным сделать английский общим языком Евросоюза… Я хорошо помню тот момент, когда Франция отказалась от франка в пользу евро. Это казалось невероятным, ведь франк для французов – это тоже серьезный элемент их национализма. Так что я не исключаю, что со временем может произойти невозможное, и Франция согласится с общим английским».

Всеевропейскость на первом этапе, как мы понимаем, непременно обернется на следующем – всечеловечностью. То есть – антинационализмом. Но перед нами лишь мнимый парадокс. На самом деле нет ничего удивительного в том, что для либерала и конструктивиста пропаганда национализма в конечном счете неизбежно оборачивается призывом к отказу от национальной индивидуальности, воплощенной в истории и языке. (Легко представить себе, что аналогичные рекомендации в недалеком будущем прозвучат и для России. Собственно, они уже звучат, пусть и не слишком громко, а в ряде сфер жизни прямо-таки торжествуют, например, в рекламе и граффити.)

Космополит и глобалист (за пределами Израиля), Шломо Занд подчеркивает, что «широкое распространение интернета и спутникового телевидения делает массовые коммуникации трансграничными, что вызывает появление так называемых перекрещивающихся идентичностей». Раздробление и размывание национальной идентичности (у европейцев, в первую очередь) – предмет особого удовольствия Занда:

«Я не устаю удивляться тому, как много замечательных темных лиц я вижу в Лондоне. Даже в Шотландии, когда я был два года назад в Глазго, со мной произошла такая уморительная история. После конференции я был приглашен в паб, и, будучи очень уставшим и несколько пьяным, не мог понять языка, на котором со мной заговорил один смуглый молодой человек. Язык-то был шотландской версией английского, которую иногда понять непросто, и я сделал страшную глупость: спросил его, откуда он. Он посмотрел на меня с большим удивлением и спросил: “Что вы имеете в виду? Я шотландец”. И тут я понял степень собственной тупости: в самом деле, откуда он мог еще быть с таким выразительным шотландским акцентом? И я смущенно задал другой вопрос: “Откуда ваши родители”. Они оказались из Пакистана, но он ощущал себя исключительно шотландцем. Это было восхитительно».

Как характерно это восхищение злостным идиотизмом ситуации, при котором любой приезжий самозванец ничтоже сумняшеся может объявить себя «шотландцем», «французом», «русским» – а парализованные «собственной тупостью» либералы-конструктивисты будут лишь умиленно соглашаться с этим! Непонятно только: о каких «национальных государствах» можно будет вести речь, если все они наполнятся подобным «условно национальным» контингентом, отказавшимся от своей истории и языка и перешедшим на пиджин-инглиш?!

Думается в этой связи, что редакция «Эксперта» выбрала себе, мягко говоря, странноватого гуру для воплощения мечты о строительстве в России национального государства. Впрочем, что для национал-патриота кажется странным, – вполне естественно для либерала.

Либералы за Русское национальное государство. Дмитрий Фурман

Еще один радетель России как национального государства – Дмитрий Ефимович Фурман (1943-2011), доктор исторических наук, до 1991 ведущий сотрудник Института США и Канады, затем главный научный сотрудник Института Европы РАН. Сторонник демократического движения («для меня Горбачев – великий политик, может быть, самый великий в русской истории»), восхищавшийся академиком Сахаровым и посвятивший ему юбилейную статью к 90-летию. «Являлся настоящим советским демократом-интернационалистом» (Алексей Панкин), «абсолютным демократом» (Тогрул Джуварлы), в течение многих лет был известен как борец с русским национализмом и антисемитизмом, «антифашист» и все такое прочее[9].

Как вдруг, незадолго до смерти, Фурман разразился статьей с характерным названием «От Российской империи к русскому демократическому государству»[10]. Где написал, довольно неожиданно для меня:

«Россия должна быть переосмыслена как национальное русское государство. Это переосмысление может быть лишь очень трудным процессом, преодолевающим не только привычные имперские мотивы русского национализма и русского национального чувства вообще, но и инстинктивную русофобию либералов и демократов, боязнь всего, напоминающего о русском национализме, – вплоть до самого термина “русский”. Слова “Россия для русских” сейчас выглядят диким ксенофобским лозунгом. Но они должны быть констатацией банальной истины. Россия для русских – а для кого же еще? Россия – для русских, Польша – для поляков, Украина – для украинцев, а Чечня – для чеченцев».

Такой реверанс в сторону националистов не остался без вознаграждения. Не случайно Дмитрий Фурман оказался на рекламном буклете Русского гражданского союза в качестве одного из лиц-символов этой организации, лидер которой Александр Храмов открыто исповедует и проповедует именно национал-либерализм.

Какую же модель русского национального государства предлагает нам Фурман? Как ее обосновывает? Это понять тем интереснее, что многие вещи мы видим с ним одинаково, но оцениваем по-разному, и выводы делаем разные.

Ну, обоснование Фурман дает, прямо скажем, марксистское, вытекающее из известного «закона» о неравномерности развития, согласно которому все народы мира проходят через одни и те же фазы, но в разное время, сообразно своей истории. Ввиду чего одни народы опережают другие на историческом пути, а другие отстают, но сам по себе путь – один для всех (подразумевается: тот, по которому идут народы Запада). Данный закон, на мой взгляд, не соответствует действительности, поскольку не все народы способны пройти одни и те же фазы, а некоторые проходят их совершенно иначе, учась на чужих ошибках. Модели бытия и развития в мире существуют во многих вариантах, и вовсе не все народы следуют одним путем. В то время как одни летают в космос и ищут альтернативу марксизму, другие вовсе не собираются расставаться с образом жизни каменного века. И т.д.

Но Фурман явно разделяет марксистскую концепцию и считает русских обычным европейским народом, только подзадержавшимся в пути и слепо плетущимся по следам народов более шустрых. Поэтому он пишет:

«В Европе произошла смена “энтелехий” развития. Национальное государство сменилось в этом качестве наднациональной европейской общностью. Россия – страна “догоняющего развития”, которая переживает в XXI веке процессы, пережитые другими странами в XIX – начале XX веков. Она вынуждена строить то, что в иных местах не только построено, но уже перестраивается. Для России национальное демократическое государство по-прежнему продолжает оставаться принципом развития».

На мой взгляд, Европа благополучно движется к вырождению и вымиранию создавших ее народов, к их тотальной капитуляции перед небелыми нехристианскими народами, сохранившими, в отличие от европейцев, витальные силы и тот образ мысли и жизни, который способствует выживанию в мире. «Догонять» Европу в этих обстоятельствах – значит соваться поперед батьки в пекло, стремиться к смерти в обгон лидера этого «клуба самоубийц». Что, на мой взгляд, вовсе не к чему для русских, и избежать чего можно только в одном случае: отказаться повторять подмеченную Фурманом «смену энтелехий» и ни в коем случае не переходить за грань национального государства – к некоей наднациональной общности. Тем более, что попытка такого перехода у нас не впереди, а позади: подобный контрпродуктивный эксперимент с русскими уже проделала советская власть, пытаясь превратить нас в «советский народ», и кончилось это позорным, трагическим и очень поучительным крахом. Так что в данном случае не мы идем по стопам Европы, а она по нашим, и для нас создание национального государства – есть способ вернуться к нормальной, естественной и здоровой жизни, залечить наши раны и возродиться.

В инвективах Фурмана по адресу Российской империи и Советского Союза много верного, но мало нового (в частности, перед нами зачастую перепев нашумевшей книги В. и Т. Соловей «Несостоявшаяся революция»). Фурман находит нашу экзистенцию дефективной («Российская Федерация – и не реальная демократия, и не национальное русское государство. Это остаток, “огрызок” российской и советской империи, скрепляемый имитирующей демократию авторитарной властью») и пытается вывести из критического анализа русской истории некий новый императив для государственного строительства. Он, как и Шломо Занд, ставит в упрек России и русским недостаточную интегрированность нерусских народов и территорий, с одной стороны, а с другой – имперский шовинизм и недемократический подход к правам инородцев: «Лозунг “Россия для русских” не подразумевал “Польшу для поляков”, не говоря уже об “Украине для украинцев” – и Польша, и Украина – тоже Россия и тоже для русских. Иначе говоря, русский национализм одновременно желал взаимоисключающих вещей: национального русского государства и сохранения империи… В Советском Союзе… русский национализм снова стремится к чему-то невозможному – к превращению многонационального СССР, скрепляемого коммунистической идеей, в откровенно национальное государство русского народа».

Фурман правильно подчеркивает тот факт, что при советской власти «русский национализм оказывается в изоляции. Для всех демократически настроенных граждан он есть пугало, цепной пес реакции. Антилиберализм и антидемократизм русского национализма вновь делают русский либерализм и демократизм “антинациональными”. Русофильский антидемократизм опять порождает русофобский демократизм… Когда горбачевская перестройка перешла в распад Советского Союза и антикоммунистическую революцию, освободительные движения всех советских народов приобрели национал-демократический характер. Векторы антикоммунизма, демократизма и национализма для них совпадали; только у русских они расходились в разные стороны».

Фурман находит принципиально неизбежным расхождение, разминовение национализма и демократии в условиях реальной России: «Опыт двух неудачных попыток демократизации (в 1917-м и 1991 годах) свидетельствует о том, что как только в России начнется новое движение к демократии (“третья попытка”), тут же вновь выйдет на поверхность сепаратизм нерусских народов. Подлинно демократические выборы во входящих в Российскую Федерацию национальных республиках, при которых не выдвигалось бы требование независимости, просто непредставимы… Вполне возможно, что возникнут и какие-то сепаратистские или автономистские движения в русских регионах, естественно, более слабые и менее мотивированные, но тоже вносящие вклад в общую дестабилизацию. Тот хаос, который вырвался на поверхность на рубеже 1980-х и 1990-х годов, а затем был загнан вглубь авторитарной властной вертикалью, вновь выплеснется наружу»[11].

Это противоречие непреодолимо, оно является «встроенным», структурным: ведь «полный отказ от идеи федерации и от национальных республик нереален, а возможности московского контроля над республиканскими элитами ограничены».

Какой выход из создавшегося положения предлагает Фурман? Полный отказ от рудиментов империи: «Потеря миниимперии есть обретение “нормального” национального русского демократического государства».

Фурман противопоставляет – и правильно! – национальное государство империи. Положим, отказ от имперских притязаний – не новость для русского националистического дискурса, начиная еще с середины 1990-х. Но при этом Фурман обходит главный вопрос: каковы должны быть оптимальные границы «нормального» русского государства? Какова будет его конфигурация на географической карте?

Тут Фурман ничего не предлагает напрямую (касаться данной темы небезопасно), но косвенно ответ в статье содержится. В частности, он усматривает «зерна будущего синтеза… русского и демократического» – в том «единодушии демократов и националистов (нерусских. – А.С.), сплотившихся в борьбе с союзным центром», который мы наблюдали накануне развала СССР. И который, в частности, воплощался «в идеалистических проектах радикальных демократов рубежа 1980-х и 1990-х годов (“Конституция Андрея Сахарова”), предполагавших право автономий на независимость и, следовательно, превращение “остальной” России в национальное русское государство».

Вот это создание кургузой, со всех сторон обкорнанной, но зато о-о-очень демократической России по остаточному принципу (т. е. нынешняя и так уже сильно сокращенная Россия минус национальные не только республики, но и вообще автономии) – это и есть, по всей видимости, рецепт русского национального государства (РНГ) по Фурману.

Фурман при этом правильно отмечает, что легитимность нового государства («независимой России») невелика, и что «оно не может восприниматься русскими как “национальный дом”, а его границы не рассматриваются как исторические и естественные. Вне России остались земли, преобладающе населенные русскими и по разным причинам переданные другим республикам». Верно и другое его наблюдение: «Российская Федерация, осознающая себя преемницей царской России и СССР, не может не стремиться к особой, доминирующей роли на постсоветском пространстве. “Собирание земель” внутри России и борьба за включение бывших автономий во властную вертикаль сопровождаются “собиранием” вокруг России постсоветского пространства и борьбой за подчинение бывших союзных республик. Это два аспекта единой политики, диктуемой самой природой нового российского государства – миниимперии, скрепляемой авторитарной властью».

Но этой политике Фурман, записной либерал и демократ, понятное дело, не сочувствует. И даже не ставит вопрос о необходимости приведения границ России в соответствие с границами расселения русских, как ставим его мы, русские националисты[12]. Понятно, что в данном пункте Фурман вошел в антагонистическое противоречие с программными представлениями Русского движения, предполагающими в целом не сокращение, а расширение «русского пространства» в соответствии с картой компактного расселения русского этноса.

Фурман не задерживается на этом важнейшем пункте, возможно еще и потому, что вообще не считает приниципиальным вопрос о границах РНГ. Ведь каковы бы они ни были, такое государство – лишь краткий переходный момент, который Россия, Украина, Белоруссия, Молдавия и др. должны пройти более-менее одновременно, прежде чем вольются в единую Европу, где вопрос о границах окончательно (якобы) потеряет значение. Таким образом, РНГ – лишь временная неприятность на этом пути, обойти которую нельзя, но параметры которой не имеют существенного значения. Фурман пишет об этом предельно ясно и откровенно:

«Вообще избежать прохождения национально-государственного этапа, совершить прыжок из миниимперии в наднациональную общность, миновав этап национального государства, по-видимому, невозможно. Но это национальное государство не может утвердиться надолго. Догоняя других, Россия должна менять векторы развития. Национальное демократическое государство – это государство, которое может и должно войти в надгосударственную и наднациональную общность Европы».

Фурман не особенно задается вопросом, зачем это надо нам, русским, и чем это для нас чревато. Ведь для него как присяжного либерала и демократа с его стандартной лестницей приоритетов это вопрос раз навсегда решенный. Тут и обсуждать нечего, все само собой разумеется:

«Вхождение в Европу – очень большая компенсация для народа, который, не умея выработать европейских форм политической жизни, все же культурно ориентирован на Европу[13]. Это положило бы конец русской боязни изоляции и русским мучениям самоидентификации (“европейцы мы или нет?”). И, поскольку вхождение России в Европу, вне которой оставались бы Украина, Белоруссия, Молдавия, немыслимо, это означало бы прекращение очень болезненного для русских, да и для народов этих республик, процесса превращения их в настоящую “заграницу”».

Фурман предельно откровенен по поводу последствий такого шага: «Это будет концом российской истории – истории строительства, крушения и нового строительства империй, в которых русские возмещают свое бесправие тем, что во главе подавляющей другие народы власти стоят их представители. И это станет началом совсем другой истории – истории русских, живущих в общеевропейском доме в своей национальной квартире, как французы – во французской, шведы – в шведской, украинцы – в украинской».

Фурман нисколько не озабочен по поводу «конца российской истории», ведь русские получат пресловутую «компенсацию» в общеевропейском доме. Сразу вспомнился Шломо Занд, пропагандирующий отказ народов от национальной истории и языка во имя установления всеевропейскости…

Быть может, я согласился бы с Фурманом и Зандом, если бы не то очевидное обстоятельство, что Европа наших дней по сравнению с той Европой, с культурой которой мы себя традиционно соотносим, – есть истинно Анти-Европа! Когда-то Зинаида Гиппиус использовала, при сравнении большевицкой России с Россией дореволюционной, образ перчатки, вывернутой наизнанку. Сравнение очень точное и очень уместное в данном случае: весь ХХ век Европу, как ту самую перчатку, выворачивали наизнанку. Ее история последнего столетия есть трагическая история самопредательства, самоизвращения и как следствие – вырождения. Так что тот русский, который с детства впитал в себя европейскую культурную, интеллектуальную, политическую традицию, в современных условиях просто обязан (во имя той самой традции) позиционировать себя как антиевропеец! Чтобы не разделить упомянутый грех извращения и предательства Европы, который уже провел европейцев через позор тотальной капитуляции и поставил на грань окончательной гибели. С такими европейцами, предавшими и продавшими наследие предков, и лишь бездарно паразитирующими на его остатках, мы не хотим иметь ничего общего, мы – не европейцы…

Не стремиться в Европу, как в воронку тонущего «Титаника», должны сегодня мы, русские, а грести что есть силы прочь от нее: вот как понимает свою задачу русский националист, желающий, чтобы русский народ жил в тысячелетиях, оставаясь самим собою! Взять у Европы то, что вывело ее в свое время в лидеры прогресса, но решительно отбросить самую идею нашей европейской идентичности: вот что нам надлежит сделать. А вовсе не учиться «вырабатывать европейские формы политической жизни» (как хотелось бы Фурману и Кº), которые уже довели Европу до позора и краха…

Учиться, учиться и учиться… национализму

В одном из самых престижных, элитных вузов, где сильные мира сего готовят себе смену – в Высшей школе экономики – вышел учебник на тему национализма[14]. Этот вуз демократы ельцинского призыва создали в первую очередь для себя и своих детей, недаром вручив бразды правления Евгению Ясину, духовному отцу Гайдара. И недаром ВШЭ прозвали в народе «осиным гнездом либерализма». Здесь по понятным причинам озаботились воспитанием студенчества в «правильном» духе, для чего мастерски точно, полно и аргументированно создали трактовку феномена национализма с либерально-космополитической точки зрения. Оказав этим большую услугу скорее нам, националистам, нежели студенчеству. Ибо перед читателем предстает не только credo ангажированных авторов во всей полноте своих сильных и слабых сторон, но и все их фобии (истинная движущая сила книги). Именно это обстоятельство делает данный «укус осы» несмертельным, придает ему характер прививки, после которой воззрения националиста станут только крепче, а умный студент сделает умные выводы.

Что волнует сегодня передовую либеральную мысль, фундаментально представленную в учебнике «Национализм»? Одно: договороспособность националистов на тот случай, если придется с нами договариваться. Не обманем ли? «Как показывает практика, – делятся они своими опасениями, – некоторые группы националистов (как, впрочем, представителей и других политических течений) проявляют готовность “играть по демократическим правилам” лишь из тактических соображений, т. е. до тех пор, пока им не удается сосредоточить в своих руках достаточного объема властных полномочий» (с. 350).

Надо заранее навести все нужные мосты. «Завершая работу, – итожат авторы, – следует подробнее рассмотреть вопрос о том, как в начале XXI века национализм соотносится с принципами либерализма и демократии. Этот вопрос крайне важен и с теоретической и с политико-практической точек зрения».

К сожалению, авторы не смогли разобраться в хитросплетениях теории наций и национализма. Хуже того, они обратились к ложным авторитетам: «Чтобы правильно понять причины подъема национализма в современной Европе и России, необходимо более широко рассмотреть концепции национализма, выработанные в западной литературе». И вот, перейдя к типологии национализма, авторы прямо-таки бросаются в объятия конструктивистов, цитируя их одного за другим: Э. Ренан (известный своей шизофренической формулой «нация – это ежедневный плебисцит», которая стала главным слоганом конструктивизма), Э. Геллнер, В. Тишков, Л. Ионин, Э. Хобсбаум, В. Малахов, Б. Андерсон и др. Увы, увлекательное изложение теорий национализма не сопровождается критическим анализом. В результате студенты (и мы с ними) до конца учебника так и не узнаем ответа на самый простой и самый необходимый вопрос: что же такое нация?

Какие знания вынесет студент из такого учебника? Что останется в его голове от этого пышного парада? Что есть разные идеи нации, но нет самой нации как таковой. И что существует множество подходов к теме национализма – только и всего. Как ему с этими риторическими финтифантами в руках определять свою жизненную позицию, вести идейные диспуты?

Однако сотрудники суперлибералистского идейно-политического центра (ВШЭ) делают в завершение книги выводы неожиданные, но трезвые. Самый главный из них звучит так: «”Русский национальный проект” в его современной форме является антитезисом провалившегося “либерального проекта”».

Авторы приводят с десяток аргументов, из которых неопровержимо следует, что именно национализм в наши дни сделался главным и основным, «фронтальным» оппонентом либерализма. Они рисуют перспективу настолько радужную, что хочется отбросить все сомнения и доверять им безоговорочно: «В случае неблагоприятного для России поворота международных отношений и нарастания внутреннего кризиса весьма вероятной становится идеологическая трансформация существующего в стране политического режима из либерально-демократического в авторитарно-националистический». Напомню, что подобную будущность нам уже предсказывали, причем одновременно из двух противостоящих лагерей[15].

Прогноз, как видим, у всех либералов один: националистический поворот в российской политике неизбежен, к нему следует подготовиться.

Брачный контракт Ходорковского для русских националистов

Яковенко, Занд, Фурман, педагоги ВШЭ – это все теоретики, разработчики дискурса, пользоваться которым предстоит политикам-практикам. Они лишь открыватели «осознанной необходимости», претворять которую в жизнь будут другие.

Неудивительно, что наиболее авторитетная и открыто политичная попытка сосватать националистов с либералами (точнее, сторговаться с националистами) была недавно осуществлена сидящим в колонии олигархом Михаилом Ходорковским, который через «Новую газету» выступил с открытой лекцией «Между империей и национальным государством. Национализм и социальный либерализм»[16].

Сиделец, признанный политический лидер либерального лагеря, методично раскладывает, однако, свои яйца по всем основным корзинам (недавно вот проникновенно написал о социализме). Чтобы к своему выходу на сцену обеспечить себе поддержку у основных политических сил. Очень неглупая тактика. Цель, конечно же, – президентская власть. С тюремных нар – на царский трон: нет лозунга и жребия популярнее в нашей бунташной стране! Российский Мандела…

Есть смысл остановиться подробнее на его проекте той самой доктрины либерального национализма или национального либерализма, созданием которой вынужденно озабочен сегодня весь лагерь либералов.

Основной пафос статьи Ходорковского – в формулировании условий, на которых русским националистам предлагается мир и сотрудничество.

Первым же абзацем Ходорковский делает сильный ход, бросая русским националистам самую вкусную, «сахарную» кость: «Суть переживаемого Россией исторического момента состоит в том, что империя как государственная форма себя полностью исчерпала, а национальное государство, которое должно было бы ей наследовать, так и не появилось на свет. Русское государство застряло на историческом полустанке, затерявшемся между империей и национальным государством, и не только не продвигается вперед, но порою даже начинает двигаться вспять».

Тем самым зек-олигарх дает нам понять, что принимает неизбежность возникновения Русского национального государства. То есть, апробирует главный пункт повестки дня русского национализма. Лучшего пролога к предложению о сотрудничестве с нами он не мог бы придумать.

И такое предложение следует незамедлительно: «Одной из причин, по которой “наш бронепоезд” так долго стоит на запасном пути истории, является идеологическое недоразумение, вследствие которого русский либерализм не приемлет национализма, а национализм отрицает либерализм как одно из своих оснований… Все это заставляет меня пристальнее посмотреть на соотношение либерализма и национализма, дабы попытаться изжить многие свойственные как русским либералам, так и русским националистам предрассудки».

Итак, для того чтобы Россия двинулась вперед, главным действующим лицам современной российской истории, сиречь либерализму и национализму, надо перестать третировать друг друга и заключить союз. Вот очевидный смысл сказанного.

Следующий шаг, логически оправданный, – манифестация доктрины «либерального национализма». И тут главной приманкой для нас должны послужить уверения: «Либеральный национализм признает за каждой нацией право на построение собственной демократической государственности». А чтобы успокоить тех своих адептов, которым заключать такой союз кажется неприличным, он уговаривает: «В конце концов, либералы исторически поддерживали право нации на самоопределение, вплоть до создания собственного государства, и нет никаких оснований отказывать в этом праве русскому народу».

Ну, а далее следует главное: условия соглашения между ними и нами. Ходорковский, как и следует крупному дельцу, продвигающему выгодный контракт, сразу берет быка за рога. «Какие варианты могут предложить либералы русскому народу?» – задается он деловым вопросом. И перечисляет:

1)      единая и неделимая Россия в нынешних границах («дальнейшее деление страны с целью защиты прав русского народа и отбрасывание “национальных окраин”, как это сделали в 1991 году, по всей видимости, не является выходом из положения»);

2)      федеративное устройство России («странным было бы учреждение самостоятельного русского государства внутри современной России. Это стало бы шагом назад к архаичной имперской структуре во времена, когда империи стали пережитком прошлого»);

3)      решение национальных проблем и противоречий через «консенсусную демократию», предусмотренную «нашей Конституцией» («я вижу решение национального вопроса через развитие демократии и максимальное использование тех возможностей, которые она предоставляет для разрешения подобного рода коллизий. В Конституции заложены латентные механизмы, способные снимать накапливающиеся противоречия между положением титульной нации и национальными меньшинствами»);

4)      «расширить полномочия Государственной думы, состав которой по определению опосредованно отражает основные пропорции социального и национального состава избирателей. В этом случае именно Государственная дума являлась бы органом, выражающим государственное единство русского народа и действующим с учетом мнения представителей остальных народов, входящих в состав России. Конечно, регламент такой Государственной думы должен быть скорректирован таким образом, чтобы учет мнения меньшинства стал обязательным… С практической точки зрения положение, когда парламент лишен большей части властных полномочий – это не только фактическое умаление демократии. Это и есть ограничение русской национальной государственности в пользу наднациональной, автократической бюрократии, сформировавшей исполнительную вертикаль»;

5)      «Одновременно Совет Федерации, создаваемый на базе регионального представительства, стал бы тем, чем он изначально должен был быть, – органом обеспечения равенства всех наций в составе федерального государства, который призван сбалансировать естественное неравенство, создаваемое пропорциональным представительством в нижней палате парламента»;

6)      «Федеральное правительство в такой ситуации наконец стало бы, как это принято в мире, финансово подконтрольным парламенту, обеспечивающим исполнение найденных в парламенте компромиссных решений, в том числе в области национальной, экономической и социальной политики».

Вот таким видится Ходорковскому макет будущего Русского национального государства. Ничего общего, кроме усиления роли парламента, с идеей такого государства этот макет не имеет (сужу об этом, как руководитель авторского коллектива юристов, создавшего еще в 1998 году проект Конституции России именно как русского государства). А во многом еще и противостоит ему. Ни незыблемость нынешних несправедливых границ; ни федеративное, вместо унитарного, устройство; ни излишняя в национальном государстве верхняя палата парламента, позволяющая национальным меньшинствам контролировать русское большинство, нам ни к чему. Минуя подробности, скажу о главном.

Истинную сущность своего макета «русского государства» Ходорковский выразил так: «Разрешение национального вопроса в России в стратегической, глобальной перспективе возможно только в рамках построения по-настоящему демократического, то есть истинно национального государства, в котором реально работающая система разделения властей позволяет гибко защищать интересы русской нации, не ущемляя прав других национальностей» (выделено мной. – А.С.).

Не будем обольщаться риторикой. Как мы знаем, «национальным государством» (nation-state) либералы признают даже США, с их диктатурой меньшинств всех сортов под маской «настоящей демократии». Так что тут нам обманываться не приходится. «Русское государство» Ходорковского на деле будет обычным «государством для всех» по американскому образцу, где на месте нации (русской в нашем случае) утвердится простое согражданство, а хозяином дома станет олигархический интернационал.

Запрягая телегу демократии впереди лошади национализма, Ходорковский выдает себя с головой. Становится понятным его недовольство тем, что «в либеральной среде» бытует «ощущение моральной неприемлемости взаимодействия с людьми, придерживающимися национально-демократических взглядов». Ведь на горбу именно этих доверчивых людей – русских НД – он рассчитывает въехать в рай своей мечты[17].

Что будет потом – гадать не надо. Ведь в том же тексте есть и конкретика.

Острый крючок под аппетитной наживкой

Вначале открою секрет. Главная причина, почему Ходорковский готов согласиться на русское национальное государство, состоит в его тайной убежденности в том, что никаких русских на самом деле нет. Как нет и наций вообще. Да и национальность человека – всего лишь вопрос его субъективного выбора. Вот цитаты, говорящие за себя:

1. «Надо прежде всего разобраться, что мы понимаем под “нацией”. Одни рассматривают нацию прежде всего как культурную общность… Другие, напротив, полагают более значимой политическую или гражданскую общность вне зависимости от этнической и культурной принадлежности. В их представлении нация – общность “граждан”, то есть своего рода политическое объединение. Очевидно, что истина находится где-то посередине… Нация есть социальная общность, основанная на единстве как культурных, так и политических ценностей».

Предлагая нам ложный выбор между «культурной» и «политической» общностью, Ходорковский только запутывает все дело. Понятно, что его «безнациональная нация» это типичное «воображаемое сообщество», чье единство скреплено не чем-либо реальным, а лишь фантомами индивидуального сознания. Оно ничего общего не имеет с настоящей нацией, то есть с этнонацией.

2. «Говоря о русских, переживших многовековое иноземное нашествие, гражданскую и две мировые войны, в ходе которых целые народы перемещались по континенту, рассуждать об “этнической чистоте” было бы совсем неуместно». Типичная для полукровки мысль, расхожий, излюбленный, но фальшивый козырь еврейской пропаганды.

3. «В целом, по мнению либералов, люди выбирают свою национальную принадлежность пусть и не всегда самостоятельно (чаще это делают их родители). Но тем не менее это именно выбор, который может быть изменен по воле человека». Еще одна типичная для полукровки мысль, абсурдная в своей основе («мы то, что сами о себе думаем»).

Исходя из этих установок, Ходорковский формирует свое предложение нам, русским националистам – наживку, на которую мы должны клюнуть, как он считает. Однако мы именно этого-то делать и не должны, и вот почему.

Во-первых. В этом государстве, русском только по имени, у русских не будет никаких преимуществ. Не будет их и у других коренных народов России вообще. Пресловутые права человека получат верх над правами гражданина: «При внимательном рассмотрении важнейшими, системообразующими элементами современного либерального национализма оказываются приоритет прав личности, отраженный в доктрине прав человека, вера в равноценность людей, независимо от их расы, вероисповедания, социального статуса и национальности, то есть сугубо либеральные ценности. Отсюда логически следует признание равенства наций (!) и отказ от этнической доктрины (!), когда принадлежность к нации определяется по признаку крови».

Во-вторых. Это будет государство мультикультурное, по типу современной Франции, Голландии, США и т. д.: «В связи с либеральным национализмом необходимо упомянуть и о поликультурализме (мультикультурализме) – интеллектуальном движении, возникшем во второй половине ХХ века и призывающем к сохранению, развитию мультикультурности существующих государств, к уважению культурных особенностей составляющих их народов. Либерализм признает этот подход (!) в силу собственной позиции о праве выбора человеком своей культурной идентичности».

В-третьих. Это будет государство, окружающее иммигрантов самой трогательной заботой и покровительством, идеальное для них. Необходимость чего чисто популистски объясняется стремлением насолить чиновникам: «Реальные успехи в привлечении (!) образованных иммигрантов, в повышении образовательного и культурного уровня вновь прибывших (!), в предоставлении им возможностей для интеграции в российское общество (!) лишили бы бюрократию и сотрудничающий с ней бизнес рабского трудового резервуара, ликвидировали бы удобный громоотвод для общественного недовольства».

Каким лицемерием на фоне этой заботы отдает следующий пассаж: «На протяжении многих лет, несмотря на все красивые лозунги о модернизации, власть последовательно выпихивает из страны активных, образованных, молодых людей, создает неприемлемую среду для возвращения тех, кто получил хорошее образование за границей и желал бы жить и работать в России». Вопрос на засыпку: остановит или подстегнет бегство русской интеллигенции за рубеж «привлечение образованных иммигрантов» и усиление их «интеграции в российское общество»?! Ясно, что если это и впрямь будет так, то и последние русские побегут из опаскудевшей России, окончательно предоставив ее на съедение инородцам. А Россия, наконец-то, превратится в желанный для либералов аналог США, где проживает «нация иммигрантов» (Джон Кеннеди).

Впрочем, для ходорковских понятие «инородец», как известно, не существует. Ведь их незыблемый, «базовый» постулат прост: «Фактическое, а не декларативное равенство прав людей, легально остающихся в России и желающих интегрироваться в нашу культурную среду». Итак, да здравствует Россия – Новый Вавилон!

В-четвертых. Это будет государство не только федеративное (что само по себе противоестественно для русских, самоопределившихся на всем пространстве России), но и максимально децентрализованное: «Конституция, закрепив федеративное устройство, тем самым закрепила за субъектами Федерации право самим определять свою судьбу. В основании бюджетной пирамиды должны лежать полноценные бюджеты субъектов Федерации и производный от них федеральный бюджет».

Делец и либерал Ходорковский знает, что говорит: свобода имеет денежный эквивалент. Предоставить регионам самим формировать свой бюджет – и федерация неизбежно, быстро и необратимо превратится в конфедерацию, а там и распадется на куски. Мы уже проходили это на опыте СССР.

В-пятых. Залогом именно такого развития событий являются строки, как будто списанные Ходорковским у Алексея Широпаева, известного национал-анархиста, мечтающего об уничтожении всякой центральной власти в России: «Таким образом, федеральная исполнительная власть выступает в качестве оккупационного режима – собирая не налоги, а дань, то есть не неся никакой ответственности перед своими “подданными”».

Послушать этих господ, так русский народ вообще всю свою историю пребывает под оккупацией собственной власти, и лучше бы ему ее никогда не иметь. А коль скоро она все же существует, то надо поскорей от нее избавиться.

И вот все ЭТО нам предлагается принимать за Русское национальное государство? Даже не смешно…

Но нужно ли нам такое «русское государство» а-ля Ходорковский? Приемлемы ли такие условия компромисса, которые предлагает он нам? Я думаю, нет.

Опубликование лекции Ходорковского ясно показало, что либералы и рады бы взяться за ум, да не могут перешагнуть через себя. А значит, наш «брак по расчету» никогда не сможет состояться.

«Наш современник» № 9 за 2013, в сокращении

 
[1] Цитата из кн.: Сергеева А. В. Какие мы, русские? (100 вопросов – 100 ответов). Книга для чтения о русском национальном характере. – М., Изд-во ЗАО «Русский язык», 2010.

[2] http://www.warweb.ru/GetMaterial.asp?Page=716062008

[3] http://www.grani.ru/Politics/Russia/m.137628.html

[4] Игорь Яковенко. Что делать? Публичная лекция. – Новая газета, № 29, 16.03.12. – http://www.novayagazeta.ru/arts/51633.html

[5] Полис, № 6 (36), 1996. – С. 117–128.

[6] См.: Ольга Власова. Будем ли мы строить нацию? Историческое окно возможностей для построения национального государства в России еще не закрыто. – «Эксперт» № 21, 2013.

[7] Там же.

[8] Критическому анализу данной концепции посвящено мое обширное эссе «Идолы конструктивизма» («Вопросы национализма» №№ 10–11, 2012).

[9] Сын русского отца, он предусмотрительно сохранил фамилию и отчество отчима-еврея.

[10] Неприкосновенный запас, № 5, 2010.

[11] Не могу не согласиться с этим прогнозом Фурмана; в частности, на примере того же РГС, НДП и лично А. Храмова хорошо видна взаимосвязь чрезмерного увлечения демократией – и продвижения русского сепаратизма и автономизма, лицемерно прикрывающихся принципом федерализма.

[12] Фурман совершенно правильно отмечает, что «поддержка русского ирредентизма подрывала бы суть российского государства как многонациональной миниимперии и исключала бы доминирование на постсоветском пространстве. Выбирая между такой поддержкой и хотя бы символическим признанием со стороны новых соседей своей руководящей роли, Россия безоговорочно предпочитает последнее». Но он не ставит отказ от русской ирреденты в упрек российской власти, да и сам ни слова не говорит в поддержку этой очевидно необходимой идеи и практики.

[13] Весьма показательно, что в этом месте Фурман ссылается… на Путина: «Путин, при котором российский режим приобрел совсем “неевропейские” формы, тем не менее, говорил, похоже, искренне: “Мы – часть западноевропейской культуры. И вот в этом наша ценность, на самом деле. Где бы ни жили наши люди – на Дальнем Востоке или на юге, мы – европейцы”» (цит. по: От первого лица… С. 156).  Анализировать здесь заблуждения Путина, выходца из наиболее вестернизированного края России, неуместно.

[14] Сидорина Т. Ю., Полянников Т. Л. Национализм. Теории и политическая практика. – М., Издательский дом ГУ ВШЭ, 2006. – 360 с.

[15] Неизбежность победы националистического дискурса почти одновременно провозгласили такие диаметрально противоположные по своим убеждениям политологи, как Эмиль Паин и Валерий Соловей. Подробнее см.: Александр Севастьянов. Русское национальное государство: «рай для своих» или «лавка смешных ужасов»? – Политический класс, № 4, 2008.

[16] Новая газета, № 65, 15.06.2012 (http://www.novayagazeta.ru/politics/53088.html).

[17] Как показывает опыт, педалирование демократической составляющей в концепте национал-демократии неизбежно приводит к либерализму либо анархизму – и, соответственно, к минимизации националистической составляющей, а то и вовсе к национал-предательству.

Александр СЕВАСТЬЯНОВ

http://www.sevastianov.ru/novosti/polyubil-liberal-natsionalista.html
« Последнее редактирование: Сентябрь 25, 2013, 11:30:36 am от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #18 : Октябрь 02, 2013, 12:13:32 pm »
«ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ!..»


   
Итоговое письмо о русских мусульманах Вадиму Сидорову (Харуну ар-Руси). Часть 1.


Боюсь, наша переписка уже утомила читателей, которым вряд ли так уж интересно препирательство по вероисповедным основаниям.
Но трудно остановиться. Мне давно хотелось поговорить о серьезном (пора, ведь через полгода мне уже шестьдесят), да все как-то повода не было. Да и не с кем, особо, поговорить-то.
Вот, понадеялся на Вас, да вижу, что напрасно, не готовы Вы пока что. Ведь своего интереса в таком разговоре у Вас, как я понял, нет, мотивы переписки иные. Однако, так или иначе, а итог разговору пора подводить.

1. Вы пишете: «Дискуссию я продолжаю исключительно потому, что вижу в этом пользу для религии, и прекращу со своей стороны тогда, когда перестану ее видеть, как бы это ни смотрелось со стороны».
Такой мотив – «польза для религии» – указывает как минимум на два обстоятельства:
1) Вы полагаете, что у религии может быть своя польза и что Вы знаете, в чем она заключена. Но разве это может быть так? Ведь Бог, как метко замечено не нами, поругаем не бывает. А религия не обладает, в отличие от Него, субъектностью и никакой «своей пользы» (как и «своего вреда») иметь, конечно, не может – ведь не считать же за таковую механический прирост числа верующих. Это во-первых. А во-вторых, я не думаю, что человеку ведомы пути Бога и что он может точно знать, что пойдет на пользу религии, а что нет. Вот, христиане когда-то считали, что эта польза – в крестовых походах, в  инквизиции, в иезуитском ордене и т.д., а что вышло?
2) Вы открыто и ясно признаетесь в своей ангажированности религией, конкретно –исламом. Вы руководствуетесь в своем поведении не личными побуждениями, к примеру, поиском истины, и не интересами нации (то и другое было бы естественно). Но нет, Вы выступаете как олицетворение стандартной социальной роли – воин ислама, ведущий свой персональный джихад. Персонаж известен до тривиальности, сценарий тоже.
Опасная, кстати, позиция: «Сильный воин падет от меча», – как заметил Лао Цзы.
В силу всего этого мне кажется, что Вы беретесь за задачу, не имеющую решения вообще, и беретесь, к тому же, с заведомо негодными средствами.

2. Я, однако, как встарь, стремлюсь к взаимному пониманию, но оно ускользает, увы!
Вы заверяете меня: «Все высказанные Вами по существу доводы… мне понятны и известны наперед... Смею утверждать, что хорошо понимаю Вашу логику, и объяснять мне ее вряд ли стоит».
А потом излагаете позицию, которую почему-то считаете моей, показывая этим, как далеки на самом деле мы друг от друга – настолько, что не слышим и не понимаем один другого. Как там Гамлет говорил? «Вы приписываете себе знание моих клапанов»… Но может ли быть успешной попытка домысливать за меня, а потом еще и спорить с этой вымышленной позицией?

3. «Спор между нами – это спор между двумя “верующими”, но верующими в двух разных богов, адептами двух разных религий», – пишете Вы.
Не думаю; до этой высоты мы пока еще не добирались, я во всяком случае старался оставаться на платформе земной и диалектико-материалистической. Не потому что мне недоступно иное, а потому, что изначальная тема и жанр нашей переписки носят вполне профанический характер, в хорошем смысле слова. А для обсуждения земных проблем более совершенного инструмента, чем диамат, человек пока не создал.
Вы это почувствовали – но не поняли, принявшись от моего лица накручивать версию моих религиозных представлений, не имеющую ничего общего с действительностью. Потеряв меня пятнадцать лет назад, Вы вырастили на пустом месте «своего Севастьянова», – случай вполне типовой.
Позвольте же мне не обсуждать Вашу версию моего мировоззрения.
Свою биографию – согласитесь, я знаю ее лучше кого-либо другого – мне тоже обсуждать не интересно, по этой самой причине. Я вновь позволю себе уклониться от этой Вашей стратегии и перейти к существенному. Замечу только, что Вы зафиксировали некоторые поверхностные факты моей биографии, показавшиеся Вам экзотичными (с кем я водился, на ком женился и проч.). Но упустили то главное обстоятельство, что я с восемнадцати лет упорно и самостоятельно трудился, как проклятый, над гуманитарными дисциплинами, благодаря чему и стал в итоге, не делав официальной карьеры и вообще нигде не служа уже более четверти века, и кандидатом филологии, и членом Ассоциации искусствоведов, Союза писателей и Союза журналистов России, и академиком Петровской академии наук и искусств, автором почти семисот статей, шестисерийного документального фильма и двадцати книг и т.д., и т.п.
Меня всегда, как выражалась Зинаида Гиппиус, «интересовало интересное» – литература и искусство, религия и философия, история и политика, которыми я занимался на свой страх и риск. Поэтому обычно я не раскрываю рта, если на данную тему мной ничего не написано, если она не осмыслялась с максимально доступной мне глубиной. Накопилось у меня за двадцать лет немало наработок и по вопросу религий, хотя не все опубликовано.

4. Но к делу. Вы спрашиваете меня: «Где Ваш бог, которому Вы призываете нас поклониться, жить ради него, мерить его мерой добро и зло, пользу и вред?».
И тут же охотно сами за меня отвечаете: это-де нация.
Но я, во-первых, не думаю, что следует жить «ради Бога» – это не нужно ни Ему, ни нам. Я что-то не помню, чтобы Бог обращался с таким требованием к людям… Если говорить о тех, кто верит по Библии, этой главной основе всех авраамических религий, то для них непреложным является факт: Бог дважды непосредственно обращался к роду человеческому, сам, без каких-либо посредников, пророков. Один раз Он это сделал при создании людей – Адама и Евы, а второй раз, уничтожив «неудачное» первое человечество, – обратившись к тем, кому суждено было повторить эксперимент: к Ною и его семье. И оба раза Он вообще ничего не сказал о том, как надо вести себя по отношению к Нему. Оба раза он потребовал от родоначальников человеческого рода и их потомков лишь одного: «Плодитесь и размножайтесь, и населяйте Землю, и обладайте ею». Все. Альфа и Омега. Это достаточно, повторю, известно всем, кто придерживается одной из авраамических религий. Должно быть – и Вам.
Любить Бога, Создателя и Хранителя, быть Ему благодарным – можно и нужно, тут спора нет. Даже если исходить из чисто рациональных, прагматических соображений (для меня это просто теплое естественное чувство). Но «жить ради Него» – такого долга за человеком не числится.
Во-вторых, осмелюсь заметить, что надежда «мерить Его мерой», мягко говоря, самонадеянна до последнего предела. Какая у Вас (у меня, у нас) может быть общая мера с Богом?!! Ни меры общей, ни логики общей, ни общей справедливости у нас с Ним нет и быть не может, недаром Он говорит «Кого хочу помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею». Нет никаких резонов в подвластном Ему мире, кроме Его воли. Но если Вы вообразили, что способны эту волю понять, то это уж, извините… Неужели Вы не видите в этом не слишком приличную претензию на богоподобие? Впрочем, Бердяев, помнится, называл такое «понимание» Бога, как раз наоборот, – дурным антропоморфизмом. Думая, что мы можем что-то мерить Его мерой, мы на самом деле меряем Его по себе.
В-третьих, что-то я не припомню, чтобы когда-нибудь подменял Бога нацией. Для меня и то и другое – вполне конкретные понятия, и каждое на своем месте, в своем ряду, одно в неземном, другое в земном. Возможно, впрочем, Вам всюду чудится «мерзкое Многобожие» и «идолопоклонство», но этот иллюзион не имеет ничего общего с действительностью, поверьте.
Между тем, Вы упрекаете меня: «Ваша религия очевидна – это национализм, ибо нация является вашим божеством, объектом поклонения (тъагут), с точки зрения которого Вы оцениваете добро и зло, пользу или вред, счастье или несчастье».
Не знаю, как Вы, а я дал себе труд досконально разобраться в понятии «нация». Для меня это, прежде всего, биологическая категория, как и семья. И мне кристалльно ясна взаимная связь благоденствия моей семьи, в ее прошлом, настоящем и будущем, с благоденствием русской нации, к которой мы имеем честь и удовольствие принадлежать. Вот с чем связан мой национализм, если говорить о поверхностных резонах, не касаясь всевластных и вечно безошибочных инстинктов. Такова моя земная доля – строить дом для своих потомков, хороших русских детей, которых я нарожал, сколько смог. Этим домом я вижу русскую нацию, Русское национальное государство. Причем тут что-то божественное?
Мы с Вами, пока что, земные люди, и должны думать о земном, земным заниматься. Такова наша доля. Каждому свое. Как говорится, живой живое думает.
Вас, кстати, увлекает идея «заката» наций – как образ тщеты человеческих устремлений. Пример китайцев, индоариев, евреев (возможно, многих других) эту идею успешно опровергает, она не универсальна. Так что следует сосредоточиться на разгадывании загадки этнического долгожительства. Возможно, вечно жить моя русская нация не будет, но она могла бы жить долго, дольше, чем другие нации. Я бы хотел научить свою нацию именно этому. И не хотел бы стать свидетелем ее смерти. Только и всего. Дело есть дело.
А отвечая на Ваш вопрос («Где Ваш Бог?»), отвечу кратко: там же где и Ваш, хотя все люди понимают Его по-разному. Что Ему, по-видимому, вполне безразлично, поскольку все люди – Его дети, и важно на самом деле не наше отношение к Нему, а Его отношение к нам, мотивы которого нам понять не дано.

5. То ли долгое отсутствие в России, то ли остановка в духовных исканиях (которые, на мой взгляд, никогда не должны прерываться) привели к тому, что Вы стали неправильно читать простые тексты. Так, Вы почему-то решили, что упомянутые мною 170 религий, каждая из которых претендует на всю полноту истины, но ни одна ею не обладает, «были подрублены – сперва клерикализацией, потом секуляризацией (на самом деле, это две стороны одной медали), а затем сметены современными религиями, в отличие от попов оказавшимися в состоянии мобилизовывать миллионы под своими лозунгами: демократией, социализмом, национализмом». И при этом, «все это происходило на Западе».
Но я-то имел в виду совершенно иное – множество вполне конкретных культов, в основном, как раз-таки, неевропейского происхождения, типа вуду, шаманизма и мн. др., отраженных в спецкурсе «Религии мира». Все они, как я писал, говорят об одном: о Боге (богах), о душе, о потустороннем мире и наших с ним отношениях, но говорят каждая по-своему, своим языком и с помощью своего набора понятий о высшем.
А Вы тут – «Модерн, Постмодерн»… Дугина, наверное, на ночь глядя читали?
Но меня расстроило не это непонимание, а то, что Вы, как видно, воспринимаете религию «как смысл своей жизни, тем более то, за что стоило бы умирать».
По моим представлениям, если что-то и способно огорчить Бога, так это смерть человека за его религиозные убеждения. Этого делать не надо никогда. Небо есть Небо, Земля есть Земля, и им никогда не сойтись. Будем на Небе – умрем там за небесное. На Земле надо умирать за земное. А Небо сумеет, уверяю Вас, само постоять за себя.

6. Вы почему-то решили меня убедить с помощью художественного текста, убедительностью не обладающего априори (аргументация ad hominem вообще в нашей среде не должна использоваться, на мой взгляд):
«Вот Ибрахим (Авраам) сказал своему отцу Азару: "Неужели ты считаешь идолов богами? Я вижу, что ты и твой народ находитесь в очевидном заблуждении". Мы показали Ибрахиму (Аврааму) царство небес и земли, дабы он стал одним из убежденных. Когда ночь покрыла его своим мраком, он увидел звезду и сказал: "Вот мой Господь!" Когда же она закатилась, он сказал: "Я не люблю тех, кто закатывается". Когда он увидел восходящую луну, то сказал: "Вот мой Господь!" Когда же она закатилась, он сказал: "Если мой Господь не наставит меня на прямой путь, то я стану одним из заблудших людей". Когда он увидел восходящее солнце, то сказал: "Вот мой Господь! Оно больше других". Когда же оно зашло, он сказал: "О мой народ! Я непричастен к тому, что вы приобщаете в сотоварищи. Я искренне обратил свой лик к Тому, Кто сотворил небеса и землю, и Я не принадлежу к многобожникам!" Его народ стал препираться с ним, и тогда он сказал: "Неужели вы станете препираться со мной относительно Аллаха, в то время как Он наставил меня на прямой путь? И я не боюсь тех, кого вы приобщаете в сотоварищи к Нему, если только мой Господь не пожелает чего-либо. Мой Господь объемлет знанием всякую вещь. Неужели вы не помяните назидание?” (перевод смыслов Корана, сура 6, аяты 74-80).
Разве это не восхитительная история, на все времена, Александр Никитич?»
Вот так вопрос! Как будто мы в кружке любителей изящной словесности.
А что тут восхитительного, если смотреть в корень? Смешно, право, такое восхищение! От того, что некто догадался, что ни звезда, ни луна, ни солнце не есть Бог, весьма далеко еще до понимания того, чем Он является. Апофатические (идущие от отрицания «это не есть то») определения вообще не учитываются ни наукой, ни философией, ни религией, поскольку таких апофатических определений можно не сходя с места выдать тысячу и одно. О природе Бога они нам поведать ничего не могут, как и выражение «сотворивший небо и землю». (Гипотеза, не более того, одна из многих. И не самая убедительная.)

7. Не хотел я вдаваться в богословие, чтобы ненароком не задеть чьих-либо религиозных чувств, но Вы меня втягиваете в это дело.
Вы пишете, стараясь меня убедить в очевидном: «Мы можем признать своим богом только абсолютно неподобное, абсолютно противоположное им (танзих), производящее их и упраздняющее, существующее без начала и конца, вне пространства и времени. И Им является Сущность, Которая в арабском языке называется Именем “Аллах”, смысл которого в полной мере раскрыть невозможно, но которое в контексте этого разговора может быть понято как Единый и Единственный Бог, Господь, Творец, Вседержитель».
Против этого возразить ничего невозможно. Очевидное – очевидно. Я и не возражаю, поскольку тоже считаю, что есть такой Бог – Творец и Вседержитель. Приходя в разные храмы (обряды я совершаю только православные, но не считаю зазорным посещать и другие храмы в поисках красоты и душевного мира: на Западе – костелы и соборы, на Востоке – мечети, пагоды и др.), я прихожу именно к Нему.
На этом пункте наши позиции сходятся. Но не более того. Потому что дальше Вы делаете выводы – и меня к ним склоняете – которые вовсе не следуют из признания такого Бога. Более того, противоречат Вашему же пониманию Того, «смысл которого в полной мере раскрыть невозможно».
Мне кажется, даже первокурснику философского факультета ясно и понятно, что в том случае, когда речь идет о Боге, наше относительное непонимание Его («в полной мере.. невозможно») с неизбежностью оборачивается непониманием абсолютным. В силу масштабов самого объекта. Если Он хотя бы немного не такой, как мы представляем (а это наверняка так и есть), значит Он – совсем не такой. Со всеми вытекающими последствиями, в том числе практического свойства.
И все дальнейшие отношения с Богом могут строиться только на экспериментальной основе по принципу: действие – гарантированный результат. Подобный опыт в огромном количестве накоплен всеми религиями, в т.ч. самыми экзотическими, что и является единственной мерой их истинности. Мы многое знаем, вполне достоверно, о потустороннем мире, но все эти знания – принципиально внедоктринальны.
Вы же не только не знаете, как я догадываюсь, что именно представляет собой Бог, но и не пытаетесь это понять. А при этом настаиваете на поклонении, служении, личном джихаде и т.д., как если бы Вам достоверно было известно, что все это с необходимостью вытекает из бытия, свойств и функций не познанного Вами Бога (непознанного за принципиальной невозможностью Его познать, которую и Вы признаете). Таким образом, Вы противоречите сами себе, мой друг.
Вы агитируете читателя: «Ислам – это религия, открытая абсолютно всем народам и расам, в которой органично чувствует себя любой человек, сумевший отбросить ширму куфра и открыть для себя Таухид (Единобожие)».
Оставим в стороне кодовые словечки, не имеющие смысла вне исламского контекста («куфр» и проч.). Но как можно «открыть для себя Таухид», если не знаешь, что такое Бог? Просто какое-то «принеси то, не знаю что»…

(Начало. Окончание следует)

http://a-sevastianov.livejournal.com/44362.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #19 : Октябрь 02, 2013, 12:27:10 pm »
«ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ!..»


   
Итоговое письмо о русских мусульманах Вадиму Сидорову (Харуну ар-Руси). Часть 2.


8. Как всякий горячий, а не «теплохладный» адепт своей веры, Вы в конечном итоге обращаетесь к аргументам неверифицируемым: «Есть завеса, которой покрыты человеческие умы, глаза и сердца, и как только эта завеса (куфр) срывается по милости Всевышнего, глаза, интеллект и сердце человека открываются для особого вида метафизического знания (сирр), которое позволяет ему видеть суть вещей сквозь шелуху идолопоклоннических химер».
Слова, слова, слова… Обсуждать подобные горделивые заявления уважающий себя мыслитель не станет, как Вы сами понимаете. Но об этом я уже писал.
Хотелось бы только узнать, как человек с подобной позицией оценивает политические, военные и научно-технические успехи всемирной уммы. Глядя на то, что происходит сегодня в мире мусульман, нелегко вообразить себе, мне кажется, что «глаза, интеллект и сердце» этих людей «открываются для особого вида метафизического знания», которое позволяет «видеть суть вещей». Что-то существенное, по-видимому, от них скрыто, ибо в мире этнических мусульман, как мы видим воочию, нет ни мира, ни порядка, ни процветания. (Если не считать того, что покупается на Западе за бешеные нефтегазовые деньги.) Нет даже вероисповедного единства, вместо этого – кровавые распри различных толков. А главная беда в том, что сегодня под угрозой оказывается самое ценное достояние всемирного мусульманства – неизменность традиций, регулирующих отношения между полами, поколениями, стратами. И винить в этом только Запад (как некоторые винят его в крушении СССР) несправедливо, невозможно.

9. Вам не нравится та вполне очевидная привязка религий к расам, на которую я указал. Она вызывает у Вас вопросы. Это неплохо: вдумываться в суть вещей полезно. Плохо другое: Ваши категорические оценки (неважно, хорошие или плохие) того, чего Вы не поняли. Я постараюсь Вам помочь.
Вы спрашиваете: «Если религии жестко расово детерминированы, как объяснить то, что переднеазиатское христианство распространяется у европеоидов (и что это, кстати, за абстрактные “европеоиды”, из которых по политически конъюнктурным соображениям середины прошлого века исключались переднеазиаты?), а европеоидный буддизм у монголоидов? Какой такой расой можно объяснить отторжение евреями христианства, если она у них совпадает с расой ближневосточных (левантийских) христиан, прекрасно его принявших? Какими расовыми соображениями определяется огромный интерес к буддизму на современном Западе, включая конверсию в него множества видных представителей западной элиты, главным образом европеоидов?». И т.д.
Детально отвечать здесь нет места. Многое Вам станет понятнее, если удастся прочесть мою книжку «Основы этнополитики» (в печати), где максимальное внимание уделено проблеме расо- и этногенеза (не в гумилевском смысле, разумеется). Здесь скажу только кратенько:
1) переднеазиаты выключаются из европеоидов не по «политически конъюнктурным соображениям», а по той причине, что Средиземноморье, Ближний Восток, Средняя Азия есть зона наиболее длительного и интенсивного смешения проторас (кроманьонца и неандертальца) и образования одной из наиболее ранних вторичных рас, к представителям которой относятся в т.ч. семиты (на расовой периферии возникают и такие феномены, к примеру, как балкано-кавказская субраса). У автохтонов этого региона неандертальские расовые рудиментарные маркеры встречаются относительно чаще, чем у других народов Центральной, Западной и, тем более, Северной Европы. Собственно, наличие сих автохтонов, в частности, и позволяет говорить о существовании рас первичных и вторичных;
2) отторжение евреями христианства, в отличие от левантинцев, объясняется тем, что евреи вполне уникальный этнос, недаром говорящий о себе так: «Вот народ, живет отдельно и среди народов не числится». Строго говоря, это нация-религия, в отличие от большинства известных наций и этносов. Левантинцы (и другие представители вторичной расы, принявшие христианство, например, эфиопы) никогда не были иудеями, а евреи были и остаются ими, христианство всегда воспринималось ими как порча, в том числе национальная, как внутренняя диверсия. А что могли испортить в себе левантинцы, приняв христианство?
3) самое интересное, действительно: почему христианство перешло от семитов к европеоидам, а буддизм от индоариев к монголоидам?
Ведь никуда не уйти от того факта, что христианство основано евреем, буддизм – индоарием, мусульманство – арабом. Но только ислам пришел, по сути, на пустое место, не занятое сколько-нибудь развитой религией, почему и прижился среди того же контингента, где зародился. А христианство и буддизм, вначале завоевав определенный плацдарм в своей среде, в скором времени стали восприниматься как опасная девиация мощных исконных религий и начали выдавливаться вовне. Иудеями – очень успешно, индусами – не очень успешно поначалу, но сейчас уже вполне.
Выдавливаемые из ареала своего зарождения, христианство и буддизм обратились к народам, чьи религиозные представления переживали кризис и не могли конкурировать с «внебрачными детьми» очень цельных и совершенных религий, из которых было взято многое наиболее жизнеспособное.
Но нам важно отметить, что христианство утверждалось у европеоидов в жесткой конкурентной борьбе буквально со всеми популярными религиями – вспомните Рим того времени, с его культами богов всех покоренных народов, или Древнюю Русь, где состязание приняло открытый характер. Да и буддизм у монголоидов не раз подвергался испытанию конкуренцией, хоть бы и с христианством. А это однозначное свидетельство в пользу того, что религии, воспринимавшиеся родившей их расой как «порченые», как девиация, духовная отрава, нашли у представителей другой расы внутреннее соответствие. Еще раз подчеркну: язык, вера, культура – есть эпифеномены такого феномена, как раса и этнос. Они соотносятся с расой и этносом, как вторичное – с первичным, производное – с исходным. Не вера порождает расу и этнос, а наоборот – раса и/или этнос порождает или принимает веру в соответствии с внутренними своими интенциями (отчасти исключение евреи, см. выше).

10. Вы уловили, несмотря ни на что, основное: «Проблема, а точнее данность момента, заключалась лишь в жестком территориальном разграничении, относительно (!) совпадавшем с расовыми границами, которое в наши дни стремительно теряет актуальность».
Ну, в наши дни много чего теряет актуальность. А точнее, наш век – век вавилонского всесмешения в масштабах планеты, век всесторонней деградации белой расы и тотального умственного блуда – непрерывно порождает «в промышленных масштабах» всевозможных химер и ублюдков духовного свойства. Как подметил поэт, «Неладно что-то с нашим Зодиаком: Лев – Козерогом стал, а Дева стала Раком». Человек стал себе слишком много позволять такого, чего не мог и не должен был себе позволять в ходе десятков тысячелетий. Ведь природа, как было известно еще Дарвину, создает только чистые формы, всевозможная гибридизация противоречит ее установкам на соответствие среде и вообще на совершенство. Как только сложившиеся биологические формы срываются со своих мест, из своих тысячелетних экологических ниш, и начинают жить вперемежку (как живут уже сейчас), наступает эра глобального эксперимента, судьбу которого предсказать нельзя. И это немедленно отражается и в духовной сфере.
В ХХ веке все константы стали съезжать с привычных позиций, а многоразличные аберрации и девиации приобрели массовый характер. Особенно у «продвинутых» белых народов. Взять хоть перемену на свою противоположность основного закона, по которому жили представители всех рас: «Бабы еще нарожают»…
Что же удивляться, что в наши дни насоздавались «сотни тысяч мусульман из числа не только русских и украинцев, но и шведов, датчан, норвежцев, немцев, швейцарцев (всех трех национальностей), итальянцев, испанцев, французов, англичан, голландцев и буров». Это лишь один фактик из множества, свидетельствующих о нашем плачевном вырождении, об утрате духовной идентичности европеоида, вслед за утратой идентичности физической. То, что раньше было явлением случайным и периферийным, маргинальным (пираты-мусульмане, муваляды и т.д.), в эпоху разложения и упадка становится, естественно, мейнстримом. И наоборот, все, что веками считалось нормой, подвергается маргинализации (очень хорошо это видно в области секса).
Европа обречена, это видно невооруженным глазом, фиксирующим цветных «французов», «шотландцев», «англичан» и т.д. А духовная оптика фиксирует аналогичное явление в своей сфере соответственно. Европа ставит на себе эксперименты, в том числе религиозные, судорожно пытаясь нащупать путь к спасению, но, как говаривал Шатобриан, «нет счастья вне проторенных путей». Сойдя с них, о спасении думать нелепо.

11. Выполняя свой долг воина джихада, Вы пишете: «Александр Никитич мечтает о вытеснении мировых религий национальными, однако, глобальная религиозная статистика абсолютно не подтверждает его надежд: двумя конкурирующими религиями (в принятом на Западе понимании) во всем мире остаются Христианство и Ислам, тогда как национальные религии вроде синтоизма или африканских культов существуют как изоляты на периферии мировой цивилизации».
Вам бы хотелось, понятное дело, так видеть перспективу, поскольку христианство явно теряет позиции в странах первого и второго мира, все более перетекая в третий, самый слабый, но и там уступая поле битвы исламу (яркий пример Индонезия или «нация ислама» афро-американцев). Но странно, что Вы не видите очевидного: никуда не делся ни индуизм, ни конфуцианство, ни иудаизм, ни вуду, во всей Европе заметен рост неоязычества, процветает неошаманизм и т.д. (Кстати, написать, будто «химерический “индуизм” это всего лишь конструкт», созданный под диктовку англичан, может только человек, не читавший Законов Ману, я бы очень просил Вас восполнить этот пробел.)
Я душевно равноудален от ислама и христианства, а также и от буддизма. Все это религии молодые, поздние, глубоко человеческие и глубоко вторичные. А такие, по моему мнению, априорно далеки от потусторонних реалий, оторваны от настоящего положения дел и для меня большого интереса не представляют. Взять хоть такую вещь, как переселение душ, являющееся медицинским фактом, многократно удостоверенным документально. На мой взгляд, кстати, признание этого факта является одним из важных критериев истинности той или иной религии. И что же мы видим? В иудаизме переселение душ – одна из неоспоримых религиозных констант, как и во всех вообще древнейших религиях. А в христианстве и мусульманстве, отпочковавшихся от иудаизма и непредставимых без его основы, данное знание наглухо заблокировано, отвергается. Что свидетельствует о сознательной или несознательной деградации религиозных представлений, о роковой погрешности, возникшей при филиации изначальной авраамической религии. И т.д.
Мне думается, моя позиция, в силу сказанного, более объективна, свободна от злобы дня, поскольку это позиция «над схваткой». И в этой связи я должен еще раз обозначить наши с Вами отличия в подходах.
Нация первичнее, а потому выше религии, для меня это аксиома. Поэтому я абсолютно отрицательно отношусь к любым попыткам поставить перед русской нацией религиозные цели выше национальных, от кого бы такие попытки ни исходили – от мусульман вроде полуармянина Сидорова или от христиан вроде полуеврея Фролова.
Так что мы вряд ли договоримся, вряд ли поймем друг друга вполне. Но мне и тут процесс дороже результата. Тем более, что мы подошли к главной теме: в чем наш, русский, национальный интерес в религиозном аспекте.

12. Вы пишите: «Русские уже лет двадцать как сотнями тысяч, если не миллионами принимают самые разные религии, нетрадиционные для русского народа». И приводите в пример русских протестантов и русских мусульман, найденных Вами «в одном из хорошо знакомых мне городов в центре ЕС», в отличие от родноверов, которых «за все эти годы мною там найдено не было».
Меня не удивляет массовый переход русских в протестантизм: это религия интеллигенции, максимально рациональная, по сравнению с католицизмом и православием, стоящим более на эмоциях. По мере роста удельного веса и значения интеллигенции позиции протестантов будут крепнуть, это понятно. Меня не удивляет и отсутствие родноверов среди эмигрантов: это наиболее привязанный к Родине контингент, который палкой не выгнать за рубеж на ПМЖ.
Меня удивляет, что Вы не замечаете очевидного. Да, подобная практика налицо, и она не вписывается, как Вы говорите, в мою рекомендацию «…либо создать, наконец, свою религию, в центре которой будет сам русский народ и его предки, либо придерживаться одной из своих национальных религий, а не пытаться позаимствовать в очередной раз чужую». Это так.
Но ведь мало констатировать факт, надо его еще и оценить. Оценка же, на мой взгляд, может быть только негативной (а политическая практика по отношению к нему соответственной). Или русский народ еще недостаточно раздроблен, чтобы предлагать ему все новые и новые водоразделы? Или он не переживает кризис идентичности, чтобы предлагать ему все новые и новые идентичности? Или религиозный фактор вообще мало проявил себя в истории как конфликтогенный?
Да, «сегодня, когда нас не объединяет ни служение династии, ни территория, ни вера, ни идеология, именно сегодня в этих условиях пора, наконец, осознать, что кроме крови у нас, русских нет ничего». Я не откажусь от этих своих слов. Но их не следует понимать в том смысле, что коли все так, то нам все равно, во что верить, где жить, кому служить и какой идеологии придерживаться. Несмотря на то, что возврат к монархии я не считаю возможным; что нынешние границы России, отрезавшие миллионы русских от материнской нации, меня не удовлетворяют; несмотря на то, что православие уже утратило роль всеобщей русской скрепы, а идеология русского национализма ее еще не приобрела; несмотря на все это и многое другое, я считаю, что задача единства русской нации стоит на повестке дня. И она должна быть выполнена, если мы не хотим разделить участь эллинов, римлян и  египтян, а хотим жить в веках и тысячелетиях, как евреи, индоарии и китайцы (ханьцы).
С этой точки зрения число и влияние всех факторов, способствующих русскому единству, должно быть максимизировано, а факторов, разделяющих русский народ, минимизировано. Последнее относится и к переходу русских в ислам.
Что тут не так? Что не логично?
Может быть, мои предложения расходятся с мощной тенденцией времени. Но я всегда чувствовал в себе силы противостоять своему веку. И делал это, как Вы знаете, весьма успешно.
Время бросает вызов? Что ж, значит мы должны найти в себе силы этот вызов принять и адекватно ответить на него.

13. Вы умный человек и прекрасно понимаете, какие угрозы несет в себе религиозное «умножение сущностей» русского народа. Выставляя открыто вперед религиозные задачи, свое служение исламу, Вы честно открываете свое лицо.
Но кое-что для соплеменников надо бы прочеканить почетче (раз уж Вы сами по-прежнему относите себя к русским).
Видит единый на всех Бог, да и Вы должны это помнить: я никогда не хотел конфликта с миром ислама. Напротив, всегда мечтал о союзе с ним русского народа как политического субъекта в будущем. Но события в мире и в России развиваются, похоже, не совсем в соответствии с моими желаниями. И перспектива нашего столкновения с этническими мусульманами уже не кажется мне такой призрачной, как десять лет тому назад. Тревожные сигналы поступают со всех сторон, как из-за рубежа (Катар, Саудовская Аравия), так и изнутри России (Северный Кавказ, Поволжье). Российский институт стратегических исследований (РИСИ) недавно выпустил сборник докладов "Состояние и тенденции развития ситуации на Ближнем Востоке", часть которых посвящена инвазии идей радикального исламизма в регионах России. С одним из компетентных материалов сборника, где речь идет о намерениях российских исламистов, можно познакомиться здесь: http://www.regnum.ru/news/fd-volga/tatarstan/1713815.html#ixzz2gUQImd1d. РИСИ организация серьезная, готовит аналитику на стол Путину, к сигналу стоит прислушаться.
Отслеживая хронику террористических преступлений на нашей земле, я склонился к предположению, что в этих условиях братство по вере неизбежно пересилит у руссских мусульман братство по крови. И примеров тому уже полно.
Вы пишете, что для возглавляемой Вами НОРМ принципиально именно «образовывать в теле русской нации, в целом не имеющей отношения к исламу, – исламский анклав», а не раствориться «в других мусульманских народах». Но такая постановка задачи, откровенно говоря, представляется мне утопической. И Ваша пропозиция «хуэйского варианта» не показалась мне ни искренней, ни убедительной, ни имеющей реальную почву под собой. А скорее напоминающей легкий шантаж: мол, признавайте нас, пригревайте нас, а не то… боснийский вариант.
Впрочем, Вы ведь открыто считаете, что боснийский вариант для вас «не самый плохой». А по-моему – хуже некуда. Поэтому я хочу прямо спросить Вас лично, Ваших близких, да и всех Ваших русских единоверцев: с кем будете вы в случае столь ужасного поворота в русской судьбе? На чьей стороне будете воевать, если события будут развиваться по боснийскому варианту?
Однако, Вы ответ уже дали, по сути, подтвердив все мои опасения: «Ну что же, боснийский, так боснийский сценарий... Для нас победа заключается уже в том, что мы выбрали Аллаха и Его посланника».
Спасибо за откровенность.

14. Для благосклонного читателя – пара слов в завершение темы.
Я не думаю, что продолжение переписки имеет общественный смысл, ведь все позиции проявлены и обозначены, все нужные слова сказаны, все признания сделаны. Ответы на вопросы, заставившие меня поднять тему русских мусульман, все получены.
Как видно, я не зря катнул пробный шар. Как говорится, всем спасибо, все свободны. Напоследок несколько общих соображений, кратко.
1. Национальная идентичность самоценна, это важнейший из приоритетов человека и народа. Она изменчива и хрупка, нуждается в поддержке и сохранении, сбережении.
2. Важнейшие параметры национальной идентичности – язык, вера, культура. Они все вторичны по отношению к крови, к происхождению, но зато в первую очередь бросаются в глаза, воспринимаются на уровне сознания. Закрепление национальной идентичности требует культивирования родного языка, родной веры и культуры. Все это невозможно вне исторического подхода.
3. Исторический подход обнаруживает, что язык, вера и культура не являются чем-то неизменным в веках, это продукты развития. Иногда по восходящей – через усложнение, рост и расхождение признаков, а иногда по нисходящей – через упрощение, опошление, утрату силы.
4. Мы, русские, сегодня в фазе инволюции (противоположной эволюции), наш язык, культура, вера деградируют под воздействием ряда неблагоприятных факторов. В частности, православие, не защитившее русских ни в 1917, ни в 1991 гг., подорванное семидесятилетием официального атеизма, сотрудничеством со всеми бывшими и действующими властями, триумфом массовой культуры, коррупцией иерархов и т.д., теряет авторитет в массах, хотя те по-прежнему нуждаются в религии и тянутся к РПЦ за неимением чего-то лучшего. Надо отметить, что и все христианские народы сегодня находятся в вероисповедном кризисе.
5. Убежден, что на подходе время всеобщего религиозного обновления, возвращения к наиболее древним, изначальным, близким к реальности представлениям о Боге, душе, загробной жизни, переселении душ и др. При этом, скорее всего, произойдет тотальное крушение всех мировых религий и приход им на смену национальных верований, которые все, однако, будут иметь общую базу указанных основных представлений.
6. Национализация религий, на мой взгляд, это неизбежный мировой тренд в недалеком будущем. В основе же национальной религии, убежден, должен лежать культ предков. Которые у всех свои: у русских – одни, у евреев – другие, у чеченцев – третьи и т.д. Без этого главного правила никакая национальная религия невозможна...
Думаю, нам многому следует поучиться в этом смысле у китайцев с их конфуцианством – мудростью, возведенной в ранг религии. Прежде всего – именно отработанному в тысячелетиях культу предков. Уже этим одним они заслужили грядущее величие. Надо следовать примеру лучших, примеру победителей. Тогда и сами овладеем Победой.

http://a-sevastianov.livejournal.com/44089.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #20 : Ноябрь 15, 2013, 02:08:36 pm »
ВСТРЕЧА С ДЕПУТАТОМ Е.А. ФЕДОРОВЫМ


   
Друзья!
На днях состоялась моя встреча и беседа с депутатом Е.А. Федоровым, возглавляющим Народно-освободительное движение (НОД).
Я дал согласие на эту встречу по следующим основаниям:
1) НОД считает, что Россия в целом находится под внешним управлением Запада, вообще, и США, в частности. Я с этим согласен;
2) НОД отрицательно относится к последствиям этого управления, которое оно называет оккупацией. Я с этим согласен;
3) НОД считает первоочередной задачей борьбу за подлинный суверенитет России, против западной оккупации. Я с этим согласен.
Дальше у нас возникают определенные разногласия, не носящие антагонистического характера. В том числе по вопросу о роли и месте Путина в указанном внешнеполитическом раскладе. НОД возлагает на Путина основные надежды, считая его главной опорной фигурой нашего сопротивления оккупации. В Русском Движении на этот счет есть разные мнения, вплоть до прямо противоположного (Путин как глава оккупационного режима, главная опорная фигура оккупантов, попирающих наш суверенитет). Я как теоретик считаю неизбежной борьбу Путина за суверенитет России и его самого лично, но считаю, что эту борьбу он ведет непоследовательно и в отрыве от главной опоры российского суверенитета – от русского народа. По ряду различных причин он пока что не нашел с русскими общего языка, и даже безрассудно обострил отношения с нами. В чем и состоит его фатальная ошибка, могущая стоить очень дорого и нам, и ему.
В силу сказанного я считаю нужным наводить мосты со структурами, имеющими выход на Путина, с целью преодоления этого рокового разрыва. Другой путь – свержение режима – на мой взгляд, в нынешних условиях, во-первых нереален, а во-вторых, ведет лишь к хаосу на первой стадии и установлению еще худшей антирусской диктатуры на последующей.
Вот причина, по которой я решил познакомиться с Е.А. Федоровым и его группой.
О том, как проходила встреча, вы можете узнать здесь:

<a href="http://www.youtube.com/v/P3pXBA7d3eM" target="_blank" class="new_win">http://www.youtube.com/v/P3pXBA7d3eM</a>

На мой взгляд, начало отношений было конструктивным.
Предлагаю участникам Русского Движения высказываться по данному поводу, выдвигать предложения и предлагать формы своего участия в начавшемся диалоге.
Всех благ!
Севастьянов

http://a-sevastianov.livejournal.com/46798.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #21 : Ноябрь 24, 2013, 07:31:31 pm »
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОТЫ С НОД


   
Друзья!
Мой пост о начале контактов с депутатом Евгением Федоровым и его Национально-освободительным движением вызвал бурную и неоднозначную реакцию. (Наиболее совершенно смонтированный ролик здесь: http://www.youtube.com/watch?v=oTtJ4Q6zXIU) Я прочел немало критики в свой адрес и опасений насчет возможных результатов работы. Я предлагаю всем заинтересованным лицам не изощряться в обвинениях и поодозрениях, а принять непосредственное участие в развертывании событий.
Во вторник 26 ноября в 19.00 в Дискуссионном клубе НОД состоится очередное заседание. Мы будем обсуждать проблему изменений в Конституции (вариант: замены Конституции). Я буду говорить о том, почему действующая Конституция не устраивает националистов. Готовьте свои предложения, вопросы, приходите. Постарайтесь настроиться не на конфронтацию, а на конструктив. Помните, что люди из НОДа, как правило, девственно чисты в вопросах национализма, не ориентируются в них вообще, живут мифами и расхожими представлениям, зачастую далекими от действительности. Наш долг служить маяками просвещения в этих вопросах. НОД - это не Путин и даже не сам Федоров, а множество искренних патриотов России, озабоченных ее будущим. Некоторые из них предубеждены против русского национализма, это правда, увы. Но наша задача - не оттолкнуть их, не настроить против национализма, а наоборот, привлечь их истинностью наших взглядов и чистотой наших намерений!
Если у нас есть хоть малейшая возможность быть услышанными в высших сферах политики, мы обязаны ею воспользоваться.
Адрес клуба: Старопанский пер. д. 5, стр. 1, 2 этаж. Проход: с ул. Ильинка через Б. Черкасский пер. до Старопанского пер. (м. Китай-город или пл. Революции).

http://a-sevastianov.livejournal.com/47411.html
« Последнее редактирование: Ноябрь 24, 2013, 09:05:39 pm от Глазунов-Блокадник »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #22 : Декабрь 08, 2013, 10:07:13 pm »
Служит ли Конституция России развитию нашей страны?

<a href="http://www.youtube.com/v/bNY0pTOpU8Y" target="_blank" class="new_win">http://www.youtube.com/v/bNY0pTOpU8Y</a>

Соответствует ли она требованиям, предъявляемым к законодательным актам такого уровня? Выражает ли она интересы основного значимого большинства населения страны? Что нужно изменить в сегодняшней российской конституции? Может ли Президент сделать это и готов ли он на такой шаг?

Накануне празднования Дня Конституции РФ в дискуссионном клубе "Национально-освободительного движения" обсудили те претензии, которые население России и, прежде всего, русский народ, могут к ней иметь. Эксперты: Александр Богомолов, координатор по информационной политике НОД и Александр Севастьянов - российский общественный и политический деятель, политолог, публицист, теоретик русского национализма. Ведущий: Андрей Кинсбурский - член политсовета партии "Национальный курс".

Ведущий: Начинаем второе заседание дискуссионного клуба НОД. Оно посвящено очень важной теме Конституции. Через некоторое время будем праздновать 20-летие, так называемой танковой или ее еще называют кровавой, оккупационной Конституции. И вот некоторые так называют проханов коммунисты. И вот что же нам все-таки делать? Нужна ли нам вообще Конституция? Устраивает ли нас та Конституция, которая есть, или надо ее менять, или только ее слегка подлатать, и как ее можно поменять, с помощью чего можно поменять? Вопрос такой. Русский народ не вчера появился, ему по оценкам ученых около 7000 лет и жил он без Конституции прекрасно 7000 лет, построил гигантское государство, каждый седьмой житель мира был русский. И потом вот случилась незадача, в 905-ом году приняли Конституцию и с тех пор все пошло, поехало. Революция 17-го года, гибель народа, отброшенная экономика, потом через 72 года Советской власти второе, значит, разрушение русского этноса государства, отбрасывается опять Россия на 50-100 лет, все у нее разворовывается, русский народ сокращается, уменьшается еще больше. И вот мы, как бы нас потихонечку подготавливают к тому, чтобы был третий уже заключительный период, когда мы наступим уже третий раз не на красные и не на белые грабли, а какого-то другого цвета, опять расчленим свою страну, опять окончательно уже уничтожим русский народ. И с Россией будет покончено, и все вздохнут свободно. И наконец-таки этой проблемы для мира нет, можно делать, что хочешь и никаких останавливающих, так сказать, никакой силы.



Богомолов: Препон нет.

Ведущий: Препон, да, для того, чтоб можно было сделать, там ЛГБТ-сообщество и мир будет торжествовать. У нас в гостях второй раз уже Русский националист и идеолог Русского национализма, уважаемый в Русском национализме человек.

Шагин: Самый уважаемый.

Ведущий: Александр Никитич. Самый уважаемый, вот я не зря выбрал Александра Никитича, как попал в яблочко.

Севастьянов: Сколько лет твердили миру, что лесть гнусна, вредна, однако, все идет впрок.

Ведущий: За которым идет очень большое количество русских людей, они также приблизительно в том же ключе мыслят. И наша задача сейчас как бы русским, как я понимаю, по-разному понимающие свою идентичность, немножко перестать друг с другом цапаться, и как-то попытаться выработать общую платформу, общие задачи, скоординировать свои действия, чтобы нам вообще как-то выжить в этом мире и противостоять вот этом накату, который идет на Россию. Дать передышку хотя бы какую-то русскому народу, чтобы он как-то хотя бы начал увеличиваться, почувствовал какую-то устойчивость в этом мире. Поэтому сейчас я предлагаю, Александр Никитич, Вам выступить минут на 10-15, потому что времени у нас не так много, так, покороче, о самом основном, как Вы видите.

Севастьянов: Я очень коротко скажу о том, что собой представляет современная наша Конституция 93-го года, ельцинская, она же кровавая. Почему она не устраивает по большому счету русских людей, почему ее нужно менять? Мы должны понимать, что Конституция вообще это довольно новое изобретение, это изобретение нового времени, не в рабовладельческом обществе, не в феодальном. Конституция была как-то не нужна, об этом никто, наверное, и не задумывался. Поэтому нельзя сказать, что без Конституции жить нельзя – жили тысячелетиями, а некоторые страны и сейчас живут. Скажем, вот в Израиле, например, нет вообще Конституции. И евреи говорят: «Нам Конституция не нужна, у нас есть Талмуд и Тора. Но тек, кто читал Талмуд и Тору, те прекрасно понимают, что это источники, которые содержат в себе религиозное обоснование еврейского превосходства, еврейской исключительности. Поэтому если бы у нас, у русских, был какой-то такой религиозный источник, который, во-первых, обосновывал бы наше превосходство, должно все учитываться

Ведущий: Нам надо повторять их, так сказать…

Севастьянов: Я говорю, если бы… Если бы там были так же, как в Торе тщательно и подробно регламентированы, расписаны все области жизни: вот как себя нужно вести в такой ситуации, в этакой. 612 заповедей в Торе, плюс еще 613-я на тот случай, если еврей вообразил себя безгрешным. Ну, вот если бы у нас был подобный источник, который бы только нашу национальную жизнь вот также бы детально регламентировал, мы б тоже, наверное, могли сказать: «Ну, а зачем нам Конституция?» Вот у нас есть там, грубо говоря, «Домострой» свой, русский.

Ведущий: Да. Хороший, кстати говоря, будет.

Севастьянов: Да?

Богомолов: Своевременный.

Севастьянов: И нам этого достаточно. Но ведь это же не так, к сожалению. «Домострой» сегодня, как говорят молодые люди, не катит. Его сегодня никто не читает.

Ведущий: Так может восстановить, Александр Никитич?

Севастьянов: Может быть исследуют. Давайте подумаем об этом. Но пока мы должны сказать, что все-таки вот таких народов сегодня в национальных государствах, таких народов, как еврейский, у которых нет своей Конституции, очень трудно даже на одной руке пальцев достаточно будет, чтоб все перечислить. В основном все народы руководствуются каким-то основным своим законом. И нам этого, видимо, тоже не избежать, поскольку я еще раз подчеркну, своей русской Торы, русского Талмуда вот не создал русский народ за свою историю.

Ведущий: Ну, а «Русское право» общинное от родового до вечевого, там и копны, и родовое, и весевое.

Севастьянов: Но если так Вы хотите глубоко копнуть?

Ведущий: Или «Русская правда» Ярослава Мудрого.

Севастьянов: Вдаль времен. То Вы должны тогда вспомнить о том, что общины первобытные и ранние общины, значит, в раннем феодальном тоже обществе бывают двух типов. Это кровнородственная община и территориальная община. Это принципиально два разных способа существования. В кровнородственных общинах ведут родословные. Вот современный чеченец, он может перечислить до 40-ка поколений своих предков, а евреи вообще возводят себя к Адаму и тоже перечисляют.

Ведущий: От Авраама, да.

Севастьянов: Кто кого родил. В кровнородственную общину нельзя войти со стороны, только в качестве раба. В кровнородственных общинах заключаются только кровнородственные этакие, значит, браки между своими. Человек из другого племени. Вот, скажем, возьмите, дагестанское село Кубачи. Там живет примерно 2000 человек. Браки заключаются только между своими, из посторонних сел не берут ни женихов, ни невест. И такое довольно часто распространено, так сказать, и мы часто это можем увидеть, но только у кровнородственных общин. У территориальных общин славяне, за исключением полян, жили все территориальными общинами. У них совсем другая система: пришел человек со стороны, ему дадут землю, ему выделят невесту, пройдут годы какие-то, его могут выбрать старейшиной – совсем другое дело. И если, скажем, племена, допустим, германские зачастую назывались, имели этнонимы по имени предков своих, то здесь, смотрите, это дреговичи, то есть жители болот, поляне – жители полей, древляне – жители лесов, деревьев и т.д.

Ведущий: Здесь весевое право такое.

Севастьянов: Поэтому совсем другой подход.

Ведущий: Веси.

Севастьянов: Другая психология. И в этом причина того, что кровнородственные общины, они как бы продолжают свою жизнь в народах естественно органично-националистически. Те же евреи националисты, те же немцы националисты, те же чеченцы националисты. А у территориальных общин этот национальный инстинкт ослаблен, поэтому, если мы думаем, русские, о том, как этот инстинкт укрепить, как укрепить нацию, как создать национальное государство, то, к сожалению, копаться вот в тех установлениях, требованиях русских, мы не найдем там опору для национализма.

Ведущий: Ну, 7000 тысяч лет прекрасно функционировали?

Севастьянов: Функционировали, потому что действовал все-таки инстинкт биологический. В основном, конечно, браки заключались между своими. Даже у русских была такая поговорка – «Хоть за курицу, да на свою улицу». Но это не имеет отношения к законодательному становлению, а законодательно было только одно ограничение в царской России, это вероисповедное. Если человек переходил в православие, тоне было никаких препятствий для того, чтобы выдать за него свою дочь или чтобы Ваш сын женился, на принявшей православие, допустим, там горянке или турчанке, или англичанке, или на ком угодно. Понимаете, какая вещь? Но конфессиональный признак, как основа национальной идентичности, он сегодня не проходит, не функционирует теперь все.

Ведущий: Но мы опять к идентичности вернулись. Давайте о Конституции.

Севастьянов: Давайте о Конституции. Это Вы меня немножечко увели в сторону. Значит, я говорю о том, что без Конституции скорей всего нам не обойтись. И когда мы думаем о том, что такое эта Конституция, Конституция – это все-таки основной закон. И этот основной закон, он должен отражать две вещи: он должен отражать интересы и права большинства, причем значимого большинства. Знаете, какая вещь? Вот может быть значимое большинство, может быть, большинством сегодня так, статистически, является рабочий класс, но он не является значимым большинством. В царской России большинством, абсолютным большинством было крестьянство, 86%, но оно не было значимым большинством. Поэтому Конституция 905-го года, она очень мало отражала интересы крестьянства. Потому ее Блок и назвал куцей Конституцией и не только Блок. Поэтому вот, скажем, в Советском Союзе Конституция отражала интересы и права значимого большинства рабочих и крестьян и это первое. И второе – она должна заключать в себе концепт того общества, в котором надо действовать. Вот мы знаем, что брежневская, сталинская Конституция, они содержали в себе концепт социалистического государства.

Ведущий: А сейчас какого?

Севастьянов: Вот это хороший вопрос. Я Вам могу задать его с тем же правом. А нынешняя ельцинская кровавая Конституция, она не содержит в себе концепта.

Ведущий: Почему? По-моему, содержит.

Севастьянов: И она не отражает в себе как бы волю и права, и интересы значимого большинства. А что сегодня, кто сегодня является значимым большинством в России? Можем ли мы сказать, что какой-то класс, какое-то сословие является значимым большинством? Нет, не можем. Потому что большинство не значимое, а значимое как раз меньшинство, подавляющее меньшинство, как теперь говорят.

Ведущий: Элита, элита.

Севастьянов: Это элита, да, значимое меньшинство. Но Вы понимаете, что если Конституция будет выражать интересы только элиты, только значимого меньшинства, то всему народу и всей России такая Конституция не нужна, за нее не проголосуют. Поэтому, когда мы спрашиваем себя, кто же является сегодня значимым большинством в России, понятно, что приходится уже смотреть не на социальную сетку, а на национальную. И мы понимаем, что 80% населения – это русские по национальности люди, вот это и есть значимое большинство в современной России. И когда мы думаем о том, какой концепт должна выражать Конституция новая, мы понимаем, что социалистический концепт провалился, к коммунизму возврата на сегодняшний день я не предвижу. Вот господин Зюганов 7-го ноября, месяц еще не прошло, вывел на демонстрацию по Тверской улице, по Москве, по столице нашей родины, по главной улице аж тысячу человек. Вот и все. Понятно, что сегодня три концепта в России как бы бродят. Это недобитый коммунистический, это уже подбитый смертельно либеральный проект, уже даже сами либералы признают, что он провалился и третий концепт, третий проект – это проект Русского национального государства, это националистический.

Ведущий: А четвертого не может быть?

Севастьянов: Покажите. Что значит, не может быть? Может быть.

Ведущий: Концепция соборной России.

Севастьянов: Может быть все. Может быть все.

Ведущий: Симфония.

Севастьянов: На словах очень красиво, не очень понимаю, как это выглядит на деле, не очень понимаю, потому что жил в Советском Союзе, прожил большую часть своей жизни, 2/3 жизни при Советской власти. И тоже я помню как мне на госэкзамене по философии в университете в Московском пришлось отвечать на вопрос: советский народ – новая историческая общность. И мне чуть двойку не поставили, чуть не выгнали с экзамена, потому что у меня язык не поворачивался, я не мог сказать, что в наше время потерял значение национальный признак, а от меня этого требовали, и пытались из меня выжать эту формулировку. А я все перечислял: вот, да, были там природы, племена, нации, народы, а теперь вот советский народ такой-сякой, хороший, прекрасный, но вот этого ключевого признака я не мог выговорить, потому что я уже тогда прекрасно понимал, что это неправда, что никакого безнационального советского народа нет. И когда Советский Союз развалился именно по национальным границам и когда вокруг нашей с вами дорогой России возникли именно национальные государства, тогда стало понятно, что советский народ был фикцией, что это была маска, под которой скрывалось действительно n-ное количество национальных лиц, которые не позволили себе забыть. Узбек о том, что он узбек, украинец о том, что он украинец и т.д.

Ведущий: Потому что по остаточному принципу им осталось.

Севастьянов: Поэтому, поэтому это нам осталось по остаточному принципу.

Ведущий: То есть, как бы…

Севастьянов: Это от нас отрезали, простите, вот на карте видно, как от нас отрезали огромные куски нашей русской плоти.

Шагин: Семиреченская, да?

Севастьянов: И как раз досталось то, о чем они и мечтать не смели. Вы вспомните, когда Украина в 1654 году при Богдане Хмельницком воссоединялась с Россией. Она была ровно в 5 раз меньше того, что мы сегодня видим на карте Украины, в 5 раз. Вот 4/5 современной Украины это русской кровью, русским штыком, русским трудом, русским подвигом был сделан такой братский подарок нашим малороссам.

Татьяна: Ну, а в Конституции же не сказано, что там по национальности. Там же сказано, что властью является народ России.

Севастьянов: Какая Конституция?

Татьяна: Вот в Российской Федерации.

Севастьянов: Нет, мой золотой. Там совсем по-другому сказано. Там сказано: «Мы многонациональный народ России», но ведь это же сапоги всмятку. Что такое многонациональный народ России?

Богомолов: Это то же самое, что советский народ при Советской власти.

Севастьянов: Это то же самое, что советский народ при Советской власти – совершенно правильно. То есть, Вы понимаете, что вот эта формула, она держится на ложном толковании иностранного слова Nation (нация). Вот если бы устроители вот этой Конституции ельцинской написали бы – полиэтническая общность, Россия – это полиэтническая страна, в ней много национальностей, но нация – то есть, государствообразующий народ одна, это русские. Поэтому Россия мононациональная, но полиэтническая страна – вот это научно грамотно, научно правильно. А то, что написано в Конституции, это антинаучная ересь, к сожалению. Но все это, так сказать, People хавает (как говорит молодежь) и все это воспринимается доверчиво. Но вот эта как раз формулировка – «Мы многонациональный народ России», она позволяет утверждать, что Россия не является государством русского народа.

Ведущий: А как надо правильно сформулировать?

Севастьянов: Вот Вы знаете, я Вам рассказывал, что в 98-ом году Лига защиты национального достояния, это группа молодых юристов, которые пользовались консультациями профессуры МГУ и профессуры института Государства и права Академии наук создали проект Конституции русского национального государства, который начинался фразой: «Мы русский народ и все граждане России» - вот это была бы правильная формулировка, которая позволят, как бы определиться с тем, кто является сувереном – русский народ и n-ное количество граждан России, которые не входят в это понятие русского. Вот это вот и был бы тогда суверен.

Ведущий: Что еще, если кратко вот перечислить основные как бы такие главные задачи, которые выдвигают русские националисты в плане изменения Конституции, такие кардинальные вопросы.

Севастьянов: Значит, я бы…

Ведущий: Так, бегло очень.

Севастьянов: Я очень бегло скажу о том, чем не устраивает нынешняя Конституция и из этого будет ясно, к чему мы должны стремиться. Не устраивает, прежде всего тем, что русский народ по действующей Конституции не является субъектом права, ни субъектом права, ни субъектом исторического действия. В Конституции предусмотрено существование национальных республик, 21 республика, то есть, 21 народ наделен согласно Конституции своей государственностью и своим суверенитетом. При этом…

Харцизов: В составе нашего государства.

Севастьянов: В составе нашего общего государства Россия. Но вот народ, на котором вся Россия держится, народ, который является скрепой, единственной скрепой, которая и Калининград, и Камчатку, и Владивосток и, понимаете, там, допустим, Ставрополь или Краснодар – все это держит вместе, и Мурманск, и Новосибирск. Вот скрепа вот это русский народ, он вообще никак не представлен в Конституции. Слово русский употребляется один раз в Конституции и не в связи с народом, а в связи с русским языком.

Ведущий: Скажите, пожалуйста, а как этот решить вопрос? Есть два варианта. Один вариант русским сделать отдельное княжество внутри России, но это смешно будет, по-моему. А второй вариант – может быть, устранить все эти автономии и сделать унитарное государство?

Севастьянов: Да, Андрей Владимирович, вот Вы правильно ставите вопрос. И здесь я бы вспомнил о том, что все-таки вот когда нам говорят, что давайте создадим российскую нацию, я говорю, что, а русским-то ведь это не нужно. Зачем нам нужна двойная идентичность? Ведь это не нас, русских, назвали по имени Россия.

Ведущий: Это нас Ельцин называл, дорогие россияне.

Севастьянов: Россияне. Это, это отработанная концепция, которую продвигает целый ряд экспертов, в первую очередь, Валерий Александрович Тишков, директор Института этнологии и этнографии. Вот он являлся советником у Ельцина, он был министром и у Гайдара по делам национальности, он и Путину писал сейчас вот эту государственную стратегию по национальной политике. Это бессменный такой наш гуру нашей кремлевской публики.

Ведущий: Знаток народов.

Севастьянов: Якобы. На самом деле он знаток США и Канады. Он писал свою кандидатскую докторскую диссертацию по моделям национального устройства США и Канады. И он мечтал бы их модель привить на нашу почву, хотя Россия создавалась совсем на противоположных принципах и по другому совсем историческому варианту.

Ведущий: У нас и менталитет другой, да.

Севастьянов: Поэтому вот эта вот концепция российской нации – все мы россияне. Но я русский человек, зачем мне нужна россиянская какая-то энтичность, когда я знаю, что всю страну Россию назвали по имени моего племени. Россия – это страна русских, как говорил митрополит Иоанн Петербуржский и Ладожский. И это действительно так. Поэтому вот Вы говорите, что делать с этим? И мы считаем, что русские являются не только коренным народом на всем протяжении страны, не только титульно, Россию назвали по нашему имени, но и государствообразующим на каждом квадратном миллиметре России. Потому что всю эту страну создавали мы, мы были тем магнитом, который к себе притягивал.

Татьяна: Получается, в кругу Китай-города и все?

Севастьянов: А?

Татьяна: Китай-город и все. Больше тогда получается русских.

Севастьянов: В смысле?

Татьяна: Вот в Китай, вот в районе Китай-города тут живут русские, а в остальном то уже все, теряем русских.

Севастьянов: Почему Вы так думаете?

Татьяна: Мордвин, чуваш, он кто?

Севастьянов: Что мордвин?

Татьяна: Русский?

Шагин: Нет.

Севастьянов: Мордвин и чуваш, Вы сами сказали, что он мордвин и чуваш.

Татьяна: Ну.

Севастьянов: Ну, что ну.

Татьяна: Так они там живут. Они русские или нет?

Севастьянов: Где они живут?

Татьяна: Не знаю.

Севастьянов: Как мордвин может быть русским. Ну, как я могу? Как русский может быть? Как я могу быть мордвином?

Татьяна: А как получается? Тогда русскообразующая нация, она же живет тогда в районе Китай-города, больше дальше-то…

Севастьянов: Кто Вам сказал?

Шагин: Почему?

Севастьянов: Это Вы, наверное, не выходили никогда за пределы Китай-города.

Татьяна: Я как раз выходила.

Севастьянов: Если Вы так судите.

Татьяна: Я как раз выходила.

Севастьянов: А я то вот объездил всю вот эту нашу. Вот я где был.

Богомолов: Татьяна, за жизнь есть.

Севастьянов: Тут даже на карте не поместились остров Беринга, Командорские острова, но я даже там был.

Татьяна: И я там была.

Севастьянов: Я и жил в Калининграде, и вот в Петропавловске-Камчатском, и конечно весь юг России, Центр, и в Сибири был. И везде русский народ.

Ведущий: Давайте, значит, продолжим все-таки.

Севастьянов: Как раз на русских, на русских все это и держится.

Ведущий: Опять мы к идентичности все время сворачиваем, а я Вас буду от идентичности.

Севастьянов: Давайте так.

Ведущий: В другие области.

Севастьянов: Значит, вот первое. То есть, конечно, вот Вы спросили, что делать, да? Значит, во-первых, вот эта идея уже не мной озвучена: три парламентские партии из четырех требуют внесения в Конституцию официального статуса русских…

Ведущий: Государствообразующих.

Севастьянов: Русских как государствообразующего народа, и парламент Чечни за это уже проголосовал и еще там сейчас какие-то все новые инициативы в этом отношении развиваются. То есть, ясно, что это уже идея, которая овладевает массами, и эта идея будет осуществлена, я в этом уверен – это первое. Второе – действительно, поскольку русские являются государствообразующим народом на всем протяжении нашей страны, на каждом ее квадратном сантиметре, то действительно нужно понимать, что федерализация России, которая никогда не была федеральной. И хоть не при Иване Грозном, ни при Дмитрии Донском, ни при Николае II ни о какой федерации речи не было. Какая могла быть федерация? Конечно, это было унитарное государство русских.

Ведущий: Единое и неделимое, да.

Севастьянов: Единое и неделимое, да. И прежде всего потому, что едимый (единый) и неделимый русский народ ее держал. И когда нас было русских, нас было 50 миллионов, и когда нас было 100 миллионов, все держалось на нас. Мы притягивали к себе и юг, и север, и восток, и запад кого добром, кого силой, кто к нам сам бежал, спасаясь там от геноцида. Но, во всяком случае, вот мы были тем магнитом, который организовывал эту страну. Поэтому, конечно, естественный путь развития России – это путь унитарного государства. И мы понимаем, что когда из многого создается единое, скажем, из многих штатов были созданы единые Соединенные Штаты, из многих немецких земель была создана…

Ведущий: Германия.

Севастьянов: …Германская империя в 1762 году – это позитивный, это прогрессивный исторический процесс. Вот лежали осколочки, а вот из них создали одно целое. Но с Россией-то поступили прямо противоположным образом. Она была целая, ее взяли, разбили на осколочки. И это безумный, это самоубийственный шаг, это шаг, который противоречит нашему историческому опыту, нашему как бы пути историческому русскому противоречит. Поэтому я сторонник унитарного государства. Да, я сторонник преобразования национально-территориальных областей, всех, так сказать, в губернии.

Ведущий: Вот по первому, по второму пункту национальное освободить движение с Вами, по-моему, согласны?

Богомолов: Целиком и полностью.

Севастьянов: Видите как, слава тебе Господи.

Ведущий: Переходим к третьему.

Севастьянов: Значит, третий пункт. Вот это разделение на как бы более равных и менее равных, да? Помните, как это у – все животные равны между собой, но некоторые равнее других.

Шагин: Влево равнее.

Севастьянов: Вот, значит, 21 народ у нас оказался равнее прочих, потому что обладает своим суверенитетом и государственностью. И к чему это привело? Это привело к тому, в первую очередь, что начался такой тихий, бескровный этноцид русских в национально-территориальных областях и краях, республиках. То есть, берем, допустим, дружественный нам народ, и близкий нам народ – татары. За 500 лет мы с ними давно все раздоры оставили, но простите меня, почти 80% государственных должностей в Татарстане поддерживает титульную нацию, а русским оставлено только 20. Возьмем такую, маленькую такую республику Адыгея, там 80% русских, 20% адыгов, но согласно закону об Адыгее представительный орган законодательный состоит пополам из титульной нации и представителей нетитульных народов. И точно также все основные посты в Адыгее принадлежат адыгам: и в банковском деле, и в бизнесе, и в милиции и т.д.

Ведущий: Значит, как мы назовем третий Ваш пункт? Пропорциональное представительство.

Севастьянов: Значит, пропорциональное представительство. Да, совершенно верно. И мало того, общегражданские права зачастую бывали при этом ущемлены. Например, в той же Чувашии, был принят, было на уровне закона, было принято такое условие, что президентом Чувашии может быть только человек свободно говорящий по-чувашски. Но при Советской власти не учили чувашский язык русские дети в школах.

Богомолов: Если только не в спецшколах, да.

Севастьянов: Если только в спецшколах. Поэтому, понимаете?

Шагин: Зато сейчас заставляют учить всех.

Севастьянов: Да. Значит, поэтому автоматом получалось, что национальная исключительность, только чуваш мог быть де-факто, стать президентом Чувашии. То же самое было в Калмыкии тогда еще, сейчас, по-моему, это немножечко все подкорректировано, но, тем не менее, вот эта проблема остается.

Ведущий: Еще что?

Севастьянов: В-четвертых, нынешняя Конституция вообще никак не учитывает русских людей, отрезанных от материнской страны, от материнской нации несправедливыми границами. Вот на этой карте как раз очень хорошо видно. 8 областей Казахстана.

Ведущий: Покажем нашим зрителям.

Севастьянов: Да. Вот обратим внимание, вот 8 областей Казахстана, видно, как проходит граница, темно-красная (малиновая), и вот 8 областей: Кустанайская, Петропавловская, Кокчетавская, Тамаркалы… ты-ты-ты и т.д.

Шагин: Так они не все еще тут перечислены. Вот еще Уральская область, Гурьевская.

Севастьянов: Там еще да, маленькие области, значит. И еще вот Алма-Ата, которая Алматинская, она далеко отстоит. Вот это пример. Там от 70 до 80% населения – это русские люди, потомки казаков семиреченских, уральских, гурьевских.

Ведущий: Что ж теперь нам с казахами воевать?

Севастьянов: Воевать? Вот у меня всегда тоже спрашивают: «А что ж мы будет с украинцами теперь за Крым воевать, с казахами там воевать за Петропавловск или Усть-Каменогорск и т.д.?» Нет, воевать мы не будем.

Богомолов: Слава Богу.

Севастьянов: Есть вполне.

Ведущий: Я тоже испугался.

Севастьянов: Есть вполне мирные способы воссоединения разделенных наций. Вот как, скажем, Китай воссоединился с Сингапуром или с Макао, воссоединился Северный Вьетнам с Южным, Западная Германия с Восточной. Если есть политическая воля, если есть понимание цели, вот такой политической, воссоединить русскую нацию, оказавшуюся в разделенном положении, то всего этого можно добиться в полном соответствии с международным правом мирными путями. Это требует усилий, это требует целенаправленных, осознанной политики.

Ведущий: Александр Никитич, а если у нас на территории, допустим, китайцы поселятся где-то там в какой-то области, потом они скажут: «Вот нас там много, давайте-ка нам отсоедините, у нас там уже народ».

Богомолов: Допустим, Приморский край.

Ведущий: Да.

Богомолов: Там их много бегает. В Иркутске.

Ведущий: Воспользуются этим методом и начнут уже у нас отнимать.

Татьяна: Сепаратизм.

Севастьянов: Можете не сомневаться, обязательно воспользуются, поэтому наша задача не допустить такого положения вещей, когда близ наших границ, в непосредственном соприкосновении с нашими границами окажутся инородческие анклавы.

Шагин: На нашей территории.

Севастьянов: На нашей территории, да. Этого, безусловно, нельзя допускать, это прямая угроза нашей государственности.

Ведущий: Ну, еще?

Севастьянов: Вот, значит, дальше. Что бы я еще хотел сказать? Я хотел бы сказать о том, что в Конституции, например, упомянуты там коренные малочисленные народы и это служит обоснованием для целого комплекса законов, посвященных коренным малочисленным народам, их правам, отдельным прерогативам. Не смотря на то, что в 19-ом пункте Конституции прямо сказано, что все граждане равны между собой независимо от национальности. Получается, что не равны, потому что, допустим, на берегу Белого моря вот поселок поморов, а вот поселок так коми или карелов. И коми и карелы имеют право ловить рыбу и морского зверя, а пойдет помор за семгой или за тюленем, получит свой срок за нарушение правил охоты, рыболовства или там штраф он получит и т.д. Хотя условия, в которых они живут, ничем не отличаются. И вот такое неравноправие мы видим и в отношении, скажем, репрессированных народов. У них есть целый ряд преимуществ, прав, прерогатив, привилегий и т.д. Разве русских народ не был репрессирован? Да? И так далее. Коренные малочисленные народы. То есть, есть заложенные в Конституции, к сожалению, механизмы неравноправия, фактического неравноправия народов и юридического тоже. С этим тоже нужно покончить, тоже нужно покончить. То есть, конечно, вот смотрите, как в Конституции Украины, например, 11-я статья Конституции Украины гласит, что есть украинская нация, а есть также коренные народы и национальные меньшинства.

Татьяна: Они ж называют себя унитарной Конституцией.

Севастьянов: Совершенно верно. На Украине живет народов, наверное, не меньше, чем в России. У нас там насчитали по последней переписи 194, а в Украине там, по-моему, порядка 150, примерно тоже, значит, разных этносов. То есть она (Украина) такая же полиэтническая страна, как и Россия. Больше того, она очень четко разделена на такие как бы этнические анклавы: Левобережье, Новоросье, Крым. Там от 40 до 70% русские живут. Допустим, Западная Украина, там вообще голицынский субэтнос. То есть, казалось бы, Украина должна быть федеративной. Нет. Они понимают, что федерация – это угроза государственности. Сегодня федерация, завтра конфедерация, послезавтра распад государства.

Ведущий: Так, наверное, оккупант решил, который расчленял СССР.

Шагин: Югославия.

Ведущий: Что вот Россия.

Севастьянов: Ну, вот…

Богомолов: Оккупант, он решил еще в 90-е, еще в 917-ом году.

Севастьянов: Почему-то оккупант нас расчленил, а Украину забыл.

Ведущий: Да потому что он от нас отнимает и для этого он Украину укрепляет.

Севастьянов: Да, может быть.

Ведущий: А нас дробит. Это задача оккупанта. Он, что, дурак, он же специально большое расчленяет, сильное.

Севастьянов: Готов с Вами, да, да-да.

Ведущий: А маленьких укрепляет против сильного. Это логика.

Севастьянов: Готов с Вами согласиться в этом вопросе, но, короче говоря, я хочу сказать одно, что Конституция должна отражать факт временной разделенности русского народа и должна давать установку на воссоединение. Дальше. Значит, и что бы я еще хотел сказать? В конституции здесь, скажем, упомянуто такое право народов на ресурсы, расположенные на территории их проживания. Значит, вы понимаете, к чему это ведет?

Шагин: К частной собственности.

Севастьянов: Скажем, нефть, которая есть в Татарской республике.

Ведущий: Принадлежит татарскому народу.

Севастьянов: Вот именно. Хотя 60% татар живет вне Татарстана и на них это право уже как бы не распространяется. Ну и так далее. Хотя мы же знаем, помните, Ломоносов писал, что Россия будет прирастать Сибирью, не Сибирь Россией, не племена сибирские России должны были прирастать, а Россия должна была прирастать богатствами Сибири. То есть, мы, русские, шли в Сибирь, шли на Дальний Восток, чтобы сделать богаче весь русский народ. В том числе и те области, которые от западной границы до Урала, так сказать, наши как бы исконные исторические земли до расселения летопистов славянских племен. Поэтому такой принцип, он нарушает права русского народа на все ресурсы России, хотя исторический путь наш, пусть русских в том и состоял, чтобы присовокупить к нашему общему русскому богатству и богатство Сибири, и богатство Севера, богатство Дальнего Востока.

Ведущий: Если мы сделаем страну унитарной и всех граждан сделаем…

Севастьянов: Да, то эта проблема будет решена.

Ведущий: Решена? То есть, сильным вот этим.

Татьяна: Она же уже была советской?

Ведущий: Нет, советской она не была.

Богомолов: Нет. Советской было федеративное управление.

Севастьянов: Увы, мой друг, если бы это было так.

Татьяна: Все равно маленькие народы, они больше имели, чем самые народообразующие, например…

Ведущий: Александр Никитич…

Татьяна: …народ полуотчий, он ограждался государством, а русский где написано, что он ограждался?

Ведущий: Но есть у нас какие-то маленькие народы, которые исчезают, конечно, русский народ всегда помогал ему, создавал письменность даже, специально как бы поддерживал национальную культуру и т.д.

Севастьянов: Так вот Вы знаете, какая вещь?

Ведущий: Это как бы из борьбы народов за русскую менталитетность.

Севастьянов: Это ведь палка, это ведь палка-то о двух концах. Вот мы проводили при Советской власти целенаправленную политику украинизации Украины.

Ведущий: Опять же, большевики, они с кем так делали?

Севастьянов: И коренизацию национальных кадров во всех национальных республиках. Чем это кончилось?

Ведущий: Ну, так оккупанту кто давал деньги?

Севастьянов: Как только созрели…

Ведущий: Он это и делает.

Севастьянов: Оккупанты должны для того чтобы блага оккупантов осуществились, они должны иметь, как Архимед говорил, точку опоры.

Ведущий: Это была большевистская партия.

Севастьянов: Если бы не… Нет, нет-нет-нет. Если бы не было точки опоры, то ничего бы у них с разделом Советского Союза не получилось. А точка опоры – это и есть национальная элита,..

Ведущий: Я согласен.

Севастьянов: …которые выросли под нашим собственным патронажем.

Ведущий: Но эту бомбу же они сами заложили ее в 17-ом году.

Севастьянов: КПСС, Советская власть создавала и Компартии республиканские, и Творческие союзы, и Академии наук. И там шла коренизация, вот национализация кадров. И когда вызрели национальные элиты, вопрос, судьба Советского Союза с оккупантами, без оккупантов…

Ведущий: Да она была…

Севастьянов: Она была решена.

Ведущий: Она была решена в 17-ом году еще, понимаете?

Севастьянов: Да, когда были заложены вот эти основы, не в 17-ом, в 20-ом.

https://docviewer.yandex.ru/?url=ya-disk%3A%2F%2F%2Fdisk%2F%D

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #23 : Январь 02, 2014, 12:35:23 pm »
<a href="https://www.youtube.com/v/xsMDudGec0M" target="_blank" class="new_win">https://www.youtube.com/v/xsMDudGec0M</a>

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #24 : Январь 11, 2014, 12:31:40 pm »
ПРОШУ ПОДДЕРЖАТЬ


   
По инициативе Дискуссионного клуба НОД я отправил к ним на сайт два законопроекта: "О разделенном положении русского, осетинского и лезгинского народов и их праве на воссоединение" и "О русском народе", разработанные на рубеже 1990-2000-х гг. Цель - собрать 100.000 подписей и заставить ГД РФ рассмотреть законопроекты. Первый законопроект прост и понятен. Второй размещаю ниже. Считаю его правильным и важным, прошу поддержать.



КОНСТИТУЦИОННЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

(ПРОЕКТ)

«О РУССКОМ НАРОДЕ»

Подготовлен при участии представителей

Международного общества по правам человека

и принят 25 марта 2001 г. на совещании

лидеров русских общественных организаций.

)



НАСТОЯЩИЙ конституционный федеральный закон обеспечивает решение этнических проблем русского народа, к каковым сегодня относятся, в первую очередь, следующие:

– признание, в соответствии с международными стандартами, России – мононациональной страной русского народа, составляющего абсолютное большинство её населения;

– признание и законодательное утверждение исторической роли и фактического значения русского народа как единственного государствообразующего народа (нации) России. Русские – не только создатели России, но и единственная нация, без которой Россия не могла бы существовать в виде единого государства в её настоящих границах;

– признание права русского народа на национально-пропорциональное представительство во всех органах государственной власти и местного самоуправления России;

– признание права на воссоединение единой русской нации, оказавшейся в разделённом положении;

– признание факта этнодемографической катастрофы русского народа и законодательное утверждение мер, направленных против депопуляции его как государствообразующего народа;

– сохранение и укрепление этнического единства русского народа и всех исторических и культурно-языковых факторов, способствующих этому;

– запрещение русофобии во всех её проявлениях, защита человеческих и гражданских прав русских людей в любой точке земного шара;

– преодоление последствий геноцида русского народа.


Статья 1. Сфера действия настоящего Закона

Закон подтверждает и закрепляет историческую роль и фактическое значение русского народа как единственного государствообразующего народа (нации) России. Закон регулирует на данном основании отношение органов государственной власти России и субъектов Российской Федерации к русскому народу.


Статья 2. Основные понятия, используемые в настоящем Законе

В настоящем Законе используются следующие основные понятия: нация; русская нация (русские); русская диаспора за рубежом; государствообразующий народ (нация); мононациональная страна; Общественно-государственный Комитет по проблемам русского народа; русская общественная организация; двойная национальная идентичность.

Нация – фаза развития этноса, в которой он обретает суверенность и государственность. Государствообразующий народ и нация – синонимы.

Русская нация (русские).

Русской нацией признается единая совокупность людей, имеющих русскую этническую принадлежность.

Русская этническая принадлежность подтверждается её закреплением в документах, удостоверяющих личность. Либо, если лицо является несовершеннолетним, в документах, удостоверяющих личность одного из родителей. Либо на основании заявления лица, владеющего русским языком и имеющего не менее одного документально подтверждённого русского предка во втором колене, о своей национальности, которое совершается в установленном федеральным законом порядке.

Право на признание себя русскими имеют также лица русского происхождения, которые сами или их предки до третьего колена подверглись насильственной денационализации в результате национальных конфликтов или государственной политики СССР и его предшественников в 1917-1991 гг. и за пределами России с 1991 г.

Не могут быть признаны русскими лица, имеющие одного русского родителя, но при этом не могущие иметь двойную национальную идентичность в силу национального происхождения второго из родителей согласно законам, установлениям и традициям народа этого родителя.

Русскую нацию составляют русские, являющиеся гражданами России и русские, не являющиеся гражданами России, постоянно или временно проживающие за границей, как имеющие иностранное гражданство, так и лица без гражданства.

Понятия «русская нация» и «русский народ» равнозначны.

Русская диаспора за рубежом – представители русской нации (граждане России, иностранных государств и лица без гражданства), проживающие постоянно за пределами России.

Государствообразующий народ (нация) – народ, соответствующий одновременно всем нижеуказанным критериям: 1) исторически создавший то или иное государство, 2) составляющий абсолютное большинство его населения, 3) являющийся его этнополитической основой и скрепой, 4) язык которого является государственным языком данного государства.

Мононациональная страна – страна, абсолютное большинство населения которой (не менее 67%) принадлежит к одной национальности. Федеративное устройство страны и/или ее полиэтничность не противоречат её мононациональному статусу.

Общественно-государственный Комитет по проблемам русского народа (его филиалы в субъектах Российской Федерации) создается при Президенте России в течение месяца со дня вступления в силу настоящего закона. Квалифицированное большинство Комитета должно состоять из представителей русских общественных организаций.

Русская общественная организация – общественная организация, состоящая из лиц русской национальности и имеющая уставные цели и задачи, направленные на решение культурных, социальных и политических проблем русской нации.

Двойная национальная идентичность – принадлежность личности к двум или более этническим общностям в силу разнонационального происхождения её родителей, создающая для данной личности возможность выбора собственной национальности. В случае, если законы, установления и традиции этноса одного из родителей однозначно устанавливают национальную преемственность по линии данного родителя, возможность выбора ограничивается и личность объективно лишается двойной идентичности.


Статья 3. Принадлежность к русской нации

Русскими признаются граждане России, граждане ино­странного государства, а также лица без гражданства, соответствующие определению, приведённому в ст.2.


Статья 4. Русская нация в России

Русская нация признается коренной, титульной и единственной государствообразующей на всей территории России.

Потребности и интересы русского народа подлежат отражению в федеральных целевых и региональных программах, должны постоянно учитываться в политической, экономической и культурной жизни республик и автономных образований России.

Земля и другие природные ресурсы всей России используются и охраняются как основа жизни и деятельности государствообразующего русского народа.


Статья 5. Россия – мононациональная страна русской нации

Русские составляют абсолютное большинство населения России. Поэтому Россия является мононациональной страной русской нации в соответствии с общепринятыми нормами и принципами международного права.


Статья 6. О разделённом положении русской нации

Настоящим законом признаётся, что единая русская нация оказалась в результате неблагоприятных исторических обстоятельств в разделённом положении. Она имеет право на воссоединение мирным путем и в соответствии с нормами международного права. Правовые обстоятельства, вытекающие из данного признания, регулируются федеральным законом «О разделённом положении русской нации».

Признается право русских по происхождению людей на гражданство России вне зависимости от места постоянного жительства; процедура получения российского гражданства русскими по происхождению людьми должна иметь заявительный, а не разрешительный характер.


Статья 7. Государственная политика России в отношении русской диаспоры за рубежом

Русские, проживающие за пределами России, имеют неотъемлемое право на поддержку государством их стремления сохранить этническую самобытность или вернуться на историческую Родину.

Органы государственной власти России и субъектов Российской Федерации обязаны поддерживать деятельность русских национально-культурных автономий, общественных объединений, юридических и физических лиц, способствующую обустройству русских, возвращающихся из мест постоянного проживания за рубежом в Россию.

Дискриминация граждан русской национальности, проживающих за ру­бежом, должна стать основанием для пересмотра политики России в отношении иностранного государства, в котором такая дискриминация имеет место. В этих случаях Правительство России обязано (по представлению Общественно-государственного Комитета по проблемам русского народа, ведущего непрерывный мониторинг проблемы и ежеквартально издающего соответствующие отчеты) принять все необходимые меры, направленные на защиту прав русского населе­ния.


Статья 8. О поддержании роста удельного этнодемографического веса русской нации в составе населения России

Россия в лице всех ветвей как центральной власти, так и власти в субъектах Российской Федерации принимает все меры к увеличению рождаемости русских как государствообразующей нации, максимально используя свои финансовые, организационные и пропагандистские возможности. Общественный Комитет по проблемам русского народа является ответственным за исполнение данной статьи Закона и пользуется приоритетной поддержкой всех ветвей власти. Основная задача Комитета – обеспечить рост абсолютной и относительной численности русского народа.


Статья 9. Русская культура

Органы государственной власти России и субъектов Российской Федерации осуществляют поддержку русской культуры как базового фактора сохранения и развития национального самосознания русского народа, играющего основную интегрирующую роль в сохранении единого цивилизационного пространства в полиэтническом, но мононациональном Российском государстве. Указанные органы поддерживают русские народные художественные промыслы – уникальное явление мирового культурного наследия, оказывают содействие русским национально-культурным автономиям всех уровней.


Статья 10. Русский язык

Органы государственной власти России и субъектов Российской Федерации осуществляют меры по восстановлению, сохранению и разви­тию русского языка – государственного языка России, важней­шего средства межнационального общения.

В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях всех уровней употребление русского языка обязательно.

Знание русского языка является необходимым и достаточным условием для осуществления избирательного права граждан на выборах в органы власти всех уровней.

Органы государственной власти России и субъектов Российской Федерации принимают все меры для поддержки русского языка в странах СНГ и Прибалтики и содействуют его признанию в этих странах в качестве дополнительного государственного языка.


Статья 11. Русское национальное образование и воспитание

Органы государственной власти России и субъектов Российской Федерации осуществляют меры по созданию и развитию детских дошкольных учреждений, средних учебных заведений с углублённым изучением русского языка, литературы, истории и культуры – системы национального воспитания и образования.

Государство гарантирует и обеспечивает русским детям право на образование на русском языке на всех уровнях и на всей территории России.


Статья 12. О русофобии

Русофобия есть публичное выражение неприязни и неуважения к русским. Она квалифицируется как возбуждение национальной вражды, является преступлением против государства и преследуется в уголовном порядке.


Статья 13. О геноциде русского народа и преодолении его последствий

Настоящим законом признается факт геноцида по отношению к русскому народу. Правительству России предписывается в месячный срок со дня вступления в силу настоящего закона создать при Общественно-государственном Комитете по проблемам русского народа Чрезвычайную государственную комиссию (ЧГК) по расследованию фактов геноцида русского народа и преодолению его последствий. В ЧГК должны, наряду с официальными представителями министерств и ведомств, войти выборные представители русских общественных организаций.


Статья 14. О национально-пропорциональном представительстве русского народа в субъектах Российской Федерации

          Русский народ как государствообразующий должен иметь во всех органах государственной власти и органах местного самоуправления Российской Федерации квоты, соответствующие его удельному весу в составе населения соответствующей административно-территориальной единицы.


Статья 15. Заключительные положения

Настоящий Федеральный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования.


«Национальная газета» №№ 4-5(42-43) за 2001 г.

http://a-sevastianov.livejournal.com/49341.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #25 : Январь 18, 2014, 03:07:13 pm »
ЛЕВ ГУМИЛЁВ И МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ СССР


   
В те времена, когда я уже перестал выпускать «Национальную газету», но еще продолжал получать письма читателей, ко мне пришел любопытный материал, который недавно попался мне на глаза, когда я перебирал свой архив. В нем речь идет о важном социологическом исследовании, проведенном по заказу Министерства обороны на излете советской власти. Можно только сожалеть, что оно не было проведено двумя десятилетиями ранее, и что-то исправить в нашей жизни было уже поздно. Автор письма делился со мной информацией, в свое время доставшейся ему по случаю, и просил не называть его имени.
Публикуя настоящее письмо, я хочу лишь одного: признания того простого факта, что национальная рознь не нуждается в «возбуждении» и «разжигании»: она просто существует как данность. Закрывать на которую глаза – глупо и преступно. Для того, чтобы понимать законы этнополитики и принимать взвешенные государственные решения, следует хорошо представлять себе реальную картину мира, в первую очередь – межнациональных отношений, которые, как нам дает понять жизнь, слишком многое в ней определяют. И прежде всего необходимо взять на вооружение теорию Льва Гумилева о народах комплиментарных и некомплиментарных, теорию, слишком убедительно подтвержденную практикой последей четверти века, когда на территории бывшего Советского Союза с его якобы единым «советским народом» уже разразилось не менее 150 кровопролитных конфликтов на национальной почве.
Только тогда (и если), когда руководство страны будет оснащено передовой этнополитической теорией, оно сможет обезопасить Россию от судьбы Советского Союза. Руководство которого прозрело слишком поздно, чтобы спасти СССР.

*  *  *

 «Среди усердных почитателей Л.Н. Гумилева был министр обороны маршал Д.Т. Язов, не пропускавший ни одной телепередачи с его участием. Рассуждения ученого о комплиментарности/антикомплиментарности этносов глубоко запали в душу маршала, увидевшего в них некое рациональное зерно: кого с кем нельзя в одной казарме содержать. Человек решительный, он сразу же распорядился провести объективное расследование, предупредив, что выводы о единой братской семье народов ему вообще не нужны (дело происходило весной 1991 г.). Сложнее всего оказалось найти исполнителей: все социологические службы СССР оказались или политически ангажированными, или очень профессионально беспомощными; всех их интересовала прежде всего денежная оценка их научных трудов. Приказ следовало исполнить в кратчайшие сроки, и здесь оказался востребован Отдел социологических исследований молодежи (название условно) при ЦК ВЛКСМ, отнесшийся к полученной задаче с предельной добросовестностью и большим энтузиазмом.
Сразу был составлен текст анонимного опросника, где указывался только возраст респондента и его национальность – как по документам, так и по самоидентификации. Опрашивались только лица мужеского пола рядового и сержантского состава, находящиеся на срочной службе (офицеры и прапорщики исключались). Среди солдат-срочников было не менее 80% русских и опрашивались далеко не все (минимально необходимое число, дающее, однако, достаточную репрезентативность). Напротив, лица иных национальностей были опрошены поголовно. Были определены минимальные цифры опрошенных лиц одного народа, которые позволяли делать определенные выводы, менее этой цифры в расчет не принимались, так что ответы единичных представителей малочисленных народов картину не искажали. Опрос проводился в свободной форме – беседе, в ходе которой записывались ответы на предельно четко сформулированные вопросы. Все результаты исследования были конкретизированы, однако без каких-либо теоретических обобщений.
Отчет был сдан по принадлежности – и почти сразу же засекречен как заказчиком, так и исполнителем, поскольку результаты опроса обескуражили всех.
Комплиментарные русскому народы, согласно тому давнему опросу, суть: 1. Осетины; 2. Белорусы; 3. Татары; 4. Карелы и вепсы (вместе); 5. Украинцы (кроме западных); 6. Чуваши; 7. Казахи; 8. Азербайджанцы; 9. Корейцы; 10. Мордва.
Антикомплиментарными русскому народами являлись: 1. Якуты; 2. Ингуши; 3. Тувинцы; 4. Эстонцы; 5. Армяне; 6. Литовцы; 7. Западные украинцы; 8. Грузины; 9. Калмыки; 10-12. Кабардинцы; Башкиры; Латыши (последние трое дали почти равное %%-ое соотношение). В целом к антикомплиментарным относились также молдаване, туркмены, марийцы, хакасы, крымские татары и каракалпаки, но в значительно меньшем %%-ом соотношении, чем их коллеги по русофобии. (Следует отметить, что условно антикомплиментарных русскому этносов едва ли не втрое больше, чем комплиментарных.) Абсолютно антикомплиментарными оказались аджарцы и венгры, не включенные в сей перечень ввиду ничтожно малого количества служивших в СА.
Весьма показателен перечень и народов, «не определившихся» в отношении к русскому (вероятно, судя о том по ответам респондентов, показавших себя несравнимо большими дипломатами, чем их вышепоименованные иноплеменные соперники-декларанты): евреи, чеченцы, греки, поляки, немцы, узбеки, абхазы, буряты, дунгане.
К явным русофобам относятся также субэтносы русского народа, как-то поморы, казаки и кержаки (семейские), которые саму попытку  отождествление себя с великорусским этносом воспринимали в качестве незаслуженного оскорбления. Напротив – почти все опрошенные коми воспринимали себя как русских; это же в значительной части относится к карелам и вепсам и мордве.
Отношение к другим этносам (кроме русского) являлось второстепенным в данном исследовании. Лидером антипатии едва ли не у всех народов стали цыгане, мнение о которых были почти единодушным. Далее следовали евреи – их не воспринимали в качестве дружественной нации соседи (украинцы, белорусы, поляки, молдаване, прибалтийские народы), а также все кавказцы (кроме армян).
Для народностей Кавказа главным врагом оказались армяне, грузины и чеченцы; неприязнь вызвали курды.
Для азиатов объектом презрения явились таджики.
Что касается великорусского этноса, то опрос его ввиду многочисленности производился крайне выборочно (для всех прочих – поголовно). Выяснилось, что больше всего русский человек ненавидит москвичей как таковых («чмо проклятое!»), затем следуют кавказцы почти во всех их разновидностях («черножопые») и вся масса азиатов («чурки»; весьма показательно неразличение большинством опрошенных русских конкретной национальности «зверей».) Насмешливым был взгляд великороссов на все народы Севера, объединенные понятием «чукчи». Крайне настороженное отношение к западенцам («галицаи»), не скрывавших своего враждебного отношения к русским в годы Второй мировой войны, – в отличие от всех народов Прибалтики, тогда еще вынужденно скрывавших свое боевое прошлое.
Такая вот веселая «дружба народов» была весной 1991 года!»

* * *

История, увы, не оставила времени правителям СССР осмыслить данные доклада и сделать соответствующие практические выводы. Этнополитические факторы, о которых доклад позволял догадываться, заработали на полную мощь и разорвали страну.
Со времени описываемых событий утекло много воды. Жизнь внесла весьма серьезные коррективы в ту невеселую картину, которая рисовалась социологами начала 1990-х. Мы стали свидетелями русско-чеченской войны и (по словам президента Путина) геноцида русских в Чечне, русско-молдавской войны и отделения Приднестровья, изгнания русских из Таджикистана, исхода русских из Армении и Грузии, из Северо-Кавказских республик, республик Средней Азии, национальных областей Сибири и Севера, этноцида русских на Украине и в Казахстане, апартеида в Прибалтике…
Многие пессимистические выводы обследования оказались с перехлестом перекрыты реальными событиями, показавшими, что в действительности картина межнациональных отношений была гораздо хуже, чем встревоживший начальство доклад.
Все эти трагические события – цена, которую наша страна и наш народ заплатили за слепоту правителей, предпочитавших обманывать себя и других байками о пролетарском интернационализме, о нерушимой дружбе народов, а главное – о «советском народе – новой исторической общности людей» (таковая доктрина была утверждена Постановлением XXIV съезда КПСС в 1971 г.). Все эти лживые россказни партийных пропагандистов разлетелись вдребезги при первом же столкновении с живой, подлинной жизнью, вырвавшейся из-под контроля КПСС и КГБ. Фантом единого «советского народа» развеялся без остатка, обнажив жестокую реальность изначальной розни народов.
Похоже, сегодня наши правители, с ностальгией поговаривающие об СССР и «советском народе», пропагандирующие аналогичную модель «российской нации», не знающие, что делать с истинными межнациональными отношениями в нашей стране, не прочь надеть себе и нам прежние шоры на глаза. Или, что еще хуже, – встать в позицию страуса (в ней тебя не поимеет только ленивый).
Но ни недавнее прошлое, ни наше настоящее не позволяют этого делать. Подобные наивность, прекраснодушие, доверчивость, самообман – недопустимы. Мы должны быть бдительны, мы должны открытыми глазами смотреть вокруг себя, мы должны четко знать и понимать, кто нам, русским, друг – а кто нет. И выстраивать свои отношения, свою политику соответственно.
Умный учится на чужих ошибках; дураку и свои не впрок.
Не будем же дураками и не позволим себя дурачить.

Александр Севастьянов

http://a-sevastianov.livejournal.com/49480.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #26 : Февраль 20, 2014, 06:55:46 pm »
О НОВОЙ КОНСТИТУЦИИ


   
Уважаемые господа!
Тема новой конституции для России сегодня актуальна.
Приглашаю ознакомиться с моим обзором: http://xn--80ajoghfjyj0a.xn--p1ai/konstitutsiya-russkogo-natsionalnogo-gosudarstva-chast-4
Печатный вариант вы можете прочесть в журнале «Вопросы национализма» №№ 15-17.
С уважением,
Севастьянов

http://a-sevastianov.livejournal.com/50267.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #27 : Февраль 23, 2014, 10:40:53 pm »
Два народа Украины

<a href="http://www.youtube.com/v/L0WDjaVayPQ" target="_blank" class="new_win">http://www.youtube.com/v/L0WDjaVayPQ</a>

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #28 : Февраль 24, 2014, 01:25:59 pm »
КАК В ВОДУ СМОТРЕЛ...


   
В начале января, работая над ежегодным анализом "Подводя итоги - 2013", я написал:
"Дело в том, что по моим представлениям никакое решение украинской проблемы в необходимом для нас, русских, ключе, невозможно иначе, как через раздел Украины. Хорошо, если без гражданской войны, но неплохо (а может и лучше, крепче), если и с войной. Все остальные варианты – пустые и вредные для нас иллюзии, не более того. Пока же Украина избрала тактику ласкового теленка, сосущего двух маток – Россию и ЕС. Выйдя за счет этой тактики из кризиса, Украина станет более богатой и, что хуже всего, более единой и националистичной, что окончательно перечеркнет наши надежды на возвращение русского Левобережья, Крыма и Новороссии вплоть до Приднестровья включительно. Поддерживая Януковича как фигуру, объединяющую Украину, Россия на деле мостит дорогу к всевластию украинским националистам, которые, избавившись в скором времени от Виктора Федоровича, эту единую Украину унаследуют. А между тем, именно сегодня, когда Румыния и Молдавия взяли курс на слияние, а Приднестровье официально устремилось в Россию, мы могли бы одним выстрелом (расколов Украину) убить двух зайцев. Но для этого надо было все эти двадцать лет не отталкивать от себя, а развивать и поддерживать русское движение на Украине и в Крыму. А сейчас, когда такая опора стала вдруг остро необходима – хвать! ан, ее-то и нет…"
Сегодня перечитал. Добавить почти нечего.
Разве что: Путин обменял Украину на Олимпиаду...

http://a-sevastianov.livejournal.com/50765.html

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #29 : Март 05, 2014, 05:33:51 pm »
УКРАИНО МОЯ, УКРАИНО! ЧАСТЬ 1


   
Итак, перелом в истории современной Украины наступил. Реперная точка пройдена, историческая развилка осталась позади. Двадцатилетний «дранг нах Остен» – экспансия украинских националистов, наползавших на страну шаг за шагом, увенчался взятием Киева. Столица всей страны, со всеми административными центрами управления, перешла под их контроль, назначены новые министры «от Майдана», штаб «Правого сектора» разместился в захваченном особняке украинской Компартии. Словом, украинская национальная революция состоялась, власть переменилась. Пора теоретически осмыслить произошедшее.
Что произошло и каковы будут последствия для русских и России?

Первый уровень рассмотрения – политологический. Перед нами – убедительный и позорный провал, крах политэкономической и геополитической, а заодно и конспирологической теории. И полнейший триумф этнополитической теории, триумф этнополитики как науки. Поскольку все произошло как по-писаному, в полном соответствии с ее законами. А именно.
На наших глазах, вопреки расчетам российской политики, уповавшей на «разумный» политэкономический подход, победили национальные эмоции и инстинкты, победил национализм. Как это и должно было быть. Процесс украинского этногенеза, с переменным успехом развивавшийся более ста лет, вошел в свою главную, решающую фазу и властно потребовал создания национального государства, государства-этнократии. Развернуть этот процесс вспять так же невозможно, как запихнуть икру обратно в лосося.
Все попытки по-иному объяснить произошедшее несостоятельны. Как несостоятельны у горе-теоретиков поиски причин распада СССР в предательстве Горбачева, в происках Запада, словом везде, только не там, где они были на самом деле: в самом СССР, в принципах его устройства, в его основах. Точно так же поверхностны и бесплодны попытки исходить из мотивов социального недовольства революционеров правительством Януковича, властью олигархов или отказом от вхождения в ЕС. Либо усилиями и интригами НАТО и вообще Запада. Хотя все это, разумеется, имело место, но к глубинным основаниям революции, всколыхнувшим гигантские народные массы на всем пространстве от Киева до Львова, не имеет отношения, как и любые другие субъективные факторы.
Украинский национализм есть точка опоры, благодаря которой только и мог состояться переворот. Это истинный движитель, глубинная причина, без которой никакие усилия Запада, никакие политтехнологии, ни даже народное возмущение не имели бы успеха. Как русский националист я могу только завидовать украинским националистам. Ну, а то, что Запад не делает ошибок и очень точно разыгрывает свою партию, говорит только о высоком профессионализме его стратегов, которые, в отличие от наших, этнополитику знают и уважают.
Не случайно победа украинской революции – это победа именно западной половины Украины, где проживает самая бедная, зато самая пассионарная и национально-сознательная часть населения, собственно украинский народ. Недаром именно там, в западных областях Украины мы наблюдаем самую высокую рождаемость по стране: 17 детей на 10 женщин. Это многое, если не всё, объясняет, ведь подъем пассионарности этноса всегда совпадает с подъемом рождаемости и никогда – с ее спадом. Но что значит «собственно украинский народ»?
Нужно ясно понимать: население Украины делится сегодня на два народа.
Первый – собственно украинцы – имеет четкую и ясную национальную идентичность, осознает себя как единый народ, твердо знает свои национальные цели. Украинцы знают, чего они хотят:
1) преобразовать аморфную, криптофедеративную полусоветскую Украину – в единое и неделимое Украинское национальное государство;
2) преобразовать доставшееся в наследство от СССР многонациональное население Украины – если не в украинскую этнонацию (это на данном этапе невозможно по определению), то для начала хотя бы в украинскую политическую нацию, единую по языку, менталитету и национальному самосознанию, национальной идентичности.
Особо важно подчеркнуть, что свою украинскую идентичность этот народ выстраивает на принципиальном и тотальном отторжении от всего русского, вплоть до непризнания общерусских корней, общей истории. «Украина – не Россия»: это для украинцев фундаментальная аксиома.
Ядром и локомотивом этого, народившегося за сто пятьдесят лет, украинского этноса выступают т.н. «национально свидомые украинцы» (то есть, национально сознательные), которых украинская интеллигенция выращивала десятилетие за десятилетием, пройдя через горнило войн (Первая, Вторая мировая, войны гражданская и партизанская) и репрессий. Особенно в пяти западных областях. Эпицентром украинского этногенеза является Галичина, Львов, но его метастазы распространились уже по всей Украине, особенно за последние два десятилетия, дойдя даже до Новороссии и Крыма и овладев сознанием молодежи.
Все революции вначале происходят в головах, и украинская национальная революция, которую мы наблюдаем, – не исключение. Гигантские массовые подвижки в общественном сознании произошли за двадцать два года «незалежности», и вот результат перед нами, и развернуть его вспять никакие технологии уже не смогут.
Второй, другой народ Украины – аморфен во всех отношениях, он не имеет четкой и ясной национальной идентичности. Это, скорее, конгломерат этносов, объединенный украинским согражданством и состоящий из:
1) русских, постепенно денационализирующихся и, в жестокой обиде на предавшую их Россию, перенимающих если не этническую, то политическую украинскую идентичность («украинские русские»),
2) малороссов, то есть недоукраинизированных, с точки зрения «свидомых», украинцев, или «паспортных» украинцев, не желающих расставаться с общерусской (хотя не великоросской) идентичностью, не желающих забывать о своих корнях и подвергаться усиленной и насильной украинизации,
3) «совков», чья этническая идентичность вообще размыта, стерта в результате советского интернационального воспитания (именно эти люди не дают в обиду памятники обер-русофобу Ленину),
4) диаспор болгар, румын, венгров, цыган, греков, евреев и т.д.
Что объединяет этих людей, кроме нежелания подчиниться диктату «свидомых», да приверженности русскому языку? Однако языковая идентичность – это лжеидентичность, в отличие от этнической. Она не выстоит в грядущем столкновении.
Этот второй народ очень хорошо знает, чего он НЕ хочет: форсированной насильственной украинизации. Составляющие его элементы не в восторге от оголтелой украинской националистичности, от посягательств на русский язык, от навязывания украинской мовы, не имеющей мировых перспектив, и «украинства» как стиля жизни и образа мышления. Они не желают молиться на портреты Грушевского, Петлюры и Бандеры, присягать на лояльность «украинцам», коих они вызывающе именуют то западенцами, то бандеровцами, а то и фашистами. Они за тесные экономические связи с Россией, за дешевый российский газ и бензин, но против поглощения их российским олигархатом. Словом, они за скромный достаток и спокойную жизнь, которых «украинцы» посулить им не могут. Но при этом все клянутся в верности «единой и неделимой неньке-лельке».
Однако мы понимаем: знающий, чего он хочет, и знающий лишь, чего он не хочет,  – находятся далеко не в одинаковом положении. Даже при прочих равных условиях второй всегда проиграет первому.
Понятно также, что с такой нечеткой, размытой идентичностью, не имеющий твердого целеполагания, этот «второй народ» не сможет отстоять свои права и интересы перед натиском ярых украинизаторов Украины, взявших власть в Киеве.
Поэтому надо ясно понимать: если все пойдет и дальше в том направлении, которое намечено Майданом, то не пройдет и двадцати лет, как в результате люстраций, репрессий, этнических чисток и этноцида (через подавление русского языка и культуры, Русской православной церкви Московского Патриархата), усиленной украинизации и т.д. на самой важной границе России возникнет весьма цельное идеологически и политически Украинское национальное государство. Которое все будет сверху донизу выстроено на идее отторжения от России, противопоставления ей. Оно будет вести политику, фронтально противоречащую российским интересам. И для начала лишит нас Черноморского флота.
Так гарантирует теория этнополитики.

Второй уровень рассмотрения – политический
Мы наблюдаем в высшей степени наглядный и убедительный крах изжившей себя имперской модели российского будущего. Вряд ли даже среди членов Изборского клуба – самых пылких сторонников имперской идеи – найдется сегодня идиот, сохраняющий надежду на воссоединение России со всей Украиной в рамках какого бы то ни было экономического или политического проекта, на втягивание этой страны целиком в орбиту российской политики.
Более того: перед нами закономерный крах всего российского империализма от Сталина до Путина.
Что как не опрометчивый захват Сталиным в 1939 году Галичины привело нас к распаду Советского Союза в 1991 с потерей всей Украины? Ибо именно галичане, наследники Бандеры, стали локомотивом этого распада и подарили украинской элите новую, актуальную идеологию государственного строительства, основанную на отторжении как от коммунизма, так и от России. Эту идеологию мгновенно взяли на вооружение все новые руководители Украины, она оказалась им нужна для самоутверждения. В результате сталинский империализм дорого нам обошелся.
А чем как не проявлением имперского мышления со стороны самонадеянного Хрущева была передача Украине Крыма (мол, а куда они все денутся)? Этим же имперским синдромом психологически объясняется и то пренебрежение, которое с ельцинских времен характерно было для Кремля в отношении оторвавшейся от нас Украины (опять-таки: а куда она денется!). Киев для нас, на самом деле, важнее Вашингтона, но вместо профессиональных послов, карьерных дипломатов высшей квалификации, там сидели комические персонажи: Виктор Черномырдин и Михаил Зурабов. Что могли понимать в большой политике эти мелкие «решалы» российского олигархата?!
Сугубый крах демонстрирует на Украине неоимперская политика Кремля, основывающаяся на марксистском политэкономическом подходе, идущем прямо вразрез с этнополитикой. Киевские события дали жестокий урок всем прохановым и чубайсам с их «либеральным империализмом» – голой экономической экспансией, грубо говоря.
Сегодня всем должно быть уже ясно, что всей Украины нам уже не видать никогда. Для нас – для России, для русских – нет другого решения украинской проблемы, кроме раздела Украины и нашего последующего воссоединения с ее Юго-Востоком (Левобережье, Новороссия, Крым). Но уже не в рамках Российской неоимперии, а в рамках Русского национального государства, исходя из международно признанного принципа воссоединения разделенной нации. Русской нации, само собой разумеется.
Ничего другого нам не остается. Об этом варианте я твержу уже лет двадцать, но сегодня его необходимость должна стать очевидной для всех.
Это значит, что пришло время менять всю концепцию государственного строительства. Переходный период закончился. Модель империи окончательно скомпрометировала себя как несостоятельная. На повестке дня – утверждение модели Русского национального государства. По всем направлениям и параметрам.
Так диктует нам этнополитика. Так требует логика событий.

Почему именно и только Юго-Восток?
Что такое Юго-Восток Украины? Как он сложился?
К этому географическому объекту относятся (помимо Крыма) Одесская, Николаевская, Херсонская, Запорожская, Днепропетровская, Донецкая, Харьковская, Сумская и Луганская области. Девять областей плюс автономная республика. Плюс, по логике вещей, также русское Приднестровье, которое замыкает собой Новороссию и уже официально потребовало воссоединения с Россией.
Напомню, что большая часть всего этого оказалась в составе Украины в результате мирного договора большевиков с немцами, так называемого Брестского мира, который самим Лениным именовался не иначе как «похабный мир». Современная российско-украинская граница проведена немецким штыком, об этом не надо забывать. Именно этим объясняется тот, например, факт, что Область Войска Донского, населенная донскими казаками и представлявшая в дореволюционной России самостоятельную административно-территориальную единицу, оказалась разрезана пополам. (Большевики сочли потом за благо сохранить это разделение, но не они на него посягнули.) Хотя даже тогда немцы-победители, диктовавшие свои условия, не посмели оторвать от России Таврическую губернию с Крымом.
Говоря о государственной принадлежности этих территорий, надо прежде всего поставить вопрос: что такое историческая Украина? С какого времени мы можем говорить об украинской государственности? С какого момента Украина выступает в качестве субъекта международного права?
Не углубляясь в особо далекие времена, возьмем за аксиому, что к 1654 году, когда состоялось пресловутое воссоединение Украины с Россией в результате Переяславской Рады, Украина таким субъектом, безусловно, уже была. И представляла она на карте мира кусок континентальной суши, не имевший выхода к морю и составлявший по своему объему ровно одну пятую часть современной Украины. Ее граница на северо-востоке простиралась до Новгорода-Северского и русского Брянска, на юге ограничивалась пределами Запорожской сечи, а на западе – Винницей, Красным и Брацлавом.
Все, что с тех пор было добавлено к этому весьма скромному уделу, было получено Украиной от России и куплено русской кровью, до Крыма и Галичины включительно. Не случайно вышеуказанные девять областей обнимаются также историческими понятиями «Левобережье» и «Новороссия». Эта топонимика вопиет против зачисления их в Украину.
Я ничего не имею против самостийной и незалежной Украины. Пусть существует, коль этого хочет ее народ. Но почему за наш счет? Почему в этих искусственных границах? Этого понять невозможно. Особенно после того, как украинцы доходчиво и убедительно объяснили, что они нам не братья.
В указанных областях «паспортные» русские составляют от 15 до 45 % населения, но на самом деле их гораздо больше, поскольку проводившаяся с 1917 года политика украинизации привела к абсолютному искажению статистической картины. Об этом говорит упорное сохранение русскоязычия на всем указанном пространстве, несмотря на все меры подавления русского языка. Характерно, к примеру, что на Херсонщине, где по статистике русских всего 15 с небольшим процентов, русский язык официально признан региональным. И т.д. В годы советской власти, когда насаждалась и господствовала доктрина интернационализма, многие не придавали значения формальностям и позволяли записывать себя в украинцы, так что бывало в одной семье так: один брат получал паспорт как русский, а другой как украинец. И сегодня распутать эту путаницу уже невозможно.
В то время как наиболее высокая рождаемость наблюдается в западных областях Украины, Юго-Восток остается ее главной материальной базой, где расположены основные полезные ископаемые и основные производства, а также торговые порты. Как всем известно, на Украине Восток кормит Запад. Но что он получает за это, кроме ужесточения политики антирусского этноцида и вечных подозрений и упреков в сепаратизме?
В силу всего сказанного, на Юго-Востоке сильны «антизападенские» и пророссийские настроения, что каждый раз проявлялось в ходе президентских выборов, когда неизменно побеждал претендент, обещавший тесные связи с братской Россией и государственный статус русского языка по примеру Белоруссии. Обещания снова и снова оказывались обманными (президент новой страны Украины оказывался вынужден исповедовать соответствующую идеологию украинства), но население каждый раз верило новым, что свидетельствует только об одном: о силе и неистребимости тяги к русскому и России.
Итак, ясно: разделение Украины по верхней границе названного региона – возможно: это регион экономически и культурно самодостаточный, вполне способный еще восстановить если не велико-, то по крайней мере общерусскую идентичность. Ясно и то, что претензии России на эти территории, которые она справедливо может считать исторически своими, вполне обоснованы. Как и то, что постановка вопроса о воссоединении единой, но оказавшейся в разделенном положении русской нации – юридически правомерна и морально оправдана.
О такой возможности говорит и субъективный политический фактор: указанные регионы отказались признать легитимным переворот в Киеве и подчиниться диктату Майдана (читай: «свидомых украинцев»). Понятно, что в ответ нынешний, захваченный украинскими националистами, Киев не смирится с «мятежом» юго-восточных регионов, будет делать все, чтобы согнуть «смутьянов» в бараний рог и вернуть под свою полную власть. Таким образом, все предпосылки для гражданской войны налицо. Независимо от воли отдельных лиц ситуация обязательно будет сдвигаться в эту сторону, пока не станет необратимой.
Этой возможностью, этим моментом нельзя не воспользоваться. Такое пренебрежение уникальным историческим шансом будет равносильно преступлению. Перед Россией и русским народом.
Понятно, что нынче, после падения Киева, претензии на что-то большее, чем Юго-Восток, с нашей стороны граничили бы с идиотизмом. Пытаться воссоединиться с землями, которые обеспечили решающую поддержку Майдану, означало бы реальную русско-украинскую (а там и российско-украинскую) войну, причем с нашей стороны несправедливую. В то время как война между Востоком и Западом есть как бы внутреннее дело самих жителей Украины, и наше вмешательство, в ответ на законную и справедливую просьбу одной из сторон о помощи, есть решение вполне гуманитарное. Надо лишь дождаться момента, когда НАТО попытается оказать помощь Западу, чтобы в ответ протянуть руку Востоку. Таков наиболее естественный и политически верный сценарий событий.
Альтернативы ему нет. На другой чаше весов, если кто-то еще не понял этого, лежит отнюдь не желанный всем мир, а бесславная и безоговорочная капитуляция на условиях противника. Ибо свидомые не сложат оружия, пока не дойдут до моря и границы, а там предъявят и претензии на Кубань и часть Воронежской, Курской, Белгородской, Ростовской областей. Не для того они брали Киев, чтобы остановиться на полдороге. Все это не раз ими озвучивалось открыто, а на днях прозвучало в приватном разговоре Яроша с Тягнибоком, записанном добрыми людьми…

Россия без Крыма – не Россия
Идиотизмом я не постесняюсь назвать не только завышенные, но и заниженные претензии России. Мы не можем ни в какую сторону сдвинуться от границы, отделяющей Юго-Восток Украины. И вот почему.
Необходимость раздела Украины на собственно Украину и Новороссию (назовем для начала так объединение девяти юго-восточных областей плюс Крым и Приднестровье) диктуется не только этнополитикой. Тут я готов признать необходимость оперировать не только этнополитическими, но и геополитическими, и политэкономическими аргументами.
Дело в том, что дрейф Крыма в Россию уже начался, это реальность, с которой нельзя не считаться. Лед тронулся. Крымчане уже обратились к России с просьбой о поддержке, и Россия услышала и ответила положительно, протянула руку помощи. Обратного хода событиям не будет.
Собственно, из четырех непризнанных республик, образовавшихся в результате распада СССР, две – Абхазия и Южная Осетия – уже обрели свою судьбу. На исторической очереди оказались Приднестровье и Крым, чья судьба будет решена, судя по всему, в ближайшее время. Это логично. Только если первые две не стали, а возможно и не станут частью России, то со вторыми двумя вопрос ставится именно об их вхождении в состав Российской Федерации. Это два мощных русских анклава, в которых русские составляют от 60 до 70 % населения; их воля к воссоединению с материнской страной вполне ясно выражена.
В свое время приднестровцы с оружием в руках отстояли право распоряжаться своей судьбой. Сегодня очередь дошла до крымчан. Весна в Крыму будет жаркой.
Проблема, однако, в том, что ни Крым, ни Приднестровье мы не присоединим, если остальные девять юго-восточных областей останутся под властью Киева. С Приднестровьем это вполне очевидно (достаточно взглянуть на карту). Но и с Крымом это так, что хорошо знают все специалисты. Дело в том, что снабжение Крыма водой, электричеством и энергоносителями (газ, бензин и проч.) в количестве, минимально потребном для жизни, полностью зависит от материка. Достаточно перекрыть Северо-Крымский канал, идущий от Днепровского водохранилища, и Крым, у жителей которого водообеспеченность и так в 4,24 раза меньше, чем в среднем по Украине, элементарно умрет от жажды. И т.д.
Как нельзя удержать Севастополь, не удержав весь Крым с его инфраструктурами, так же точно нельзя удержать Крым, не удержав весь Юго-Восток. Если мы сегодня присоединим Крым, но отдадим под контроль Киеву все остальное, то не пройдет и десяти лет, как придется и Крым вернуть, но уже на позорных условиях и с полной потерей Севастополя, флота, а с ним и всего Черного моря.
О возможности отделения от Киева всего Юго-Востока сказано ранее. Теперь пора осознать его необходимость.


Александр Севастьянов,
Академик Петровской академии наук и искусств,
Эксперт телепрограммы «Русский вопрос»
 
http://a-sevastianov.livejournal.com/51366.html

УКРАИНО МОЯ, УКРАИНО! ЧАСТЬ 2


   
Третий уровень рассмотрения – юридический и дипломатический
Как уже говорилось выше, граница между Украиной и Россией является несправедливой, исторически необоснованной, насильно навязанной нам немцами по Брестскому договору и закрепленной большевиками в своих видах.
Особым правовым нигилизмом отличается история отторжения Крыма от России и присоединения его к Украине, на что не осмелились даже победоносные немцы в 1918 году. Строго юридически говоря, у Украины до 25 декабря 1998 г., когда был ратифицирован Договор о дружбе, со­трудничестве и партнерстве между Россией и Украиной, никаких прав на Крым (и отдельно на Севастополь) не было.
Самое обидное, что у России в начале 1990-х годов были все шансы исправить это положение. Но этот шанс был бездарно упущен, в то время как Украина проявила замечательную предусмотрительность и завидное упорство в отстаивании своих интересов. Напомню некоторые факты.
Еще 19 ноября 1990 года, до распада СССР, в Киеве был подписан Договор между РСФСР и Украинской ССР. Он был вызван тем, что ранее, 12 июня того же года, РСФСР приняла Декларацию о своем государственном суверенитете, а 16 июля такую же Декларацию приняла УССР. Две суверенные республики СССР решили определить свои отношения. Не знаю, кому принадлежала инициатива; подозреваю, что именно украинцам (ведь кошка всегда знает, чье мясо она съела), стремившимся обезопасить свои границы от возможных изменений.
Договор 1990 г. признавал суве­ренитет Украины, но... отнюдь не ее права на спорные территории, на­пример Область Войска Донского или Новороссию. При обсуждении этого договора Съездом народных депутатов – на тот момент это была высшая власть в РСФСР – встал вопрос о границах, о Крыме. Но дальше этого дело не пошло. Не кто иной как депутат Владимир Лукин (на мой взгляд, сильный агент влияния Запада), почти бессменно председательствовавший в наших парламентах над международными делами, нашел хитроумный аргумент, благодаря которому депутаты потеряли бдительность и, проявив непростительную наивность, ратифицировали Договор. Дело в том, что в его тексте была ст. 6, которая предписы­вала признавать и уважать территориальную целостность договари­вающихся сторон, но… «в ныне существующих в рамках СССР границах». Лукин напирал именно на эту оговорку, проталкивая договор. Он говорил: не надо сейчас обострять отношения с братской Украиной, пусть пока все остается, как есть, а вот если СССР будет распадаться, – ну, тогда мы вернемся к вопросу о принадлежности Крыма и вообще о границе. И депутаты расслабились…
Не стало СССР – не стало и бесспорной границы между нашими странами, это очевидно в контексте вышесказанного. Но момент был упущен, и политической воли, чтобы денонсировать договор и нарушить статус кво, уже не нашлось.
Еще одна возможность была упущена в 1991 году, когда вопрос неожиданно обострился после заявления ельцинского пресс-секрета­ря Павла Вощанова. Который возьми да и ляпни, что в связи с заявлениями ряда республик о выходе из СССР российское руководство оставляет за собой право поднять во­прос о пересмотре границ с соседними государствами.
В тот момент у русских еще была возможность без больших проблем вернуть себе и Южный Урал (восемь населенных русскими областей нынешнего Казахстана), и северо-восточные области Эстонии, и Левобережье, Новороссию и Тавриду.
Но эта возможность была похоронена Ельциным, который таким образом выкупил собственное беспроблемное полновластие в рамках обкорнанной, обобранной России. На Украине и особенно в Казахстане на заявление Вощанова последовала жесткая реакция. Российским делегациям пришлось срочно вылететь в Киев и Алма-Ату. Мы не знаем, как проходили там переговоры, чем националы грозили и что обещали Ельцину. Но в результате Россия официально заявила о невозможности пересмотра границ и взаимном уважении территориальной целостности республик.
Наконец, в 25 декабря 1998 года, несмотря на все усилия автора этих строк и ряда других здравомыслящих политологов и политиков, был подписан и ратифицирован упомянутый выше «Договор о дружбе…», статья 2 которого утвердила нерушимость существующих границ. Договор (в одноименной статье мы с К. Затулиным охарактеризовали его как «Обман века», точно предвидя все последствия) на тот момент похоронил возможность возвращения исконных российских земель в материнское лоно. Вина за его принятие целиком лежит на фракции коммунистов в Госдуме и лично на Ельцине, на председателе правительства Евгении Примакове, министре иностранных дел Иванове, председателе Госдумы Селезневе и Геннадии Зюганове.
Как исправить положение? Что в данной связи может предпринять Россия?
Сегодня, когда на Украине всем распоряжается самозванная нелегитимная власть и вся юридическая основа отношений с Киевом вызывает сомнение, когда перед нами, по сути, предстала вдруг новая Украина, самое время было бы денонсировать указанный Договор, заключенный с иным, по сути, государством. Разрушив тем самым «обман века» и по всей форме восстановив наши права на Крым и на изменение границ. Это первое, что следовало бы сделать в правовой сфере.
Второе – необходимо срочно принять давно подготовленный нами закон «О разделенном положении лезгинского, осетинского и русского народов и их праве на воссоединение», апеллирующий к международному праву. Это позволит нам перед лицом всего мирового сообщества перевести разговор во всем понятную и признанную плоскость. Пресловутые права человека в такой ситуации окажутся на нашей стороне, а это аргумент не из слабых. Чем мы хуже немцев, китайцев или вьетнамцев, воссоединившихся мирно и законно на наших глазах?
Наконец, следует всячески содействовать юридическому оформлению единой коалиции юго-восточных областей Украины (желательно с примкнувшим к ним Приднестровьем) под названием Новороссии. Это даст не только юридическую базу для последующего самоопределения всей данной территории, но и подарит ей новую этническую идентичность. Которая сможет удовлетворить как русских, так и малороссов (и даже «совков»), проживающих на данной территории, а главное, создаст новую и правильную по сути оппозицию: украинцы – новороссы.
При этом надо понимать вполне отчетливо, что у коалиции на данном этапе может быть единое коалиционное правительство, но Новороссия не имеет и не сможет иметь своей столицы. Ни один из регионов не пойдет под власть другого: Одесса – под Харьков, Харьков – под Донецк, Донецк – под Одессу и т.д. Хотя вариант со сменными «дежурными» столицами вполне реален на первое время, пока не произойдет воссоединение с Россией.

Морально-политические сложности
Осуществление сценария, по которому Украина вначале разделяется, а затем ее Юго-Восточная часть с Крымом либо становится самостоятельным государством, либо воссоединяется с Россией, имеет ряд морально-политических сложностей. О некоторых я скажу ниже.
Смена российской парадигмы. Нельзя одной рукой защищать права и интересы русских на Украине, опираться там на русскую идентичность, всячески поддерживать и развивать ее (чего настоятельно требует вышеописанный сценарий), а другой рукой – подавлять Русское движение в нашей собственной России, противопоставлять русской идентичности – российскую, вызывающе, демонстративно игнорировать русские проблемы, права и интересы. Нравится это кому-то или нет, но решение украинской проблемы (а решать ее придется нам волей-неволей, от этого вызова уклониться никак невозможно) повлечет за собой смену всей концепции России. Вместо неоимперской концепции, возобладавшей в последние лет десять, потребуется концепция Русского национального государства. Ничего другого нам Киев уже не оставил.
Чем скорее и последовательнее эта необходимость будет осознана в Кремле, тем легче и безболезненнее пойдет процесс желаемых преобразований.
Помимо неизбежного отказа от неоимперства потребуется еще и отказ от неосоветизма, душок которого также явственно ощущается в российском воздухе последних лет. Если и есть что-то симпатичное для широких российских масс в действиях майданистов, если что-то в них и отвечает русскому настроению (помимо антикоррупционного пафоса), так это, конечно, свержение памятников главному русофобу всех времен – Владимиру Ленину. Понятно, что защита этих памятников кое-где на юго-востоке Украины является данью памяти тому времени, когда страна была едина, в идеологии господствовал интернационализм, все вокруг говорили по-русски, а украинским националистам не давали воли. Но надо понимать, что для русских национал-патриотов, ориентированных на построение РНГ, «совок» и Ленин так же неприемлемы, как и для украинских националистов, строящих свою Украину.
Янукович: поддерживать нельзя сливать. Поддержка Януковича является столь же политически необходимой, сколь морально недопустимой. Такая вот вилка. Понятно, что этот человек не вызывает никаких добрых чувств, ни даже элементарного уважения. Поддержка его – широковещательная, акцентированная – принесет Кремлю неприемлемые репутационные издержки. Но пока он формально президент, пока не отрекся от власти и не признал новое правительство, пока играет в изгнанника – киевские самозванцы нелегитимны, хоть ты тресни! А это дает нам неоценимые преимущества, козыри в любом переговорном процессе. Поэтому Россия должна, конечно, дать ему укрывище и не должна признавать его низложение. Пока что найдено оптимальное решение: он спрятался в частном поместье в Ростовской области. Вот там и должен сидеть. Ему уже светит Гаага, так что пусть не дергается и будет послушен.
Тут есть еще и другая проблема: избыточная критика Януковича автоматически не только оправдывает Майдан, что недопустимо, но и переводит весь конфликт в иную плоскость: из национальной, единственно верной и открывающей нам правильную перспективу, – в социальную, что принципиально неверно и лишает нас всяких перспектив.
Так что о Януковиче-президенте нам лучше помнить, но молчать…
Братья или не братья? Этот вопрос каждый раз встает при обсуждении украинской проблемы. И надо раз навсегда понять следующее. Братьями нам являются малороссы. Те, что населяли былую Украину царских времен. И их физические потомки и духовные наследники, проживающие в основном на Юго-Востоке, хотя и не только там, к счастью. Но те украинцы, что образовались на Западной Украине и постепенно подчинили и переделали под себя малороссов на большей части Украины (попробуй теперь, назови кого малороссом!), эти украинцы успели четко доказать, что они нам не братья. И это действительно так. У нас даже генетика не совпадает с ними более чем на шестьдесят процентов (в то время как с белорусами совпадение почти стопроцентное)!
Тому, кто усомнится в сказанном, посоветую посетить краеведческий музей Львова и пройти по шести залам, посвященным истории Западной Украины и обретению украинцами самостийности и незалежности. Столь свирепого накала русофобии, проявленной еще с начала ХХ века, вряд ли где еще встретишь. На ней выросли и воспитались поколения. Не худо и почитать учебник для пятого класса по истории, где насчитывается четыре русско-украинские войны. Вот такая школа ненависти к нам. Через нее прошло уже не одно поколение…
Тот, кто не видит, что «свидомые» украинцы делали, делают и намерены делать против русских и России, тот слепец и дурак.
Тот, кто видит – и оправдывает это, тот подлец.
Тот, кто предлагает смириться с этим – тот обычное чмо и быдло.
И только тот, кто все видит и понимает, кто готов бороться за русские интересы и права с любым противником (украинцами в том числе), тот настоящий русский человек и патриот России.
Братство и дружба – это не дорога с односторонним движением…
Инерция нациестроительства. Двадцать с лишним лет жители Украины «будовали державу» (строили государство). Клялись ему в верности и любви. И вдруг добрая половина населения оказалась перед необходимостью переосмыслить свою государственную принадлежность! Это породило психологические перегрузки, с которыми не каждый справится.
Поэтому пока что практически все украинские политики, за исключением крымских, клянутся в верности "единой и неделимой" Украине, все кричат, что нельзя допустить раздела страны, хотя на самом деле только в этом – ее спасение и профилактика гражданской войны.
Как ни странно кому покажется, но этой общеукраинской лояльностью и инерцией украинского нациестроительства охвачены и русские политики Украины! Отчасти в  этом, возможно, проявляется некоторое лукавство (горе побежденным)… Не забуду день открытия Русского культурного центра (!!!) на Андреевском спуске в центре Киева (1999 год), когда в ходе всей церемонии и банкета ораторы и тостующие превозносили «ридну батькивщину», а из репродуктора звучали только украинские песни и регулярно бил по мозгам хит:
Украино моя, Украино!
Присягаю тоби знов и знов.
Украино моя, Украино –
Моя вира, надия, любов!
Вот что на самом деле означает конфликт идентичностей! Вот он, зримый, хрестоматийный пример! Когда с одной стороны – этнонация (единственно подлинная нация), а с другой – согражданство (псевдонация), то есть конгломерат этносов, затиснутый в общую правовую рамку. Одни атакуют: «Мы – украинцы!». И сразу все встает на свое место с пониманием всего спектра политики. А что могут им противопоставить другие? «Мы – русскоязычные»?! Но это ничто, такой нации нет в природе, это не мобилизует, не делает понятной политику...
Инерция нациестроительства, которая на подвластных Киеву землях будет теперь неизбежно расти, становится в новых условиях совершенно неуместной, нелепой на Юго-Востоке. Отказ от нее диктуют сами политические обстоятельства, в первую очередь, установки «свидомых», «майданистов», подрывающие национальное единство. Но должны найтись смелые и решительные люди из числа самих же «паспортных» украинцев, смотрящие в будущее, чтобы систематически широковещательно озвучивать отказ, отрешение от этой инерции. Чтобы публично скомпрометировать и снять тезис о «единой и неделимой» с повестки дня!
«Свидомые» слишком часто попусту кричали «волки! волки!», попрекая жителей Юго-Востока недостатком патриотизма и национализма, сепаратизмом и проч. Эти двадцать лет своеобразного нейро-лингвистического программирования «от обратного» должны, наконец, сработать. Время для настоящих волков пришло.
Крымскотатарский фактор. Вряд ли нужно доказывать, что крымские татары не питают к русским и России нежных чувств. Недавняя их попытка захвата Верховного совета Крыма тому свидетельство. Нередки утверждения крымскотатарских политиков о том, что Россия является для них историческим врагом, который даже не извинился до сих пор за депортацию и т.д.
Не секрет ни для кого также, что Киев все эти годы поддерживал татар в Крыму как фактор сдерживания и устрашения русских, затачивал их как нож в нашу русскую спину. И довольно успешно. Каждый раз, когда русское движение в Крыму поднимало голову, назначались массовые татарские мероприятия – а это, поверьте, зрелище не для слабонервных. Когда мимо тебя часами льется черноголовая людская река, изрыгающая из тысяч глоток «Вотан! Меджлис! Аллах акбар!», чему я сам бывал свидетелем…
Задача татар, изначально поставленная Киевом, – не дать отделить Крым, а следовательно торпедировать и раздел всей Украины. Они верно служили доныне властям, объединенные с ними общим отношением к русским и России. Это пятая колонна Киева в Крыму. Но насколько опасен сегодня этот фактор для русского дела? Насколько он фатален, непреодолим? Думаю, тут не стоит преувеличивать.
Во-первых, крымские татары, составляющие сегодня до 12 % населения Крыма, за двадцать с лишним лет сумели добиться практически всего, чего хотели. Самое главное: большого количества земли и домов в сельской местности, где и проживает сегодня свыше 80 % татар. Господствующее настроение у татар-земледельцев одно: спокойно жить и работать на земле, кормиться трудом своих рук и растить детей. Они сильно растеряли былой пыл, агрессивный заряд. Попытки самозахвата земель стали редкими, отпор им не влечет за собой массовых боевитых выступлений, как бывало. Для татар сегодня важнее интеграция в мирную жизнь полуострова, чем «вечный бой».
Во-вторых, Киев за эти годы очень много чего обещал татарам в обмен на полную лояльность и роль пятой колонны. Но мало что выполнил из обещанного. Сегодня татары уже хорошо понимают, что достигли предела в своих торгах с хозяевами Украины, извлекли свой максимум выгод и новых преференций им не видать. Второе лицо Меджлиса, Рефат Чубаров обмолвился как-то, что вот, Россия-де не пытается вести дипломатию с крымскотатарским народом. Подтвердив тем самым свою внутреннюю готовность договариваться с Кремлем. Чего и следовало ожидать. Пусть татары помогали украинским властям усмирять русский Крым, но ведь воевать-то со всей Россией татары, если что, не смогут. И Киев им не поможет!
Самое время для России задуматься над тем, как купить татарскую лояльность. Эта задача имеет решение, убежден.
Русский фактор. Это палка о двух концах: на одном – русские Юго-Востока, на другом – русские России. В обоих случаях всё не так просто, как хотелось бы.
Русское движение на Украине не может не быть главной опорой нашей политики на Украине. Ничего другого нам не остается: такова логика истории и этнополитики. В 1990-е годы оно было довольно широким и активным. В бытность мою завотделом Украины и Крыма, а там и замдиректора по науке Института стран СНГ (1997-1999), через мой кабинет прошли все руководители русских и российских (пророссийских) организаций этой страны, числом более ста. Но, не получая никакой поддержки от России (напомню, послами на Украине были вначале Черномырдин, а потом Зурабов, которым на русских было плевать, да и консулы были им подстать), это движение постепенно заглохло под сильнейшим прессом СБУ и украинских националистов, официоза. Многие не выдержали десятилетий бесплодной борьбы, ушли в тину, сдались. И сейчас там от русского движения лишь осколки – либо гнилые, конъюнктурные фигуры, вроде Сергея Цекова (на мой лично взгляд), либо совсем новые, неопытные, не подготовленные кадры, либо немногие истинные русские активисты, изнуренные годами бесплодной борьбы. Эти немногие в состоянии, однако, поднять на борьбу за свои права многие тысячи людей. Так что помогать им, конечно, надо: деньгами, оружием, советниками. Сами они не справятся, а коли так, потеряем мы всё.
Свои сложности демонстрирует и Русское движение в России. Главная из которых состоит в том, что часть Движения ушла в непримиримую оппозицию по отношению к режиму Путина, и теперь перипетии собственной яростной политической борьбы застят этим людям широкую панораму исторического момента, смещают все акценты и оценки в иллюзорный аспект. Что порождает ряд устойчивых политических мифов и заблуждений.
Например, творцы и рядовые участники национальной украинской революции предстают как борцы с «коррумпированным режимом, родственным путинскому», с украинским «еврейским олигархатом, родственным российскому». У нас-де общие враги, у нас-де общие задачи. А посему мы, русские, должны-де протянуть руку помощи «братскому народу» (старая песня на знакомый мотив «за нашу и вашу свободу», как пели нам в русские уши деятели польской «Солидарности», а за ними прибалтийские и прочие сепаратисты времен СССР). Отдельные русские националисты, транслирующие этот бред, прямо смыкаются с либеральной прессой, дудят с нею в одну дуду.
Главное и второстепенное, причина и повод при этом меняются местами с легкостью необыкновенной. Творцы этого мифа охотно забывают, что на самом деле борьба ведется, как заверяет Дмитро Ярош от лица всего украинства, «за Украину без жидов и кацапов», а сами они, прекраснодушные мифотворцы, с этой позиции есть не кто иной как те самые «кацапы и клятые москали». И если бы только они! Но нет, это отношение распространяется и на все русское вообще, как и на все «недоукраинизированное», что живет и движется на территории Украины…
Второй не менее опасный миф – миф о русско-украинском братстве, о чем я писал выше. Здесь лишь добавлю, что этот миф, эта ветхая иллюзия живет сегодня преимущественно в русских мозгах, не встречая уже сочувственного отклика в мозгах большей части украинцев. И не только тех, кто встает и ложится с именем Бандеры (прочтите хоть обращение того же Яроша к Доку Умарову), но и многих, слишком многих иных, проживших уже свыше двадцать лет под непрерывной пропагандой бандеровщины.
Сказанное значит, что пора уже нам перестать обманывать себя, выдавая желаемое за действительное. Пора признать: у русских нет на свете братьев, кроме белорусов. А русско-украинское братство на сегодня может быть признано только как цель, но не как данность (в реальной данности – Майданность). Беда в том, что людей неумных и плохо информированных всегда на порядки больше чем тех, кто разбирается в ситуации, и развернуть массам мозги в правильном направлении бывает ох как нелегко!
Выстраивая свою перспективу, встраивая в нее русско-украинские отношения, нам, русским вообще, а русским националистам в особенности, надо исходить из интересов не «Путинской», а извечной и единственной, истинной России. Ведь никакой иной у нас на самом деле нет. Это не значит, что у нас нет и не может быть претензий к Кремлю или РПЦ. Но именно сейчас, в этот роковой, решающий для нашего народа срок, эти претензии должны быть отложены.
Исходя из всего сказанного, мы должны быть с Путиным постольку, поскольку Путин с Новороссией и Крымом. Сегодня президент России занял на данном направлении позицию, заслуживающую нашей всемерной и безоговорочной поддержки.
В чем она может заключаться? Это зависит от возраста, сил, возможностей каждого. Кто-то поедет волонтером в Крым, Донбасс или Харьков, кто-то займется сбором средств, иной материальной помощи. Кто-то выйдет на митинг в поддержку русских на Украине и в Крыму. А люди пишущие и «говорящие головы» должны нести правду людям, нейтрализуя по мере всех своих сил работу вражеской пятой колонны – либеральных СМИ.
Первый шаг к такой организованной поддержке уже сделан: 28 февраля в московской штаб-квартире партии "РОДИНА" состоялось совещание представителей русских национальных и патриотических организаций России, Крыма, Прибалтики и Молдавии. В совместном заявлении, подписанном и автором этих строк, говорится: «Мы приложим все усилия для защиты русского населения и национальных меньшинств Украины от хаоса и угроз их правам и интересам… Мы поддерживаем все действия Российской Федерации по защите русского населения, национальных меньшинств Украины и обеспечению особого статуса Крыма».
Начало положено. Русские, вперед!

Заключение
Политика, как известно, есть искусство возможного.
Я никого ни к чему не призываю, никого ни за что не агитирую. Я лишь указываю на границы возможного в данной исторической ситуации.
Имеющий уши да слышит.


Александр Севастьянов,
Академик Петровской академии наук и искусств,
Эксперт телепрограммы «Русский вопрос»

http://a-sevastianov.livejournal.com/51671.html
« Последнее редактирование: Март 05, 2014, 06:37:18 pm от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #30 : Март 08, 2014, 02:12:09 pm »
<a href="http://www.youtube.com/v/UU6yo7W_200" target="_blank" class="new_win">http://www.youtube.com/v/UU6yo7W_200</a>

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17495
    • Просмотр профиля
Re: Севастьянов
« Ответ #31 : Март 10, 2014, 02:34:04 am »
О "ПИСЬМЕ ПАВЛА БАСАНЦА"


   
Уважаемые коллеги! Дорогие друзья!
По интернету пошло гулять некое открытое письмо. Прочитал текст Павла Басанца (если его писал настоящий Павел Басанец, в чем я не уверен).
Сделано профессионально. Писал, ясное дело, разведчик, спецслужбист. Вопрос: чьих спецслужб? Явно не российских…
В своем письме, профессионально точно используя простые человеческие слабости – семейную привязанность, корысть, страхи перед будущим, неуверенность, извечную нелюбовь к власть имущим и т.п. – автор хочет заставить нас усомниться в необходимости воссоединения России с Крымом, с юго-восточной Украиной.
Он ставит вопрос: «Готов ли я, взяв в руки оружие, устанавливать на Украине «новый фашистский порядок»? Подразумевается, однако, вовсе не тот, действительно фашистский, порядок, который уже установлен на Украине взбесившимися майданистами-бандеровцами, ненавидящими Россию и все русское. Нет, произошедшее в Киеве не вызывает у П.Б. никакого неприятия. Фашистской он считает нашу Россию, протянувшую своим соплеменникам руку в трудную минуту. И «взбесившимся фюрером» он именует не Яроша или Тягнибока, свергших какое-никакое, но законное, избранное народом правительство, а президента России Владимира Путина, пользующегося, согласно опросам Левада-центра, наиболее значительной поддержкой народа в настоящую минуту. Ловко он говорит об этом как о чем-то само собою разумеющемся, как бы невзначай.
Своим обращением к «сестренкам» он так же ловко въезжает в душу к читателю, чтобы заставить его поверить в то, что он простой советский человек, интернационалист и славянофил. Чтобы, поверив во все это, мы так же верили бы ему и во всем прочем. А именно:
– что воссоединение с Крымом это авантюра лично Путина, никому не нужная, кроме российских олигархов, «панов»,
– что Путин (это он и его окружение, а вовсе не Ельцин, Гайдар и компания превратили нашу жизнь в Ад) априори не может желать ничего хорошего для россиян и украинцев (а значит, это воссоединение не нужно ни тем, ни другим),
– что воссоединение с Крымом будет дороговато стоить простым россиянам,
– что истинная цель ввода войск в Крым – это, оказывается, не освобождение наших единокровных соплеменников от бандеровской оккупации, не возвращение русскому народу его исконной территории, а коварный способ отвлечь россиян от собственных проблем,
– что не большинство дислоцированных в Крыму украинских военных, во главе с главкомом ВМС Украины, с радостью перешедшие из-под власти Киева в распоряжение правительства Крыма (с перспективой влиться в армию России), а один глупенький командир корабля, сдуру хранящий верность киевским мятежникам, есть герой дня,
– и т.д.
Сегодня даже украинцы, по признанию Басанца, призывают «на Украину российские войска», потому что не хотят терпеть беспредел бандеровцев. Естественно, Басанец походя честит их идиотами.
Обращаясь, вроде бы, к «сестренкам», Басанец призывает их «изменить ситуацию». Не уточняет, как, но догадаться несложно: перенести Майдан в Донецк и Харьков, Симферополь и Одессу…
Завершается послание до боли знакомой формулировкой: «Хай живе незалежнi вiд олігархів, бандюкiв, Україна та Россія!». Все, кто помнит, как крушился и разрывался на части Советский Союз, сразу узнают в этом призыве клич польской «Солидарности», обращенный к советским несмышленышам: «За вашу и нашу свободу!». Который потом твердили как заклинание прибалтийские, армянские, грузинские сепаратисты… Только мы с тех пор набрались опыта, поумнели. Знаем, кто и зачем подбрасывает нам такие призывы. Этот номер второй раз не пройдет!
Не знаю, кто и когда (в Индонезии или еще в какой из десятков стран, где отметился разведчик Павел Басанец) перевербовал автора на сторону наших врагов. Но вижу, что не напрасно. Отрабатывает, Иуда, по полной программе! Мастерски!
Что можно высказать по поводу его фальшивых тезисов?

Воссоединение с Крымом, Новороссией, Левобережьем – насущная, первоочередная необходимость для нашего русского народа, причем по обе стороны границ. Это нас, русских, разрезали по-живому, нас ослабили, обкорнали, поставили, вопреки нашей воле, выраженной на всесоюзном референдуме, в положение разделенной нации. Мы, русские, сегодня – разделенная нация, и мы имеем общепризнанное право на воссоединение.

Крым – русская святыня, жемчужина в российской короне, без Крыма Россия – не Россия. Крым был отнят у нас коварно, подло, обманно и беззаконно, а ведь был он добыт русским штыком и куплен русской кровью, да не один раз! За это сокровище мы дрались и должны драться с кем угодно. Какую цену надо платить за возвращение Крыма нам по принадлежности? Правильный ответ: любую!

Кто не знает, каково жилось все эти годы русским на Украине под диктатом бандеровцев, сегодня окончательно и полностью захвативших власть, а до того ходивших на мягких лапах, но упрямо гнувших свою линию на насильственную украинизацию всего дышащего? От русских школ не осталось и пяти процентов, из 43 русских театров не осталось ни одного, единственный вуз, где еще позволено преподавать по-русски, это Таврический университет и т.д. А сколько православных церквей перешло к униатам? А сколько церквей Московского патриархата захвачено раскольником – самозванным Киевским патриархатом? Все происходящее именуется по-научному «этноцидом», т.е. мягким, бескровным геноцидом, осуществляющимся через подавление языка, культуры, веры. По переписи 1989 года на Украине жило 22% русских, а по переписи 2010 – лишь 11,5%. Вдвое! Вдвое сократили нас! Вот, что сделали «свидомые украинцы» с нашими «братишками» и «сестренками» за какие-то неполные 25 лет! И смеет же чье-то поганое перо, чей-то лживый, ссученный язык сомневаться в святой правоте России, отбирающей наших людей из-под власти украинских этнократов-людоедов!!!

Да, у нас в России полно своих проблем. Но все-таки уровень жизни людей в среднем в 4,3 раза выше, чем на Украине. Если мы воссоединимся с Крымом, Новороссией, Левобережьем (не забудьте, что тогда нашим станет и Приднестровье!), лучше жить станут жители этих областей, это безусловно! Но лучше станет и нам, русским в России: нас станет больше, мы станем сильней. А значит, нам легче станет решать и наши, российские проблемы.

Не разрывать наш единый, общий Русский Фронт должны мы, к чему призывает подонок и изменник Родины Басанец, а снова стать единым народом, сплотиться, почувствовать плечо друг друга! И вместе победить!

Александр Севастьянов

http://a-sevastianov.livejournal.com/52083.html