Автор Тема: Консерватизм  (Прочитано 6239 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Fotina

  • Global Moderator
  • *****
  • Сообщений: 296
    • Просмотр профиля
Консерватизм
« : Январь 31, 2013, 11:38:08 pm »
Так понимают консерватизм деятели близкие к "Единой России".
"Центр социально-консервативной политики"

Волобуев Сергей Григорьевич:
К дискуссии о современном российском консерватизме


[09.02.2010]
Понятие консерватизма чрезвычайно многозначно. По самой своей специфике, в силу необходимой укорененности в том или ином историческом и культурном контексте, консерватизм принимает различные, порою взаимоисключающие формы, - в зависимости от ситуации, в которой он оказывается востребован. Поэтому понятие современного российского консерватизма нуждается сегодня в развернутом определении.
Этимологически понятие консерватизма связано с категорией «сохранения». В этом смысле, консерватизм может быть рассмотрен в качестве политико-психологической установки на порядок и стабильность. Однако когда речь идет об идеологии консерватизма, о выборе идеологически обоснованной консервативной позиции, возникает необходимость ответа на целый ряд вопросов:
        что конкретно «сохраняется» или «сберегается»?
       почему то, что «сохраняется», подлежит «сохранению»?
      каким образом «сохраняется» то, что подлежит «сохранению»?
На первый вопрос формирующийся российский консерватизм дал ответ словами А.И. Солженицына о «сбережении народа» как «высшей изо всех наших государственных задач». Однако совсем не является фактом, что вещи, очевидные для классика русской литературы, исходящего из принципов христианского человеколюбия, столь же очевидны для всех представителей политической элиты современной России. «Сбережение народа» - задача, вытекающая из христианского понимания человека как образа и подобия Божиего. Признание духовного достоинства человека, его свободы и ответственности, означает, что в задачу «сбережения народа» обязательно включаются аспекты его нравственного возрождения и культурного развития. «Сбережение народа» требует отказа от «игры на понижение» духовных запросов человека и общества, эффективной с точки зрения получения сверхприбылей в краткосрочной перспективе, но крайне опасной с точки зрения исторических перспектив страны. «Сбережение народа» предполагает его защиту не только от государственно-бюрократического произвола, но и от непубличной экономической власти и ее «эрзац-идеологии» - бездуховной и безнравственной массовой культуры.
Нужно подчеркнуть, что «сбережение народа» ни в каком случае не может быть синонимом возврата к практике социализма и, напротив, требует жесткой полемики с левыми идеями, в первую очередь, с коммунизмом. Не только печальный исторический опыт левой практики во всем мире в ХХ веке, но и его духовная сущность противоречит задаче «сбережения народа». «Социальная справедливость» в ее левом понимании означает отказ человека от свободы, ответственности и самостоятельного развития, означает абсолютную власть государства, в том числе и в духовной сфере. Социализм – это продажа духовного первородства человека за чечевичную похлебку. Сегодняшняя Россия, стоящая перед необходимостью инновационного прорыва, испытывает серьезный дефицит самостоятельных, инициативных и эффективных кадров. Эта общепризнанная проблема коренится в первую очередь в печальном наследии советского государственного патернализма в социальной сфере, а также - в идеологии марксизма, нивелировавшей понятие человеческой личности к «ансамблю общественных отношений».
В том же «социальном вопросе», требование «социальной справедливости» и «социальных гарантий», выдвигаемое консерваторами, рассматривается ими не как цель, а как средство для развития самостоятельности и самодеятельности каждого человека. Человек не должен быть заложником неблагоприятных «стартовых условий», которые государство призвано выравнивать. Человек не должен быть брошен государством и обществом в болезни, несчастье, нужде. Но человек не должен приобретать статус пожизненного иждивенца – в том случае, когда его силы и интеллектуальные способности позволяют ему быть самостоятельным, когда он в принципе может распоряжаться своими способностями, свободой и брать на себя ответственность за себя и своих близких. И это также проистекает из духовного понимания человека, которому противоречат марксистские и – шире – материалистические тезисы о человеческой природе как производном от природно-социальных процессов явлении.
Определяя сегодня, что есть «современный российский консерватизм»? - необходимо подчеркнуть, что вопреки расхожим суждениям, консерватизм представляет собой не «репрессивную» идеологию, не апологетику государственного и нормативного порядка как самоценности, а есть идеология, признающая человеческую личность в ее подлинном достоинстве и значении. Именно антропологические основы консерватизма, апелляция к духовному пониманию сущности и предназначения человека являются тем центральным обстоятельством, в связи с которым стоят все иные аспекты идеологии консерватизма.
Таким образом, при всей своей многозначности, привязанности к конкретно-историческим и культурным контекстам, в целом консерватизм от «не-консерватизма» отличает:
       признание существования (наряду с природно-материальными) вечных духовных оснований человеческого и общественного бытия,
       стремление к практической реализации требований к человеку, обществу и государству, вытекающих из признания существования их духовных оснований.
Наиболее распространенное ныне определение консерватизма как идеологической позиции, признающей ценность исторического опыта в контексте современности и задач общественного развития, является в целом справедливым, но недостаточным. Подлинный консерватизм ценит и использует исторический опыт, однако подходит к нему селективно, на основании критериев «надвременного», «вечностного» плана, каковыми выступают определенным образом понятые, концептуализированные «духовные основы общества» (С.Л. Франк).
Сказанное позволяет разграничить:
консерватизм и традиционализм, который представляет собой привязанность к неким исторически преходящим и относительным формам общественного и культурного бытия. Консерватизм может включать в себя традиционализм, но лишь в той степени, в какой традиции и конкретные «традиционные» формы выражают духовные основы человеческой жизни адекватно условиям времени. Иногда традиционализм может играть отнюдь не консервативную и не конструктивную роль (например, когда традиционные артефакты включаются в постмодернистские, игровые контексты и утрачивают сущностную связь с вечными идеями и ценностями). И напротив: консерватизм может принимать вполне современные (модернистские) формы, если они лучше, чем традиционные, выражают совокупность принципов, полагаемых вечными;
консерватизм и революционизм, который представляет собой установку на отрицание существования вечных духовных начал человеческой, общественной и культурной жизни. Основными идеологическими формами революционизма в ХХ веке и в современности выступают либеральная, социалистическая и коммунистическая идеологии. Либерализм и социализм есть абсолютизация одного из вечных начал общественной жизни, при отрицании или по крайней мере игнорировании соотносительных им принципов. В случае либерализма речь идет об абсолютизации принципа свободы, в случае социализма - принципа социальной справедливости. Теория и практика коммунизма выражают собой полное отрицание вечных начал, попытку создать «нового человека» и «новое общество». Отметим, что крайние формы либерализма также приводят сегодня к попыткам проектирования «нового мирового порядка» и «нового человечества» - в глобальных масштабах и при отрицании всех «данностей» и «заданностей» человеческого бытия (от культурно-исторических до генетических).
Разумеется, нам приходится прибегать к неким упрощениям, говоря об идеологиях либерализма, социализма и коммунизма. Практические задачи государственного управления общественными процессами, а также необходимость формирования конструктивных общественных и экономических мотиваций, неизбежно и часто трансформируют идеологии, заставляют отступать от чистоты принципов. Как правило, речь идет о привнесении отдельных консервативных элементов в указанные идеологии, что произошло даже с идеологией коммунизма в СССР. Однако понятные с точки зрения политической прагматики, консервативные мутации революционистских идеологий являются противозаконными с точки зрения логики, поскольку консервативные ценности не могут быть обоснованы в контексте материалистического или позитивистского миропонимания, характерных для идеологий революционистского толка. Особенно необходимо подчеркнуть, что коммунистическая идеология ни при каких обстоятельствах не может быть признана «консервативной», поскольку в основании коммунистической идеологии лежит философия марксизма, сутью которой является выведение духовно-социальных процессов из процессов хозяйственно-материальных. В данном контексте совершенно неважно, осуществляется ли такое выведение грубо и прямо или деликатно и тонко («в конечном счете», путем многочисленных «опосредований»). Притязания КПРФ на выражение консервативных идей, попытки включить в своей идеологический комплекс понятий «российской цивилизации», «патриотизма» не могут быть признаны правомерными, поскольку марксизм является философией, отрицающей ценность реалий такого рода. По этим же причинам привязанность к «советскому прошлому» не может считаться проявлением консерватизма.
Отметим, что и революционизму, и традиционализму может быть поставлен в вину утопизм - теоретическое и практическое отрицание действительности:
   либо сведение ее к некой теоретической схеме, как правило игнорирующей духовное измерение и духовные закономерности человеческого и общественного бытия (революционизм),
  либо идеализация тех или иных конкретно-исторических форм общественного бытия, игнорирование их внутренних противоречий и вытекающих из этих противоречий задач общественного развития (традиционализм).
В этом смысле консерватизм является выражением подлинного реализма, учитывающим действительную полноту и действительные законы бытия, которые не отвергают и не обессмысливают фактор человеческой свободы, подобно материализму, но и не абсолютизируют ее, признавая наличие объективных границ свободы, связывая ее с категориями нравственной необходимости (долженствования), ответственности, солидарности, справедливости, общего блага и т.д.
Пытаясь ответить на вопрос: что такое «современный российский консерватизм»? - необходимо обозначить круг его источников. Очевидно, что современный российский консерватизм, - как и консерватизм дореволюционной, а также «зарубежной» России, -имеет непосредственную связь с общеевропейским культурным контекстом, коренящемся в христианстве и античности, использует понятийный аппарат классической философии общества, государства и права.
При этом современный российский консерватизм призван продолжить интеллектуальную линию русской религиозной философии общества, государства и права, основные представители которой, несмотря на часто существенную разницу в подходах и выводах, заложили основы для развития именно консервативной политико-правовой и социальной мысли новой, посткоммунистической России.
Важнейшим источником консервативной идеологии в современной России являются социальные воззрения Русской Православной Церкви, других традиционных конфессий нашей страны. Такие документы, как «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», «Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека», материалы Всемирного Русского Народного Собора, иных церковно-общественно-государственных форумов, содержат в себе базисные для современного российского консерватизма представления и ценности, а также практические рекомендации по решению проблем развития страны.
Консерватизм признает исключительную ценность духовных поисков и духовных ценностей человечества, их невыводимость из области экономического и социального развития. «Вечный вопрос» о  смысле человеческой жизни рассматривается консерваторами как «вечный двигатель», постоянный стимул культурного творчества и развития человечества. Угасание интереса к «метафизической проблематике» в контексте современной массовой культуры рассматривается как признак культурной деградации современного общества. Философские идеи (о смысле человеческого бытия, смерти и бессмертии, законах общественного развития и бытия вообще) рассматривается консерваторами как чрезвычайно значимые с точки зрения обоснованности политики, права, общественных отношений.
В современном плюралистическом обществе место некой «единственной и все объясняющей доктрины» занимает свободная и открытая множеству проблем дискуссия. Однако плюрализм не есть ценность сам по себе, конституционно гарантированный мировоззренческий плюрализм есть средство решения мировоззренческих проблем, а не способ ухода от них, как это часто сегодня понимается. В условиях свободной общественной дискуссии консерватизм сохраняет и отстаивает свои мировоззренческие и ценностные предпочтения, связывает с ними методы анализа и способы практического решения социальных проблем.
Консерваторы справедливо полагают и подтверждают это ссылками на исторический опыт человечества, что существуют идеи, созидающие общество и культуру, а есть идеи разрушительные, принятие которых оборачивается кризисом культуры, личности и общества. Консерваторы рассматривают как разрушительные те мировоззренческие контексты, из которых не выводятся идея личности, ее свобода и ответственность, ее высшее предназначение, ее солидарность с ныне живущими людьми, ее связь с предками и ответственность перед потомками. К таким «социально-опасным» идеологическим контекстам относятся марксизм, индивидуалистический либерализм, различные формы национализма и расизма.
Особо отметим, что персонализм, восприятие человека через призму категории «личность» было свойственно представителям всех течений российской консервативной мысли, в том числе так называемому «охранительному». Это обстоятельство часто недооценивается современными исследователями и публицистами. Вместе с тем, именно персонализм, принцип духовной личности является подлинным фундаментом консервативной идеологии.
Признавая духовное измерение в человеке, его способность к самопознанию и познанию действительности и ее законов, присущее человеку стремление к благу и красоте, консерватизм тем не менее не идеализирует и не абсолютизирует человека. Консерватизм исходит из того, что человеку и обществу присущи также несовершенства, ошибки или прямо злонамеренная воля. Печальный исторический опыт ХХ века (мировые войны, тоталитарные диктатуры, культурная и нравственная деградация потребительского общества) делают излишней дополнительную аргументацию данного тезиса. Отсюда вытекает то значение, которое консерватизм придает духовно-обоснованному нормативному порядку в обществе и институтам, поддерживающим и развивающим его (в первую очередь государству и религии).
Таким образом, консерватизм предполагает комплексное рассмотрение человека как существа, одновременно:
духовно-телесного, 
обусловленного и свободного,
пособного к самотрансформации (трансцендированию), а потому – ответственного;
конечного  (смертного) и бесконечного, живущего надеждой на вечность;
 силу свободы способного как к творчеству и самопреодолению, так и к деградации,
устремленного как к благу и достоинству, так и ко злу и утрате достоинства (что делает необходимым нормативный порядок, защищаемый государством);
способного к познанию истины, но – в силу конечности жизни и целого ряда объективных ограничений – к ограниченному познанию (что делает необходимой веру как существеннейшее измерение личного и общественного бытия).
Декларирование этих антропологических констант не является излишним после столетия попыток редуцировать человека к его телесному измерению, изъять из рассмотрения его духовную природу. Только такое понимание человека делает осмысленной задачу «сбережения народа» в контексте формирования идеологии современного российского консерватизма.
В рамках дискуссии о современном российском консерватизме не надо стесняться апеллировать к Богу и высшим ценностям. Современный человек нуждается в объяснении, почему добро является добром, а зло – злом. Это очень важный момент. Одной апелляции к системе ценностей, к традициям, к патриотическим чувствам недостаточно, для того чтобы человек и общество следовали неким ценностным императивам. Что для этого необходимо? Для этого необходима еще и система представлений о человеке, об обществе, о мироздании. Необходимо, чтобы в эту систему представлений входили и понятие Божества, и понятие святыни. Речь не идет о клерикализации или конфессионализации политики. Политика должна оставаться светским делом, и видимо сам Бог распорядился так, что есть вещи, которые являются сугубо мирскими. Но это не значит, что они абсолютно изолированы от философских и религиозных контекстов. Так, говоря сегодня о необходимости преодоления коррупции, о том, что необходимо формировать адекватное правосознание российского общества, нужно вспомнить идеи русского философа И.А. Ильина, который справедливо указывал на то, что в основе кризиса правосознания лежит мировоззренческий кризис. Если дискуссия о консерватизме не переместится в плоскость его мировоззренческих оснований, мы рискуем остаться в поле бездумного «пиара», в плоскости «игрового» столкновения разных ценностей, которые сами по себе ничем не обосновываются и не доказываются, а также будем внимать идеологическим конструктам, содержащим неустранимые внутренние противоречия. Поэтому, безусловно, переход к духовной философии человека, общества, права и государства как основанию консервативного мышления назрел.
Необходимо выходить из ситуации мировоззренческого парадокса, когда происходит апелляция к консервативным ценностям и идеалам, но сама методология мышления остается сугубо материалистической, экономикоцентричной. Именно нравственные, духовные мировоззренческие основания являются тем подлинным фундаментом социального развития, на который мы должны опереться и из которого  должны выводить цели в других областях жизни. Не политика производна от экономики или экономика от политики, а политика, экономика и все сферы жизни человека, человеческого общества производны от его духовных оснований, в том числе - от тех представлений, которыми руководствуется человек о самом себе и общество о самом себе.
 http://www.cscp.ru/rcons/10000298/10863/
« Последнее редактирование: Январь 31, 2013, 11:45:47 pm от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17936
    • Просмотр профиля
Re: Консерватизм
« Ответ #1 : Февраль 01, 2013, 12:59:10 am »
А у меня мнение как раз противоположное С.Г.Волобуеву. Именно КПРФ сейчас и есть "наиболее консервативная"  (лучше всё же говорить по-русски: охранительная) партия, которая и стремится сберечь многое как из советского периода, так и из досоветского. А в Церкви происходят крутые реформы по её перестройке в "церковь для богатых". Сами священники бьют тревогу по этому поводу. Помещу ниже несколько характерных статей.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17936
    • Просмотр профиля
Re: Консерватизм
« Ответ #2 : Февраль 01, 2013, 01:00:12 am »
«Православие плюс советский строй»



13.11.2010
По мнению диакона Владимира Василика, ностальгия по славному советскому прошлому является здоровой реакцией российских граждан на бесславное настоящее …

Результаты опроса российских граждан об отношении к советскому прошлому в очередной раз показывает, что русский человек стремится к ценностям позитивным, а не негативным. Он сразу настораживается и отсекает от себя позицию «анти», поэтому антисоветизм как таковой претит его сознанию. И это понятно. Бунтом жить нельзя. Нельзя жить отрицанием. Мы жили отрицанием в 1917 году, и в результате - кровавая революция и гражданская война. Мы жили отрицанием в 1991 году, и в результате - развал Советского Союза и бесчисленные бедствия, обеднение подавляющей части граждан СССР, чудовищная убыль населения. Только в России за эти годы убыль составила до 17 млн. человек. На Украине население сокращается каждый год на 400 тыс. человек – ее численность сократилась с 52 до 40 млн. человек. Вот наглядный результат отрицания своего прошлого и бунтарства.

Понятие «советский» является одним из глубинных русских средневековых понятий - советоваться, «совет держать». Чужое мнение, особенно аргументированное, для русского человека всегда составляло ценность, потому что русский народ – народ общественный. Категория совета была всегда для него важна. «Совет да любовь» - так говорили на Руси молодым.

С чем, прежде всего, современные русские люди связывает понятие «советский»? С потрясающими научно-технические достижениями и успехами. С тем, что мы первыми полетели в космос, что наши корабли бороздили льды Северного Ледовитого океана, что мы построили грандиозную технократическую цивилизацию, плодами которой во многом живем до сих пор. А главное - с военной мощью Советского Союза и всенародным подвигом советского народа в Великой Отечественной войне и торжеством над фашизмом.
 
Популярность Сталина в российском обществе (что также показывают все опросы и голосования) объясняется теми же причинами, что и популярность «советского» вообще. О роли Сталина, о его позитивных (равно как и негативных) деяниях на «Русской народной линии», в том числе и мной, уже говорилось предостаточно. Отмечу лишь очевидное: Сталин у современного российского общества ассоциируется прежде всего с ролью Верховного Главнокомандующего в Великой Отечественной войне. Тиражируемое либеральными СМИ мнение о том, что война была выиграна «вопреки Сталину», т.е. вопреки Главнокомандующему, противоречит не только морали, но и элементарному здравому смыслу.

9 мая 1945 года и 12 апреля 1961 - две ключевые даты, которые формируют образ Советского Союза в глазах русских людей. В них сосредоточена воля и мужество русского советского человека, не только техническая, но и духовная составляющая советской эпохи. Понятно, почему эти две даты так почитаются нашим народом. Они знаменуют Победу русского народа над первой мировой державой и вхождение в недоступные прежде для человека области мира. Полет Гагарина сродни воинскому подвигу. Долгие годы скрывалось, что за те восемь минут, когда он облетел земной шар, он несколько раз был на волосок от гибели.
 
Александр Трифонович Твардовский писал:

В бой, вперед, в огонь кромешный
Он идет, святой и грешный,
Русский чудо-человек.

Советское государство являло собой отчасти осуществленный проект царства всеобщего мира, равенства и братства. Конечно, лишь отчасти. Мы знаем о многих страшных язвах советского общества, мы знаем страшную правду о коллективизации, о репрессиях. Тем не менее, факт остается фактом: если оставить религиозную составляющую, в Советском Союзе был построен, пожалуй, самый справедливый и созидательный строй за всю историю человечества.

Сегодня люди выставляют напоказ свои пороки и излишества, бравируя этим и соревнуясь в потребительстве. Но мы помним время, когда государственные чиновники были материальными аскетами, а общество порицало моральную распущенность. При этом простой человек из народа мог дойти до высших ступеней власти и при этом все-таки остаться человеком. Собственно говоря, в понятие «советский» входит, прежде всего, форма правления, форма государственности. Советская власть была действительно народной властью.

Советское общество - это еще и небывалый взлет культуры и культурной жизни, несравнимый с тем, что мы имеем сегодня. Конечно, он уступает тому расцвету, который переживала царская Россия. Тем не менее,  СССР многое сохранил из дореволюционного наследия и старой России. В немалой степени, благодаря Сталину, преодолевшему ленинскую вакханалию, классическая культура царской России была сохранена и стала фундаментом русской советской культуры.

Советское общество было обществом, которое гарантировало своим гражданам безопасность, защиту материнства и детства, гарантировало достойную старость.


Почему же такое замечательное общество рухнуло? Потому что оно было построено на  песке. Официальная идеология советского государства являлась атеистической и материалистической. Долго подобное противоречие между почвеннической жизненной культурой и официальной атеистической идеологией сохраняться не могло. Как при создании советского государства существовал парадокс между правдой и ложью, между безбожием и христианскими ценностями, между предательством и верностью, так этот парадокс характерен и для гибели советского государства. Но то, что образовалось на его месте, мало кому внушает уважение и почтение. Поэтому многие тоскуют по советскому строю.

Поражение СССР было отнюдь не военным и не экономическим, оно было духовным. Это было поражение атеистической идеологии перед квазирелигиозной идеологией Запада. В отличии от нас, архитекторы западного миропорядка отлично понимали, чего они хотели, и действовали по четким принципам и ясно оформленным понятиям. У нас же в этих понятиях был хаос. Это было на уровне того, о чем шутил Владимир Соловьев: человек произошел от обезьяны, и потому нет большей любви, чем положить свою душу за ближнего своего. На Западе не было проблемы «раздвоения личности» и общества, западные люди проповедовали идею личного успеха.

Русские соблазнились этой идеей. Что мы получили в результате? Слабое государство и слабую армию, разваленную экономику и образовательную систему, культура вестернизирована и опошлена, здравоохранение коммерциализировано и убито. Вопиющее социальное неравенство, деморализованный и сбитый с толку народ, численность которого продолжает стремительно сокращаться.

Ностальгия по советскому режиму, как по славному прошлому, в значительной степени является здоровой реакцией на бесславное настоящее. Вопрос – насколько эта ностальгия способна перерасти в созидательное действие. Дай Бог, чтобы переросла. Хотя значительная часть народа и развращена рыночной идеологией, рыночной «купипродайской» моралью, мне хочется смотреть в будущее  с оптимизмом. В России, к счастью, еще очень много людей, для которых слова «Родина», «честь», «долг» многое значат. К сожалению, у таких людей пока нет связующего, организующего центра, который мог бы направить их энергию в созидательное русло.

Таким центром могла бы быть Русская Православная Церковь, но ее задачи, в силу самой ее природы, в области земной носят достаточно ограниченный характер. Понято, что Церковь не может заменить государство, но она должна указать государству и народу его путь и назначение. Надеюсь, что рано или поздно это произойдет.

Если говорить об идеале,  я бы обозначил его так. Это Православие плюс советский строй. Шире говоря – народная православная монархия, которая покоилась бы на вере во Христа и жизни во Христе, на идее социальной справедливости, на идее «единства в свободе по закону любви» (А.Хомяков). Монарх как политический и нравственный арбитр общества. Нравственно мотивированная экономика, боеспособная армия. Традиционное классическое образование, развитая система социальной защиты. Это путь – единственно возможный для сохранения России и русского народа.
 
Диакон Владимир Василик, специально для «Русской народной линии»
http://ruskline.ru/news_rl/2010/11/13/pravoslavie_plyus_sovetskij_stroj/

Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) провел опрос, чтобы выяснить, каким эмоциональным ореолом в сознании большинства жителей нашей страны вызывают слова «советский» и «антисоветский».
Оказалось, что слово «советский» в массовом сознании имеет позитивный смысл, вызывает ностальгию (31%), чувство гордости (18%), одобрения (17%), благодарности (13%), восхищения и надежды (по 10%). Отрицательные эмоции (разочарование, осуждение, скепсис, страх, стыд, ненависть) при слове «советский» испытывают лишь 17% наших соотечественников. Что касается слова «антисоветский», то оно имеет в основном негативные коннотации: 23% испытывают осуждение, 13% - разочарование, 11% - гнев, 8% - стыд, 6% - страх, 5% - скепсис. Значительно реже это слово заставляет испытывать надежду, одобрение, восхищение, ностальгию, гордость и благодарность - лишь для 8% опрошенных оно окрашено положительно, сообщает Regions.ru.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17936
    • Просмотр профиля
Re: Консерватизм
« Ответ #3 : Февраль 01, 2013, 01:00:55 am »
Конец советского христианства

8 Фев, 2011 at 6:28 PM

Православный банкинг и другие денежно-финансовые направления, разрабатываемые командой патриарха Кирилла, не взялись из ниоткуда, и не сводимы к алчности да стяжательству отдельных или многих персон в высшем руководстве РПЦ. Все эти вещи в какой-то мере необходимы, в какой-то неизбежны. Все они всегда и были, и есть, и будут. Но последние презентации этих позиций дают сказать советскому христианству — покойся с миром!. Ну, а новому российско-государственному патриархату задать вопрос: что в имени твоём и как тебя зовут?

Не страстность и продажность, рулящих финансовыми потоками "монахов" определяет время. Наоборот, время вытаскивает на высшие этажи из своих запасников да загашников людей с теми качествами, которые этому времени нужны. Патриарх Кирилл внимательный человек, и он видит незаполненную нишу — концептуально никак не организованный новороссийский капитализм. И он понимает, советская церковь больше не востребована. Все эти бдения, моления, записочки, канавки не удобны, не верны и не нужны. В России, несмотря на попытки реанимации советских артефактов в ближайшие лет 10 - 20 будет очень сильная составляющая крупного и жесткого капитализма, включая государственный. И церковь, либо сама станет мощным игроком и даже организует другие бизнесы бродящие как овечки по зеленой лужайке российского рынка, либо будет съедена ими. Потому что с вымиранием последнего советского поколения церковь должна коллапсировать до черного карлика и, либо быть раздавленной социальной революцией, либо просто превратиться в кучку пепла и остаться не у дел.

Советская церковность уходит в историю. Её страница закрывается. Новое будущее Московской Патриархии — продвинутый идеологически, финансово самостоятельный, обслуживающий правительство, как воспитатель лояльности и прочих народных нравов, православный капитализм (с). Еще раз, церковь патриарха Кирилла не хочет получить подачек от власти или бизнеса, как некоторые думают. Она делает ставку на то, чтобы быть организованным и финансово авторитетным организатором других бизнесов и крупным экономически самостоятельным финансовым игроком. Не кости со стола хозяина, а лидером и в числе хозяев. Не побирушка патриарх Кирилл.

А каким же было советское христианство?

"Деньги батюшке" — были хорошим делом, уже хотя бы потому, что социальный пакет священника был никакой, прихожан было мало, будущее его всегда неопределенно, а печать неугодности режиму несла и вся семья. Даже буханка обычного хлеба не была зазорным подаянием священнику "на канун", любой платеж за "съездить на кладбище" и рядом не стоял с вымогательством, потому что за "съездить" могли и приложить. Священник — было уже почти подвижник. И многое прощалось, даже если пил, ругался, или еще там чего творил. СЕГОДНЯ все эти понятия безжалостно эксплуатируются. А священники-подвижники советского склада стоящими на мостике не востребованы. Еще точнее, не востребованы уже самим временем. И не только не нужны, но даже и вредны.

Каким еще было советское христианство?

Советское христианство было не сильно богословским. Признаками ортодоксии служили книжки с "ятями", молитовки-проскомидии, артосы, антидоры, запивочки — как выражение веры, а не потому что положено и благословлено. Но и благословения, "беседы с батюшками" (это уже из поздних), крещенская — по-тихому, "Христос Воскресе!" — не по радио, и не по ТВ. Никому и в голову не приходило делать бизнесы на записочках Ксении, священники не одевали Серафимовых котелков на голову. Вера сводилась к: как помолиться, как не попасться, и как эту, порой, не очень и удобную, с Христом Богом земную жизнь прожить. Да, конечно, было и отвратительное. Но о покойниках — или хорошее, и ничего.

После разрушения Российской Империи русское христианство, оказавшись гонимым сначала до смерти, а потом только идейно, очутилось в особых необычных для себя условиях: когда не нужно было обслуживать государство, не нужно было зарабатывать деньги, не нужно было популизма, почти не нужно было врать. В 90-х, как и все умирающие, оно почувствовало себя намного лучше. Вздохнуло полной грудью почти без боли, зазвенело колоколами, спело свою последнюю вольную пасху, и начало по тихому умирать.

Конец советского христианства, жившего, кстати, и в большинстве идей коммунизма — в том, что касалось многих целей, хотя не касалось средств — закономерный итог завершения всего советского. Теперь православная церковь в России решает двигать капитализм, обслуживать капитализм, и даже вести за собой в капитализм. Да только одно "но" — не капитализм, упитанной социалистическими пакетами и гарантиями Европы, и не капитализм жесткой, но имеющей в своем ядре механизм Закона и процветающей Америки. Но капитализм безжалостный, бесчеловечный и беззаконный, которому Америке и Европе с таким трудом и не дешево удается ради собственной стабильности противостоять.

Можно думать, что удержание сегодняшнего курса означает, помимо прочего, перевод самого механизма решений внутри РПЦ на файловую систему капитализма. Кадровые, идеологические, канонические, даже богословские решения РПЦ и отношения внутри него будут определять финансовая состоятельность действующих субъектов, успешность транзакций, и экономическая целесообразность. Это всегда учитывалось, верно. Но теперь — только это и больше ничего.

Да и хорошо жить в достатке и с деньгами. Только ведь "не хлебом единым" (с), кто-то должен и о вышнем напоминать, и с неба звездочку принести. Но двум господам, как известно, служить не можно. Такая церковь становится просто светским идеологическим и воспитательным институтом с религиозными лексикой и атрибутикой. Да и пусть бы! Но в освобождающуюся метафизическую воронку начнет засасывать — и начало уже — другое религиозное. Может, с соседних стран да краев, может архаичное и неоформленное из бездн подсознания. По любому, распад не бывает милым и гламурным. Но... хватит о грядущем затейливом и веселом. Лучше советское христианство добрым словом вспомним. Или просто молча помЯнем. Или даже стопкой помянём. :)

http://aleksy-lj.livejournal.com/234243.html
« Последнее редактирование: Февраль 01, 2013, 02:02:19 am от Vuntean »

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17936
    • Просмотр профиля
Re: Консерватизм
« Ответ #4 : Февраль 01, 2013, 01:01:41 am »
Сомин Н.В.

Возможен ли "христианский капитализм"?



Все мы понимаем, что Россия сейчас переживает тяжелейший кризис, буквально находится на грани небытия. Нас насильно встраивают в новый мировой порядок, причем в нем России отводится роль отнюдь не процветающей независимой державы, а нищей колонии, сырьевого придатка западного капитализма. Естественно, такого рода перспектива нас, христиан, никак не устраивает. Но какова же альтернатива? И вообще, каково должно быть экономическое устроение православного государства?

К сожалению, над подобными вопросами наши православные мыслители задумываются очень редко. А если и задумываются, то берут на вооружение т.н. теорию "русского капитализма". Говорят, что весь советский период представляет собой сплошной кошмар из воинствующего атеизма и репрессий. Поэтому этот зигзаг истории надо покрепче осудить, вернуться к истокам русской цивилизации и продолжать тот путь, которым шла Россия до революции. Говорят, что нынешний капитализм плох, потому что он делается по протестантской модели, которая для нас, православных, не годится. Но возможен другой - хороший, русский капитализм. Говорят о великих реформах Столыпина, о замечательных купцах, так любивших строить церкви, о капиталистах-меценатах и т.д. Получается, что будто-бы наш молодой русский капитализм был в полной гармонии с Православием, и если бы не революция, то, идя по такому пути, Россия достигла бы и духовного, и экономического процветания. Более того, кажется очевидным, что никакого другого пути и нет.

Однако давайте попытаемся посмотреть на капитализм с более строгих христианских позиций. Утверждается, что капиталистическое общество, в отличие от советского, не идеологизировано. Это совершенно неверно. Наоборот, капитализм генерирует из своих недр мощную идеологию. Это идеология наживы, прибыли, приобретения. Святые отцы нас учат, что человек - существо падшее, он тянется ко всему земному, материальному, эгоистически хочет сделать это своим собственным. И если этой "похоти очес" не поставить заслон, а наоборот, положить ее в основу всей социально-экономической жизни общества, то эти страсти приобретают необычайную власть над человеком. Произвести, чтобы продать и получить прибыль - вот цель, которой подчиняется все. Прибыль - вот стимул, задающий скорость всего производства. И даже если вы не стяжательны, вам все равно приходится бежать не отставая от всех, ибо закон конкуренции безжалостен: отстающий погибает.

Но что думает об этом Церковь? В святоотеческую эпоху были только зачатки капиталистических отношений. Однако и к ним святоо­теческая мысль относилась резко отрицательно. Именно на учении святых отцов воочию видна противоположность христианства и капитализма. Святые отцы учат, что только Бог является владельцем всего. Человек же поставлен лишь управителем, и если он начинает присваивать Божие себе в собственность, то становится управителем неправедным. Нет, - говорит капитализм, - человек должен быть именно собственником; это необходимо, чтобы покупать, продавать и получать (в собственность) прибыль. Святые отцы предупреждают, что богатство - это величайший соблазн, который делает человека зверем. "Чем больше у тебя богатства, тем меньше в тебе любви" утверждает Василий Великий. Капитализм же говорит наоборот: приобретение богатства - это вожделенная цель жизни. Святые отцы единодушно выступают против ростовщичества. Капитализм, наоборот, кладет принцип взимания процентов на ссуду в основу функционирования банковского капитала.

Но ныне власть наживы носит настолько всеобщий характер, что возникают новые чудовищные эффекты, еще неизвестные святым отцам. Итак, чтобы получить прибыль, надо продать. Но чтобы продать, надо производить наиболее привлекательное для человека. Но для падшего человека нет ничего привлекательнее греха. Поэтому оказывается, что раздувание грехов и пороков выгодно экономически.

И самое страшное в том, что капитализм имеет силу изменять все общество в нужном ему духе. Причем делает он это тотальной властью денег. Христианство учит, что мерой всего является Господь Бог. Нет, говорит капитализм, - мерой всего является доллар. Деньги - вот новый объект поклонения, вставший на место Бога. Человек есть то, сколько начислено на его банковском счету. Вся жизнь современ­ного общества пронизана властью денег, и нет от нее спасения. Купленная государственная власть издает законы, предоставляющие людям свободу грешить напропалую, закупленные на корню средства массовой информации изображают грех привлекательным и престижным, подкормленные ученые-экономисты дружно пишут теории, оправдывающие новый экономический порядок. Тем самым одна страсть приобретения через экономический механизм приводит к раздуванию всех остальных страстей человеческих. И именно поэтому вся сфера капиталистического производства так тесно переплетается с грехом. Капитализм по сути дела есть эксплуатация нашей падшести ради наживы.

Итак, двигателем капиталистической экономики является стремление к прибыли. В нем все ориентировано на работу в собственный карман. Все его экономические законы (как нам утверждают - универсальные) основаны на всесильности наживы, и если из капитализма удалить эту приводную пружину, то его механизмы перестанут действовать и экономика мгновенно развалится. Капитализм без наживы - нонсенс. Но и христианство с наживой - нонсенс. Как разрешить эту дилемму?

Евангелие отвечает на этот вопрос совершенно однозначно: "Не можете служить Богу и мамоне" (Мф.6,24). Эти слова, как Иисусову молитву, должны твердить все христиане, размышляющие о православной экономике. Речь здесь идет о том, что христианство и капитализм - две вещи несовместные, что никакое сращивание капитализма с православием по большому счету невозможно, что здесь налицо вовсе не гармония, а столкновение двух противоположных идеологий, что, наконец, смысл респектабельного слова "прибыль" состоит в служении маммоне.

То, что без прибыли капитализм немыслим, ясно понимают и теоретики "православного капитализма". Поэтому, для того чтобы помирить капитализм с христианством, у них остается единственная возможность: все-таки признать, что христианство совместимо с наживой. Прибыль предпринимателя признается законной. Выходит, все-таки можно служить Богу и мамоне! Они словно не видят, что признание прибыли в качестве необходимой и безусловной основы христианского устроения экономики входит в противоречие с Евангелием, где сказано: "кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником" (Лк.14,33).

Самое существенное из того, что привнесло христианство в сферу экономики - это "метанойя", изменение мотивации труда. Ради чего должен трудиться человек? Христианство отвечает: не ради наживы, и даже не ради хлеба насущного, а ради Бога. И если действительно, благодаря терпеливой церковной работе по преображению душ, такая метанойя происходит в обществе, то она в конце концов приводит и к изменению всех социально-экономических отношений. Очень интересно об этом пишет св. Иоанн Златоуст. По его учению христианская милостыня, если она дается щедро, всеми и всем просящим, должна привести к разрыванию пут частной собственности и образованию нового общества, экономика которого базируется на общественной собственности. Таким именно обществом, которое образовалось в результате подлинно христианской милостыни, Златоуст считал Первоапостольскую Иерусалимскую общину, жизнь которой описана в книге Деяний апостольских. Здесь движение вослед Христу привело к образованию отнюдь не акцио­нерного общества или холдинга, а христианской коммуны.

В случае же "христианства с наживой" ни о какой "метанойе" вопрос уже не ставится. По сути дела - это попытка чисто внешне сов­местить христианство и капитализм, когда человек остается прежним стяжателем, но ведет образ жизни с посещениями храма. Не исключено, что в таком случае и благотворительность бизнесменов может быть искажена, ибо такой "православный предприниматель" может усвоить ложный облик Бога - нечто вроде невидимого, но могущественного рэкетира: если Ему "отстегивать" от прибыли, то Он и защитит от напастей и поспособствует в получении еще большей прибыли. Ясно, что все это к христианству не имеет никакого отношения.

Противоположность целей христианства и капитализма хорошо видна и в истории. Давно замечено, что народы, наиболее глубоко укорененные в литургической жизни, имеют наименьшие успехи в развитии своего капиталистического хозяйства. Успешнее всех по пути капитализма бегут протестанты, но именно у них литургическая жизнь почти полностью выхолощена. За ними, чуть медленнее - католики, а православные, в частности Россия, всегда плелись в хвосте. И Слава Богу. Причина этого вовсе не в том, что русские любят лежать на печи, а в том, что они глубже других народов восприняли христианство. Но, увы, и Россия периодически взбрыкивала и начинала бежать вслед Западу. И всегда такие попытки "догнать и перегнать" западный капитализм приводили к умалению Православной веры. Так было в случае петровских реформ, приведших к разорению монастырской жизни и подчинению Церкви секулярному государству.

Еще более яркий пример являет нам Россия конца XIX - начала XX вв. Наши патриоты зачастую с большим пиететом говорят об экономических успехах России. Действительно, тогда Россия имела самые высокие в мире темпы роста национального продукта (около 10% в год), ввела устойчивую валюту, завалила Запад зерном. Все это, конечно, греет патриотическую душу, но присмотревшись пристальнее мы увидим, что эта гонка была движением к пропасти. Столыпинская реформа разрушила крестьянскую общину, а как известно, это была не только экономическая, но и религиозная община, поддерживавшая достаточно высокий нравственный уровень ее членов. Результатом реформ стало резкое снижение благочестия в самых глубоких слоях народа. Неудивительно, что вскоре случился февральский обвал, когда к власти приходят министры-капиталисты (и по совместительству - масоны). А затем - катастрофа октября.

Итак, приходится сделать непривычные для многих выводы. "Капитализм с православным лицом" противоречив - это гибрид волка с ягненком. И неважно какой он - русский или западный. Надежды на то, что гигантская машина капитализма вдруг вместо греха начнет производить добродетель, иллюзорны. Полагая в основу экономики капитализм, создать подлинно Православное государство вряд ли возможно.

Однако теория благодатности русского капитализма бытует в нашей Церкви, к сожалению, давно. Весь XIX век в наших семинариях и академиях, учили, что частная собственность "священна". Митр. Сергий (Страгородский) в 1924г. написал записку, в которой он спокойно, но твердо говорит об искажениях церковного учения в вопросе частной собственности. Причем, он, со свойственной ему широтой и мудростью, указывает на три причины возникновения этих искажений.

Во-первых, долгое время наша богословская наука находилась под сильным влиянием западной, в частности, протестантской. Оттуда, из протестантских книг и перекочевала к нам теория святости частной собственности.

В качестве второй причины, по мнению митр. Сергия - главной, указывается зависимость Церкви от частнособственнического государства. В результате, многие богословы, оправдывая основы существующего экономического строя, как пишет митр. Сергий, "остерегались со всею ясностью и последовательностью высказывать идеальный, подлинно евангельский взгляд нашей церкви на собственность",

Наконец, в третьих, в развитие второй причины, критика социализма, развернутая в церковной печати в начале XX в., оказалась ме­тодически неудачной. Разумеется, критиковать было необходимо, поскольку в то время социализм приобрел явно богоборческие, демонические черты. Но тогда рассуждали иначе: раз социализм за общественную собственность, то мы будем за частную, забывая при этом, что общение имуществ - высочайшая, подлинно христианская религиозная идея, о которой недвусмысленно сказано в Новом Завете.

Но ныне времена другие. Можно прогнозировать, что капитализм в России, как говорил Владимир Ильич, "всерьез и надолго". И поэтому Церкви необходимо будет как-то налаживать отношения с новым строем, чтобы в его рамках существовать и работать. Но избави Боже нас благословить капитализм и признать его необходимой основой христианской жизни, как это уже сделали протестанты и католики. Ибо в этом случае мы отойдем от правды Божией, а этого мы должны страшиться более всего.

Спаси Господи.

http://chri-soc.narod.ru/chri_cap.htm

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17936
    • Просмотр профиля
Re: Консерватизм
« Ответ #5 : Июнь 06, 2015, 05:48:42 pm »
Охлобыстин, Пореченков и Прилепин создают свой телеканал



Актер Иван Охлобыстин рассказал о новом российском телеканале, основателями которого являются кроме него, Михаил Пореченков, Захар Прилепин, Сергей Лукьяненко и Николай Гастелло.

— Иван Иванович, расскажите, пожалуйста, о канале, открытие которого планируется в скором времени. Где он будет функционировать, какова его направленность? Будет ли канал освещать события на Украине? Мнение о том, что канал будет посвящен Новороссии, как я понимаю, ошибочно?

— Да, ошибочно. Просто слоган — «новой России — новое телевидение». А Донецк, Луганск, Украина — всё-таки другие страны. И мы не имеем морального права на предоставление такой информации. Наш канал рассчитан на Россию и на дружественные страны. Это спутниковое телевидение. Это информационно-публицистический канал.

Если в двух словах, то можно провести аналогию. Есть несколько СМИ на информационном рынке, которые представляют интересы либерально настроенной части нашего общества. А интересы консервативно настроенной части общества не представлены. Да, есть государственное телевидение, но оно не может придавать ту или иную окраску освещению текущих событий, оно должно быть максимально объективным.

Есть телеканал «СПАС», но это религиозный канал, и было бы странно, если бы на нем массивом обсуждались какие-то светские новости. Есть канал «Звезда», но им всё-таки попечительствует Минобороны, поэтому они тоже не могут претендовать на представление интересов консервативно настроенной части общества.

Опять же, у нас всё будет без дикостей, это будет светское телевидение. Не будет звучать никаких агрессивных лозунгов. Просто подавать и освещать информацию будут люди, которые придерживаются определенных взглядов, можно сказать, консервативно-патриотических.

— Канал уже получил название?

— Пока мы находимся на стадии оформления лицензии, решаем финансовые вопросы. Рабочее название — русское консервативное телевидение (РКТ) «Ракета». Всё это уложится в бюджет около 1,5 млрд долларов в общей сложности.

— Кто ещё, кроме вас, является основателем канала?

— Основная наша директория — я, Михаил Пореченков, Захар Прилепин, Сергей Лукьяненко, Николай Гастелло. Мы надеемся привлечь господина Вассермана. Это наш основной костяк.

— Мы знаем, что в июне состоится конференция, на которой будет более подробно рассказано об этом канале.

— Да, она состоится, я думаю, что в середине июня, когда основные административные и финансовые документы будут оформлены, чтобы не ставить журналистов в глупое положение непроверенной информацией. Конференция пройдет либо в РИА Новости, либо в ТАСС. Мы соберем журналистов, расскажем всё, что у нас есть, будем играть открытыми картами. Потребность в подобного рода канале явственна, аудитория сформирована, она огромна.

— На какого зрителя всё-таки рассчитан канал, поясните более детально.

— Вы знаете, с учетом того, какой сейчас век, уже даже 16-летние ребята хорошо ориентируются в окружающих их событиях. Наша аудитория — люди от 16 до 70 лет. Основной сегмент, конечно, 18–40 лет.

У нас будет идти новостная лента, будут публицистические и художественные передачи. Мы также рассчитываем сделать предложение господину Шарию. Потому что мне лично он очень импонирует как журналист. Ответственный человек.

— Поскольку на канале будут работать люди, так или иначе связанные с украинской тематикой, то можно предположить, что будут и аналитические программы именно по этой теме?

— Будут. Но мы приложим все усилия, чтобы избежать всякого рода дикостей и крайностей. Потому что их было до такой степени много, что мы сами устали, одурели и начали сходить с ума. Хватит зла. Нужно разбираться, полемизировать. Нет у нас никакого отдельного отношения к либерально настроенной части общества.

Я имею в виду настоящих либералов, а не таких, как Кудрин, который ездит в Америку с предательскими документами. Настоящие либералы должны присутствовать в обществе. Они уравновешиваются консервативной частью населения, и в таком взаимном диалоге рождаются истина и правильные решения.

Не стоит забывать, что нашими странами прожита огромная тысячелетняя история, и какие бы чувства мы не испытывали сейчас, рано или поздно мы всё равно будем вместе. Что бы нам ни говорили политики, как бы мы сами в свое время ни истерили с двух сторон, но объективная ситуация такова, что мы не можем передвинуть наши страны, отказаться от тысячелетней истории. В каждой русской семье есть украинцы и наоборот. У меня есть родственники в Одессе, в Харькове, в Днепропетровске. А друзей полно тем более. С кем-то я служил в армии, с кем-то работал.

У нас будет вполне адекватное телевидение, без крайностей, но с вполне патриотическим уклоном. Для большей объективности мы будем приглашать и представителей либерального лагеря, и представителей украинского истеблишмента. Потому что важно знать мнение всех кругов. Важно прийти к середине, к тому, что в православии называется «царский путь», где всё-таки можно найти какие-то точки соприкосновения, по которым мы сходимся. Вот с них и надо начинать.

Мы уже поняли, по каким точкам мы не сходимся, их очень много. Их стало даже слишком много для обычных людей. Люди страдают, погибают, они запутаны и напуганы. Людям нужно нечто такое, что вызовет в них ощущение, что они получают респектабельную информацию, без каких-либо особо личностных интонаций.

Разумеется, авторские передачи тоже будут. Но, я думаю, мы избежим ток-шоу. Потому что ток-шоу само по себе предполагает спор. А знаете, в споре — один дурак, а другой подлец. Нам не хочется быть ни тем, ни другим. Мы хотим рассуждать о жизни, мы хотим рассуждать о том, как жить дальше. Ведь жить дальше придется. Мы хотим смирить себя до трезвой оценки ситуации. К этому же мы хотим склонить и наших пока потенциальных собеседников на Украине. Мы предлагаем попытку быть объективными.

На данный момент телевидение — очень мощная сила. Гораздо сильнее, чем танки и ракеты.

Мы уже скорректировали свои взгляды, пришли к более менее объективному пониманию ситуации. Но за это время мы успели потерять друзей и с той, и с другой стороны. Я надеюсь, проект получится особенным. Короче говоря, нам хочется, чтобы всё было без истерики и оскорблений, без фейков, с хорошей редакционной структурой, с привлечением хороших опытных и честных журналистов.

— С разоблачителями фейков.

— Ну да, и с разоблачителями фейков. Потому что Шарий делает бесценную работу. При этом, надо отдать должное, как бы он не ругал в своих видео нынешнюю украинскую власть, он никогда не оскорблял народ и никогда не был против самой Украины. Всем понятно, что он как был украинским журналистом, так им и остался. Это вызывает большое уважение, потому что мы должны быть патриотами своей родины.

Ссылка: http://rusvesna.su/news/1433534279