Автор Тема: Психические болезни  (Прочитано 238 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17974
    • Просмотр профиля
Психические болезни
« : Январь 30, 2019, 11:58:27 am »
11:09, 30 января 2019
Выявлена неожиданная опасность домашних кошек


Фото: Shutterstock

Ученые Копенгагенской университетской больницы в Дании выяснили, что токсоплазма Toxoplasma gondii, которая является паразитом представителей семейства кошачьих и других млекопитающих, может вызывать шизофрению у людей. Об этом сообщает издание Science Alert.

Токсоплазма, относящаяся к протистам, обитает в нервных и мышечных тканях, а также во внутренних органах, включая мозг. Этот организм вызывает токсоплазмоз — заболевание, обычно протекающее в легкой форме, но становящееся опасным при пониженном иммунитете. Паразит может влиять на поведение своего хозяина — например, у зараженных грызунов исчезает страх перед кошками, что повышает вероятность быть съеденными ими, и это, в свою очередь, облегчает попадание токсоплазмы в организм основного хозяина. Считается, что у зараженных людей, которые составляют половину населения Земли, тоже увеличивается склонность к риску и тревожность.

Специалисты проанализировали данные, полученные при масштабном когортном исследовании Danish Blood Donor Study с участие более ста тысяч человек. В выборку вошли 80 тысяч участников. Ученые выявили 2,5 тысячи человек с психическими нарушениями и провели поиск иммуноглобулинов в их крови, указывающих на наличие токсоплазмы и другого возбудителя — цитомегаловируса, возбудителя герпеса.

Оказалось, что у людей с Toxoplasma gondii риск развития шизофрении был почти на 50 процентов выше, чем у тех, у кого инфекция не была выявлена. Эта связь стала еще более очевидной, когда исследователи учитывали только тех участников, которые не страдали шизофренией на момент заражения инфекцией. Несмотря на эти новые данные, ученые считают, что о доказанности причинно-следственной связи пока говорить преждевременно, хотя токсоплазма, вероятно, действительно является одним из факторов развития шизофрении.

https://lenta.ru/news/2019/01/30/cat/

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17974
    • Просмотр профиля
Re: Психические болезни
« Ответ #1 : Март 15, 2019, 11:22:05 pm »
Мой дом – моя помойка: почему старики становятся хордерами
Ирина ЛУКЬЯНОВА

Старушка не может выйти из квартиры из-за гор мусора, которые принесла с помойки. Зайти к ней страшно: грязь, плесень, старье. Как хлам может поработить человека?


С двух до четырех часов ночи мы стояли под окнами своего дома с грудным младенцем на руках, пока пожарные заливали квартиру соседки с пятого этажа. Потом пожарные сказали, что соседка и ее белая собачка задохнулись в дыму: не смогли выбраться из квартиры, загроможденной хламом. Потом из ее квартиры рабочие вывезли несколько контейнеров обгорелого мусора.  Какая-то газета написала об этом случае и назвала соседку «человек-червяк»: мол, живет, прогрызая ходы в своем жилище.

Она не была червяком. Она была, кажется, медсестрой на пенсии.

Жила одна. Я часто встречала ее на улице – она шла в сопровождении когда-то белой, а теперь розовой, полысевшей от старости болонки, и тащила домой очередное сокровище с помойки: спинку стула, рваную подушку, шерстяной зеленый платок.
 

Синдром Плюшкина


Плюшкин. Художник А. Лаптев. Изображение с сайта literaturus.ru

Первым в мировой литературе, похоже, такой случай с клинической ясностью описал Гоголь, рассказав о Плюшкине, превратившемся из мужа, отца и бережливого помещика в «прореху на человечестве». У Плюшкина умерла жена, сбежала одна дочь, уехал в Петербург сын… «Наконец последняя дочь, остававшаяся с ним в доме, умерла, и старик очутился один сторожем, хранителем и владетелем своих богатств. Одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и чем более пожирает, тем становится ненасытнее; человеческие чувства, которые и без того не были в нем глубоки, мелели ежеминутно, и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине»… Вещи заменили Плюшкину людей –  может быть, потому, что вещи не умирают, не сбегают с офицерами, не просят денег на обмундировку, как сын-офицер…  Вещи понятны, предсказуемы и надежны.

Поразительно: в русском языке даже слова подходящего нет для этой проблемы – разве что «синдром Плюшкина» да юмористическое «хомякоз», а смешного тут мало. В английском существует слово «хордеры» — hoarders, а сама проблема накопительства называется хордингом, hoarding; термин, кажется, потихоньку приживается и в русском.

Причин у хординга много, и трудно назвать одну конкретную. Ученые говорят, что расстройство передается генетически, что у него есть биологические предпосылки, связанные с трудностью принятия решений, с трудностями организации и планирования (существуют даже исследования, показывающие, что у хордеров снижена активность в тех областях мозга, которые отвечают за концентрацию внимания, принятие решений и организацию своих действий). Может быть, поэтому такое накопительство часто сочетается с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (в котором ключевую роль играют проблемы воли, организации и планирования) и тревожными расстройствами, в том числе обсессивно-компульсивным расстройством (при котором накопление вещей помогает справиться с тревогой и страхом).

Хординг может быть как самостоятельным расстройством, так и следствием черепно-мозговых травм, проблем с сосудами мозга, упадка сил при депрессии, бреда при шизофрении, когнитивного дефицита при деменции, особых интересов при расстройствах аутичного спектра и т. п.

Кто-то покупает новые – потому что покупать приятно, потому что покупка вещей – чуть не единственное, что еще приносит удовольствие. Кто-то ничего не выбрасывает – потому что уже столько всего утрачено, что просто невозможно больше терять; потому что не хочется выходить из дома; потому что страшно; потому что накопившаяся гора уже такова, что в одиночку не справиться.

Кто-то тащит домой вещи с помойки – потому что они еще хорошие, могут пригодиться (и это может быть  связано не столько с последствиями жизни при постоянном товарном дефиците, сколько с еще одной проблемой мышления: человеку трудно оценивать вероятность того, где, как, когда эта вещь может пригодиться – представления об этом оказываются самыми расплывчатыми или фантастическими).

Часто хординг начинается еще в детстве, и ему обычно сопутствуют серьезные психологические или психические проблемы: существуют исследования, связывающие это поведение с детскими психологическими травмами. Сами хордеры говорят, что начали собирать вещи где-то между 11 и 20 годами. Но в подавляющем большинстве случаев хординг становится заметен окружающим только после сорока лет — и очень часто начинается с психической травмы, связанной с утратой дорогого человека. Отчасти потому, что больше нет любимых и любящих людей, которые наводят порядок – или для кого этот порядок надо наводить. Отчасти – потому, что теперь уже неважно, порядок дома или беспорядок:  больно так, что об этом просто не задумываешься.

«Я расскажу тебе, как это бывает, — сказала коллега, узнав, о чем я пишу. – Сначала тебе делается все равно. Ты живешь как в тумане, и тебе совершенно все равно – лежит у тебя на столе что-то лишнее или не лежит, вынесен мусор или не вынесен. А потом оказывается, что у тебя просто нет сил и здоровья что-то с этим сделать. И позвать никого нельзя, потому что стыдно пустить домой чужого человека».

Еще один механизм хординга, описанный психологами, — создание второстепенной проблемы (порядок в доме), чтобы не думать о главной (утрата, душевная боль, одиночество, психическая травма).

За каждой историей хордера обычно кроется душевная боль. Очень-очень много душевной боли – и его собственной, и окружающих.
 

Вещи и люди


Спровоцировать хординг может не только смерть мамы или инвалидность ребенка, но и болезненный развод или даже отселение повзрослевших детей: образовавшуюся пустоту заполняют вещи. Это такой речевой штамп: пустоту заполняют вещи. Но так оно и есть: с вещами и зверями все просто и понятно. Это с людьми трудно и больно. А вещи верны,  вещи предсказуемы, вещи связаны с сентиментальными воспоминаниями. Вещи не обманут, не изменят, не уйдут. Вещи можно контролировать.

В вещах хранимся мы сами: мы, счастливые, в прошлом; наши ушедшие друзья и возлюбленные; наши трогательные, тогда еще маленькие, дети. В них – несостоявшиеся версии нас самих: хорошие хозяйки с кулинарными книгами, мастерицы с начатым вязаньем, домашние мастера с проводами, гвоздиками и досками. Выбросить это начатое вязанье – значит, отказаться от себя-мастерицы, оторвать часть себя. Раздать, выбросить, вынести вещи покойной матери – предать ее память, выбросить маму из своей жизни.
Сначала тебе делается все равно. А потом оказывается, что у тебя просто нет сил и здоровья что-то с этим сделать

Постепенно вещи отгораживают человека от мира людей – от  детей, уже повзрослевших, которые уже не могут прийти в гости, спать на своей кровати, сидеть за столом вместе с родителями. От друзей, которых нельзя пригласить. От коллег, от которых скрываешь свою постыдную тайну. Да и покойная мама наверняка не хотела своему ребенку жизни на помойке.

Возвращаться в мир людей все труднее, все стыднее, все больнее. Может быть, поэтому хординг не проходит сам: с годами становится все хуже. И не помогают привычные способы родственного или дружеского давления: возьми себя в руки, выброси, перестань!

Львиная доля этих историй замешана на стыде и вине. И худшее, что тут можно сделать – это стыдить и виноватить хордера, который сразу уходит в глухую оборону. Требовать, чтобы он выбросил хлам. Для него это не хлам – это полезные вещи. Они могут пригодиться, они выгодно куплены по дешевке, они память, они часть его самого. Это он сам – удачливый коммерсант, счастливый покупатель, умелый хозяин. Он художник, садовод, торговец антиквариатом, домашний мастер; это его прекрасное «я» сейчас хотят выбросить вместе со всеми ненаписанными картинами и недособранными велосипедами.

Это его сокровища – спасенные им от жестокого мира палочки и дощечки, которым была уготована смерть на помойке, а теперь они спасены и ждут лучшей участи. В одной из телепередач о хордерах женщина, которую хозяева пообещали выселить из съемной квартиры, где она устроила настоящую помойку,  притащила домой какое-то колесико от детского велосипеда, найденное на улице. «Я спасла его, — сказала она съемочной группе. – Оно валялось там никому не нужное, а я спасла его».

Каждое несчастное колесико, каждый выуженный из лужи плюшевый зверь, каждый притащенный домой облезлый кот – это тоже часть уязвимой, страдающей души хордера. Они ведь не столько брошенные колесики спасают, сколько себя – не замечая, что, полагаясь на вещи, а не на людей, возводят между собой и людьми преграду, преодолевать которую все тяжелее. Но когда близкие начинают – из лучших побуждений, конечно же – кричать, скандалить, выбрасывать вещи, ломать эту преграду, — хордерам кажется, что это им руки и ноги ломают, это часть их самих выбрасывают на помойку.

Вещи затрудняют доступ к электрическим сетям, водопроводу, канализации, загромождают раковины и кухонные поверхности. Починить сломанное становится невозможно – а обычно у хордера и нет на это сил, времени, желания. Он постепенно лишается холодильника, плиты, унитаза, кухонного стола. Его жизненное пространство сводится к кровати или креслу, где он сидит, спит, ест. Плесень, пыль, ржавчина, паутина съедают его богатства. Если он не выбрасывает мусор, в доме заводятся насекомые и грызуны. Антисанитария в доме хордера может стать опасной для жизни.
 

Кошачий концлагерь


Особая форма хординга – собирательство животных. Есть тонкая грань между хордерами и людьми, которые профессионально занимаются животными: хозяевами приютов и заводчиками. Грань эта – должная забота о животных и критичность восприятия. У хорошего хозяина приюта или заводчика животные, сколько бы их ни было, живут в приличных условиях, стерилизованы, накормлены, привиты, здоровы, за ними убирают, даже если их сто или тысяча. У хордера на небольшой площади собрано слишком много животных; они неконтролируемо спариваются, рождают новых, иногда пожирают друг друга. Они недоедают и больны. Их слишком много, чтобы у хордера хватило сил и денег на их прокорм, но он не отдает себе в этом отчета. Ему кажется, что никто другой не может любить этих зверей так, как он, никто не будет заботиться о них так, как он. Он и в самом деле к ним очень привязан.

По зарубежной статистике, хордингом страдают от 2 до 5% населения; мужчины и женщины в равной степени, но в поле зрения властей в 70% случаев попадают одинокие (как правило, овдовевшие или разведенные) женщины. Зверей собирают 40% хордеров; у 80% хордеров, собирающих зверей, дома находятся больные, умирающие или уже мертвые животные.

Чужой опыт


В России опыт работы с хордерами довольно небольшой: обычно хординг становится проблемой родственников, соседей, активистов и волонтеров благотворительных организаций. Иногда —  правоохранительных органов (недавно, например, в Москве в завалах хлама в небольшой квартире нашли мумифицированный труп ее хозяина, который несколько лет числился пропавшим без вести).

В других странах существуют наработанные решения проблемы, хотя и их недостаточно. Но, возможно, вместо того, чтобы изобретать собственные велосипеды, мы можем что-то позаимствовать.

В американском диагностико-статистическом руководстве DSM-IV (это классификация психических болезней) собирательство  животных рассматривается в рамках обсессивно-компульсивного расстройства и обсессивно-компульсивного расстройства личности; значительная часть случаев хординга также связана с этими диагнозами (хотя хординг как таковой появился в диагностико-статистическом руководстве DSM-V только в 2013 году; проблема еще остается малоизученной).

Существующие исследования показывают, что самое эффективное лечение в этих случаях – это когнитивно-бихевиоральная (она же когнитивно-поведенческая) терапия. Без серьезной и постоянной работы психотерапевта любые усилия по расхламлению обиталища хордера обречены на провал: медицинская статистика свидетельствует, что без лечения 100% хордеров, даже если в их жилье навести порядок, возвращаются к прежнему поведению.

В двух штатах США (это Иллинойс и Гавайи) помощь психотерапевта в случаях собирательства животных оказывается в принудительном порядке.

Хордеры, собирающие животных, могут обвиняться в жестокости по отношению к животным. Крупная организация, защищающая животных, ASPCA (Американское общество предотвращения жестокости к животным), имеет в своем составе целое подразделение по работе с хордерами; их задача – убедить хордеров держать у себя разумное количество животных.

Второе направление помощи – это работа с профессиональными организаторами (professional organizers); для России это совсем новая профессия, и по-русски этих специалистов называют «профессиональными организаторами пространства». Их совсем мало – явно гораздо меньше, чем хордеров, и зарабатывают на жизнь они обычно тем, что создают удобные места для хранения вещей и документов для частных лиц и организаций. Здесь – еще непаханое поле для профессионалов, не освоенный рынок услуг.

Как понять, не стал ли ты хордером?


И для того, чтобы помогать хордерам, и для того, чтобы привлекать их к административной или уголовной ответственности, нужно четко определить, кого можно считать хордером, а кого нельзя.

А если ты не любишь и не умеешь наводить порядок в квартире – когда тебя можно считать хордером? Когда это уже не черта характера, а болезнь? Где грань?

Современная психиатрия считает, что грань там, где расстройство наносит серьезный вред повседневной жизни людей, их работе и отношениям с другими.

DSM-V считает, что о хординге как расстройстве можно говорить тогда, когда человек накапливает вещи дома в таком количестве, что помещение становится невозможно использовать по назначению, а очистка помещения возможна только силами других людей (членов семьи, властей, приглашенных профессионалов); когда хордер испытывает серьезные проблемы в социальной, профессиональной и семейной жизни, не в состоянии поддерживать нормальное санитарное состояние дома для себя и других.

Для того, чтобы говорить о собирательстве животных, тоже нужны определенные критерии; они обычно свои у каждого штата, но, как правило, сходятся на следующих пунктах:

— с животными негуманно обращаются, они не получают адекватного ухода;

— животные находятся в антисанитарных условиях, создающих угрозу для здоровья животных и людей;

— трупы животных не утилизируются в соответствии с санитарными требованиями.

Критическое число животных может определяться по-разному; на Гавайях, к примеру, это  больше пятнадцати кошек и/или собак, живущих в неподходящих условиях (вероятно, для наших малогабаритных квартир и пятнадцать – слишком много).

У профессиональных организаторов – своя шкала, которая позволяет оценить степень хаоса в доме (это не для медицинской диагностики и не для уголовного преследования, а для того, чтобы понять, как с этим работать и какие меры предосторожности предпринимать). У этой шкалы пять уровней: зеленый (низкий уровень тревоги), синий (нужна бдительность), желтый (повышенный), оранжевый (высокий) и красный (крайний). Оценка проводится по четырем параметрам:

— структура и зонирование;

— животные и насекомые;

— функциональность;

— безопасность для здоровья.

В соответствии с оценкой работники служб организации пространства получают рекомендации (в одних случаях нужны перчатки, в других – респиратор, в третьих – костюмы химической защиты). Шкала эта очень велика и детализирована.

При самом низком уровне проблем все системы в доме (вентиляция, кондиционирование, электричество, канализация) работают нормально, ко всем дверям и окнам есть доступ, насекомых и грызунов в доме не водится, домашних питомцев немного, они ухожены, у них нет проблем с поведением, все комнаты в доме используются по назначению, приборы работают, поломанное чинится, посторонних запахов нет, лекарства не просрочены и их не очень много.

По мере нарастания проблем – часть приборов и систем выходит из строя, появляются неубранные лужи и кучки, оставленные домашними животными, заметны насекомы и грызуны, появляются запахи, хлам загромождает жилые помещения, блокирует выходы. Сломанное не чинится, посуда не моется, мусор не выносится, белье не стирается; в ванной и на кухне плесень, в доме валяются просроченные лекарства, часто без упаковки.

Третий уровень, желтый – это паутины, экскременты животных, вонючие аквариумы; одна из комнат используется не по назначению; трудно добраться до кровати, часть домашних приборов не работает, есть опасные вещества (битое стекло, разлитые химикаты).

Проблемы четвертого уровня – это уже структурные повреждения здания, которые не ремонтируются дольше полугода; залитые водой полы, поврежденные стены, разбитые окна, проблемы канализации. Тараканов, пауков, грызунов столько, что они бросаются в глаза. В жилые комнаты трудно пройти, комнаты захламлены так, что их нельзя использовать по назначению, выходы заблокированы хламом, приборы используются не по назначению, в доме гниют продукты, нет постельного белья и столовых приборов, плесень, стоячая вода.

Пятый уровень – это уже настоящая помойка. Водопровод и канализация не работают, окна-двери выбиты, стены сломаны, сточные воды подтекают, животных (в том числе мышей, крыс, а то и змей) в доме неконтролируемо много, приборы не работают, комнаты завалены хламом, освещаются свечами и керосинками. Постели нет, тарелок и столовых приборов нет, туалета нет (зато в доме есть фекалии и моча)… воображение читателя дорисует ему остальное, как говаривали писатели в девятнадцатом веке.

Такие дома испуганный телезритель может иногда наблюдать в телепередачах, посвященных хордингу. Их несколько на разных телеканалах разных стран; самая известная, вероятно, — это передача  американского канала TLC Ноаrding: Buried Alive, «Похороненные заживо», в России она идет под названием «В плену ненужных вещей».   Передача не только пугает зрителя дикими картинами домашних помоек, но и помогает понять, как помочь хордеру.
 

Как помочь


Помощь хордеру нужна в нескольких направлениях.

Первая, как упоминалось, — это когнитивно-бихевиоральная терапия. Это процесс длительный, он требует нескольких месяцев. Психотерапевт помогает хордеру:

— выяснить, почему он собирает вещи;

— научиться разбирать вещи и решать, что можно выбросить;

— научиться принимать решения;

— взяться за расхламление дома;

— научиться справляться с эмоциональным напряжением.

Иногда бывает необходима госпитализация. Иногда хордеру нужно несколько лет регулярно посещать терапевта.

Нужна помощь профессиональных организаторов, которые могут помочь рассортировать вещи (оставить – пожертвовать – продать – выбросить) и организовать системы хранения.

Нужна помощь близких: тепло, любовь и забота, которые способны помочь хордеру понять, что именно человеческим теплом, а не вещами, стоит дорожить. При этом важно понимать, что ссоры, ультиматумы, скандалы и принудительное выбрасывание вещей не помогают, а только вредят:  хордер уходит в глухую оборону, отказывается признавать проблему и еще дальше уходит от людей.

Нужна и физическая помощь, потому что и перебирать вещи, и выбрасывать хлам, и ремонтировать дом, и пристраивать животных, и лечить их  – это долгая и тяжелая работа. Здесь нужно или оплачивать помощь профессионалов (и кто-то должен при этом быть  рядом с хордером,поддерживать его, помогать ему принимать решения – и не давить),или искать волонтеров. И многомесячную помощь терапевта кто-то должен оплачивать. И нужны социальные решения, потому что бремя, которое ложится на семью хордера, часто оказывается для нее непосильным.

Источник: http://mir-kliparta.ru/

https://www.miloserdie.ru/article/moj-dom-moya-pomojka-pochemu-stariki-stanovyatsya-horderami/?fbclid=IwAR0VysVFqf21MzJgB_4TuZTXMeHGLkYd5dSL8AkIDVrq9ejPYC4ln2jGnDg