Автор Тема: Православный юмор  (Прочитано 858 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17047
    • Просмотр профиля
Православный юмор
« : Январь 11, 2017, 09:52:53 pm »
17 глава от Марка

Однажды, закончив службу, священник сказал: «В следующее воскресенье я буду беседовать с вами на тему лжи. Чтобы вам легче было понять, о чём пойдёт речь, прочитайте перед этим дома семнадцатую главу Евангелия от Марка». В следующее воскресенье священник перед началом своей проповеди объявил: «Прошу тех, кто выполнил задание и прочёл семнадцатую главу, поднять руки». Почти все прихожане подняли руки. «Вот именно с вами я и хотел поговорить о лжи, — сказал батюшка. — В Евангелии от Марка нет семнадцатой главы».


Сказочное паломничество

Однажды, во время паломничества в Оптину пустынь, знаменитый мужской монастырь, послушники наблюдали следующую картину. К отцу Венедикту, игумену Оптиной, подходит маленький мальчик: он приехал с семьей и хочет взять благословение у отца игумена. Между ними происходит такой диалог:

— Здравствуйте, отец Вени… Вини… (не может выговорить имя).

А тот его ласково хлопает по плечу и говорит:

— Привет, Пятачок!


«Горько!»

Однажды в университетском домовом храме проходило венчание молодой пары. Как и положено, после венчания была организована трапеза, куда пригласили настоятеля, прихожан храма и друзей-однокурсников новобрачных.

Невеста очень волновалась и, краснея, заранее предупредила всех друзей: ни в коем случае не кричать во время праздничного обеда «Горько!». Уговаривала, увещевала, заклинала — мол, неприлично в храме целоваться. Друзья в ответ смеялись, подтрунивали, но в итоге согласились.

И вот, настал момент, когда началось праздничное застолье. Первый тост поднял настоятель. Пожелав счастливой паре многая и благая лета, громогласно выдал: «Го-о-орько!». Последовал взрыв смеха, пунцовой невесте ничего не оставалось, как поцеловать своего еле сдерживающего смех мужа. Над этой историей еще долго по-доброму смеялись.


На прием к Архангелу

Из рассказа священника: Был в моей церковной жизни такой случай. Однажды, в мою бытность диаконом в иконную лавку нашего монастыря, который расположился неподалеку от епархии, обратился мужчина в строгом костюме с кожаной папкой в руках. Продавщица, завидев меня, указала на солидного господина, который, по всей видимости, пришел с важной миссией.

— Извините, как я могу попасть на прием к архангелу Гавриилу? — спросил визитер, не моргнув глазом.

Только представьте мое состояние! Еле сдерживая смех, я думал как бы поделикатнее ответить высокопоставленному человеку, что при жизни архангел являлся немногим, поэтому простому смертному, чтобы попасть к нему на прием, требуется как минимум умереть. Но, справившись с соблазном, проводил его к дверям управляющего Благовещенской епархии — архиепископа Гавриила.

Мне сразу стало понятно, что у бедного чиновника, по всей видимости, смиксовались регалии и имя владыки с надписью на церкви «Храм в честь святого Архангела Гавриила и прочих Сил Небесных».


Благословение «Медведя»

Однажды, в зимнюю пору молодые послушники одного из благовещенских приходов потянулись в трапезную на ужин. Смеркалось. Вдруг один из них услышал подозрительный скрип снега под забором. Тяжелые шаги кого-то очень большого медленно приближались.

Послушник насторожился, поскольку в число его послушаний входили и охранные функции. Смотрит, а над верхним краем глухого забора показалась большая мохнатая шапка и поравнялась с калиткой, запертой на замок. Кто-то с той стороны с силой рванул калитку, но она не поддалась.

— Что там за медведь такой ломится?! — для острастки прикрикнул испуганный послушник. В ответ из-под большой мохнатой шапки кто-то натужно крякнул и отправился восвояси, поскрипывая огромными ногами по свежевыпавшему снегу.

Спустя короткое время в храме прихода приключилась архиерейская служба. На Всенощном бдении в положенное время все священники и алтарники двинулись вереницей на благословение правящего архиерея. Подошел к нему, не забыв сложить ладошки лодочкой, и тот послушник, выдавил: «Благословите, владыка».

Архиепископ Гавриил сурово взглянул на него из-под насупленных бровей и сквозь водопадообразные усы бросил: «Медведь тебя благословит!».


Многая лета

Многолетие, начинающееся со слов «Многая лета» — это торжественное песнопение в православной Церкви, форма пожелания долгих лет жизни и благополучия, очень часто поется во время трапезы с целью поздравить кого-либо с праздничным событием. Один иностранец, присутствуя при подобном поздравлении, спросил батюшку:

«Откройте мне секрет, почему когда вы наливаете бокал, встаете и поете «Много ли это?».


Короткая исповедь

Из рассказа одной прихожанки: Бабушка перед исповедью протискивается : «Пропустите меня без очереди, у меня всего 2 греха».


Православные атеисты

Из рассказа священника: Забуксовала машина. Зима. Смотрю: мужички неподалеку стоят. Выхожу, прошу помочь. Они: «Нет, батюшка, не поможем. Мы же атеисты». «А какие, — говорю, — атеисты? Ведь атеисты разные бывают. Есть атеисты-буддисты, есть атеисты-мусульмане». Они в ответ: «Нет, что вы, батюшка, мы православные атеисты!». В результате помогли, конечно.


Поп-звезда

Один знакомый батюшка рассказал: «Знаете, как у нас называют священников, которые активно раздают интервью, ведут блоги, показываются на ТВ? Поп-звезда!»


Монастырская собака Баскервилей

Поехал как-то отец Андрей в Оптину пустынь. Первый раз. Добрался до Калуги, оттуда — до Козельска, перешел по мосту через речку Жиздру и пешочком через лес направился к монастырю. Неожиданно быстро стемнело. Дорога шла в горку, по обочинам — высокий сосновый лес, сверху звездное небо. Идет он по сумеречному тоннелю, дивясь красоте Божией.

Темнота постепенно сгущалась, и стал нападать на него страх. И вдруг видит: летит ему навстречу то ли небольшая лошадь, то ли огромная собака с горящими очами. От ужаса отец Андрей остолбенел и потерял дар речи! Броситься ли в кювет? Так ведь все равно загрызет, вон какая! Залезть на дерево? Не успею (отец Андрей очень высокий и грузный).

Расстояние катастрофически сокращалось, и времени на раздумья больше не было. Повинуясь какому-то животному инстинкту самосохранения, отец Андрей раскинул руки в стороны и с диким криком «А-а-а!» в огромной развевающейся черной рясе сам кинулся на приближающееся чудище…

Мимо него на огромной скорости с выпученными от ужаса глазами промчался велосипедист.


«Батя, помолись!»

Когда батюшка Никифор был еще начинающим священником, поставили его на сорокоуст («курс молодого бойца» для новоявленных пастырей — 40 богослужений в ежедневном режиме). Руководителем «практики» был назначен отец Вениамин (назовем его так). Седовласый пастырь, принявший благодать священства еще в те времена, когда за это если не убивали, то создавали множество проблем — от сумы и до тюрьмы.

Прихожане батюшку величали знатным церковным неологизмом «сурово-добрый». Непримиримо суровый ко греху и бесконечно добрый к грешнику. И даже когда на исповеди отец Вениамин, качая головой, стучал по шее или лбу заплутавшего чада, глаза его светились подлинной любовью и добротой.

Промысел Божий управил так, что, как только отец Никифор заступил на «пастырскую вахту», его матушка отправилась в роддом пополнять и без того многочисленное семейство.

Батюшка Вениамин неспешно, с чувством полного благоговения, правил службу. Сослужащий отец Никифор был крайне рассеян. Мысли налетали одна на другую: «Как там роды? Как ребенок? Как матушка?».

В конце Литургии оглашенных (одна из составных частей Божественной Литургии) пришло смс от супруги: «С малышом очень плохо, унесли в реанимацию. Может не выжить. Молись!».

В панике иерей Никифор ухватился за рясу отца Вениамина и начал трясти: «Батя, помолись, ребенок умирает! Батя!!!». Митра на голове уважаемого пастыря зашаталась. Батюшка Вениамин, не поведя и глазом, выбрался из медвежьих лап отца Никифора, поправил митру и спокойно произнес: «Никифор, не паникуй! Сейчас помолимся».

И в нарушение всех церковных канонов остановил Литургию, отлистал назад служебник и возгласил молитву на всякое прошение, помянув своего подопечного, его матушку и родившееся чадо. На последних словах молитвы мобильник отца Никифора снова завибрировал: «Малыша принесли обратно. Полностью здоров. Что с ним было, врачи не знают».

Отец Вениамин с улыбкой посмотрел на остолбеневшего собрата и пошел по второму кругу заканчивать Литургию оглашенных. Надо сказать, что я не знаю в епархии более строгого блюстителя Устава, чем отец Вениамин. Вы спросите: как же так, такой строгий — и так легко каноны нарушает? В ответ лишь напомню слова Господа: «суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк 2:27).


Точно пить не будешь?

Один батюшка затеял ремонт в своей, пережившей немало суровых годин церкви. Поставили леса под самый потолок. Оставшись в храме один, залез батюшка на самый верх, осматривать чудотворения местных реставраторов. Вдруг видит: отворилась дверь, и в церковь чуть не на коленях влез изрядно выпивший мужичонка. Заламывая руки, он начал громко причитать:

«Господи, если Ты есть, спаси Ты меня от этой заразы, не могу больше пить. Ну сделай же что-нибудь, Господи! »

Батюшка сверху и грянул громовым голосом (а голос у него, скажу я вам действительно такой): «Точно пить не будешь?!»

Мужичонка рухнул на колени: «Не буду, Господи, не буду!!!»

«Ну тогда ступай с миром», — последовал ответ.

Чем закончилась эта история неизвестно, но батюшка, рассказывая ее мне, сделал вывод, что Промысел Божий, так крепко за мужика взявшийся, вряд ли его оставил.


Восточный гуру и колбаса

Любят русские люди что-нибудь экзотическое. Признак ли это вселенской широты души нашей, о которой писал Федор Михалыч, или же нашей несусветной дури, о которой писали все великие писатели — не знаю. Знаю, что тянет нас постоянно неизвестно куда и неизвестно зачем, но уж точно на свою голову. Вот я всегда удивляюсь, зачем русские люди едут куда-нибудь в Индию, платят тысячи долларов, чтобы на полтора часа припасть в каком-нибудь сомнительном ашраме к ногам какого-нибудь сомнительного гуру.

Архангелогородцы тому не исключение, и маемся мы с сектами всех мастей вот уж как третий десяток лет. А казалось, чего бы проще: хочешь суровой аскезы, духовной мудрости и благодатных состояний — садись на машину или бери билет на поезд и будет тебе вскоре и первое, и второе, и третье. 8 часов колки дров на морозе и 10 часов мытья посуды на монастырской трапезной — и собственным телом прочувствуешь подвиги великих отцов древности. Мудрости на пару лет наберешься, если не в тысячетомной библиотеке обители, то из разговоров с многоопытной братией.

Отстояв 6 часов на уставном богослужении, исповедовавшись и причастившись Христовых Тайн, обретешь благодать, какой до Пришествия Господа в мир не ведало человечество.

Но это все присказка, а теперь и сама байка.

Мой старый приятель N. учился в свое время в одном из престижных столичных вузов. И, как свойственно молодой, талантливой и мятущейся натуре, находился в непрестанном духовном поиске. На этих виражах занесло его ни куда-нибудь, а в одну из многочисленных псевдоиндуистских сект. Ну а так как друг мой больше всего на свете терпеть не мог лицемерия, то отдался он новому увлечению со всей головой. Стал жестким вегетарианцем, отказался от всех видов психоактивных веществ (включая безобидные чай и кофе), забыл даже про дружбу с девушками и ежедневно вычитывал по четкам 2,5 тысячи мантр, благоговейно взирая на портрет любимого гуру над своей кроватью в университетской общаге.

Сокурсники, избравшие жизненным кредо триаду «пиво, дамы, рок-н-ролл», смотрели на увлечение моего приятеля с порцией доброй иронии: мол, каждый сходит с ума по-своему.

Как же совмещались в одной крохотной комнатушке индуистский ашрам с храмом Вакха и Венеры, могут знать лишь студенты легендарных 90-х годов — поколение, которое удивить чем-нибудь невозможно в принципе.

Стипендия у гранитогрызов была еще более крохотная, чем комната в общежитии. Хватало ее ровно на два дня загула, а дальше начинались суровые будни поисков «пропитания и пропивания». Друг мой в силу абсолютной трезвости и скудости рациона умудрялся растягивать стипендию на неделю, но неотвратимый вопрос: «и как же теперь жить дальше?» — вскоре поднимался со всей своей пугающей прямотой.

Однажды наступил предел. Есть было нечего, занять было не у кого, а индуисткий бог игнорировал и чтение мантр, и усиленную медитацию, бросив верного последователя на произвол судьбы. В помраченном состоянии сознания брел мой приятель по Москве и вдруг, подняв глаза к небу, внутренне завопил:

«Господи, если Ты есть, яви Себя. Ну невозможно так больше, сколько можно мучаться!? Мне теперь нужно бросить вуз, куда я с таким трудом поступил!! Да и вообще с голода могу помереть, если сейчас деньги не найду!!!». Хлынули слезы, и на душе сразу стало легче.

Вдалеке засиял куполами храм Христа Спасителя. Мало осознавая происходящее, N. направился туда. На улице перед самим храмом на удивление никого не было. Удивление сменилось шоком, когда на тротуаре под ногами друг мой обнаружил две аккуратно сложенные 500-рублевые купюры (средняя двухмесячная зарплата по тем временам). Шок перешел в радость, когда N. вспомнил слова своей первой отчаянной молитвы к Богу христианскому. Подняв деньги, приятель забежал в храм, поставил свечу; затем пошел в магазин купил вина, колбасы, сыра.

Когда он выкладывал покупки на стол в общаге, оголодавшие и ошалевшие сокурсники задали лишь один вопрос: «Что с тобой случилось?!!». N. ответил: «Друзья мои, сегодня я наконец обрел истинную веру, отметим это!» Затем подошел к своей кровати и снял со стены портрет великого гуру. Присутствующим показалось, что взор восточного учителя в этот момент стал особенно грозным.


Молитва о женихах

К одному батюшке в храм ходило много молодых незамужних девушек. Почти всех батюшка благополучно перенаправлял на клирос, ибо петь в церкви было некому, а служить Господу своими талантами — дело не только благодатное, но и душеспасительное. Клирос, говорят, потом гремел на всю епархию. Оплачивать этот прекрасный хор настоятелю было не из чего. Храм считался настолько бедным, что ни один из архангельских архиереев не решался обложить его епархиальным налогом. Не зная, как отблагодарить своих тружениц, батюшка пообещал выдать их всех замуж.

У некоторых клирошан заявление духовного отца вызвало надежду, у некоторых — иронию, у большинства — твердое убеждение: «батюшка просто хочет нас утешить». Мол, отродясь в наш храм молодые люди не заглядывали, а в кипящем страстями мире пойди и отыщи достойного кандидата в супруги. Но батюшка, обладая упертым характером (по слухам, самым упертым в епархии), начал после каждой литургии читать молитву о ниспослании женихов (говорят, есть такая в требнике).

Другие отцы посмеивались: вон, отче-то у нас, приворотами занялся, женихов вымаливает. Но батюшка упорно продолжал свое дело.

Прошло три года, в храм потянулись молодые люди. Совершили одно венчание, потом три, потом семь, потом за год то ли 12, то ли 15. Клирос опустел. Отец сокрушался: вот, домолились, теперь и петь-то некому! В храм молодых людей стало ходить больше, чем девушек.

Другие батюшки мнение свое переменили и уже наставляли своих алтарников: ты, давай, дурью не майся, гоголем не ходи, а бегом к отцу, который в своем храме «ярмарку невест» организовал. Слышал, что уже пять матушек (жен священников) из того храма вышло.


Батюшка-Пушкиновед

У одного батюшки никогда не было машины. И когда другие наши отцы пересаживались с отечественных на иномарки и меняли оные, батюшка так и продолжал ходить по бренной земле пешком и ездить в общественном транспорте, приводя в ступор видавших виды кондукторш: «надо же — поп — а на автобус полез».

Пешелюбие батюшки приносило постоянную головную боль его благоверной супруге. Батюшка, мало того, что проходил от 2 до 10 километров день, так и делал это в крайне непрактичной обуви. Не сказать, что отец по каким-то патриотическим причинам не признавал ральф-рингеров или рейкеров, он просто считал, что негоже настоятелю бедного храма щеголять в дорогих ботинках. А дешевая обувь быстро приходила в негодность…

Помню как-то забрел батюшка ко мне: — Миша, можно я погреюсь? А то, что-то ноги замерзли. Посмотрели ботинки — а там дыра величиной с пятак. — Батюшка, и долго ли вы так ходите? — Да неделю вторую. Думаю, вот старый стал: мороза нет, а ногам холодно.

Бывало, сердобольные члены общины, зная, что батюшка не любит дорогих подарков, просто покупали ему новую качественную обувь, не называя, конечно, цену. В очередной раз не выдержало матушкино сердце: «Отец, пойди в конце концов на рынок и купи себе нормальную кожаную обувь на меховой основе. Околеешь ведь скоро! Знаю, из церковной кружки не возьмешь — так вот тебе из моей пенсии!» Делать нечего. Понурив голову, батюшка отправился на архангельский рынок (рынков, надо сказать, священник не переваривал полностью, видимо в силу своей устремленности к горнему).

Навстречу ему попался подвыпивший мужик средних лет вида интеллигентного, хорошо одетого антиклерикала. Взглянув на сгорбленную фигуру батюшки, он самодовольно улыбнулся и громко, чтобы слышали все продавцы и покупатели в округе, рявкнул:

— Пошел поп по базару
Посмотреть кой-какого товару!

Повисла неловкая пауза. Все-таки уважение к священникам — все еще отличительная черта нашего многострадального народа. Батюшка не растерялся и среагировал мгновенно (во весь голос, конечно):

— А навстречу ему Балда.
Идёт, сам не зная куда!

Тут весь рынок грохнул, люди просто рыдали.

Интеллигент испуганно покосился на батюшку:
— Ты чего это, чего?
— Да я ничего. Я Пушкина всего лишь процитировал!

Материальные беды у батюшки продолжаются до сих пор: то куртка порвется, то ботинки сойдут на нет, то и вовсе сумку в автобусе забудет. Но вот нрав остается прежним: столь же веселым, сколь и ревностным по Бозе.

(взято у Штильмарка)

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17047
    • Просмотр профиля
Re: Православный юмор
« Ответ #1 : Март 05, 2017, 07:00:59 pm »
История про кота

В одной деревне жил священник и был у него кот. Священник кота очень любил, поскольку был одинок. И вот однажды вечером он не обнаружил своего питомца в доме, естественно, забеспокоился и бросился его искать. Нашёл довольно быстро, поскольку домик и участок у него были скромные - кот залез на верхушку дерева и сидел там, зыркая глазами. Видимо, собака загнала. Увидев хозяина кот жалобно замяукал, да так что сердце у того разрывалось от жалости. Но как снять перепуганное животное? Уговоры и приманивания эффекта на дали...
Но мы, не в средние века живём - священник придумал такой ход: привязать к дереву веревку и, с помощью машины, наклонить его к земле. Потом кот или сам спрыгнет, или он его возьмет. Верёвку он конечно, привязал и дерево машиной наклонил. Да вот только коэффициент прочности верёвки в расчёт не взял... В общем, верёвка лопнула в момент близости дерева с землёй - рогатка получилась ещё та! Кот вышел на баллистическую орбиту в мгновение ока, так что священник с его слабоватым зрением так и не понял - куда же делось животное?
Вы думаете на этом история заканчивается? Как бы не так! По соседству со священником жила женщина с маленькой дочкой. Дочка частенько просила маму разрешения принести в дом какую-нибудь зверушку.
Но на кой козе баян? И так с дитём забот хватает. Вот и в тот вечер доча завела свою жалобную песню:
- Мамочка, давай возьмем кошечку...
- Нет, доченька, мы себе не можем этого позволить.
- Но ведь я очень хочу, я себя хорошо веду, слушаюсь во всём...
Маман призадумалась - ребёнок и в самом деле чуть ли ангел, не рявкать же как Жеглов: "Я сказал!". И решила поступить так: "А ты доченька,- говорит, - помолись, попроси у Господа кошечку, если ты заслуживаешь, то Он обязательно её тебе пошлёт".
Послушный ангелочек преклонил розовые коленки перед иконой и направил мольбы Богу. После окончания этого таинства в раскрытое окно влетел тот самый котяра, которого священник пустил по стопам Гагарина. Мама упала в обморок...

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=656504571211917&id=100005571406477

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17047
    • Просмотр профиля
Re: Православный юмор
« Ответ #2 : Май 01, 2017, 12:11:45 am »
Жила в одной деревушке верующая старушка. Никто и никогда от нее слова плохого не слышал. Но для каждого у неё находилось ласковое слово и что-то достойное похвалы. И вот однажды решили молодые люди испытать старушку.
Подумали - спросим у неё про врага душ человеческих, уж про него она точно ничего хорошего не скажет.
- Бабушка, ну, а что ты про сатану думаешь?
Старушка подумала немного и сказала:
- Очень старательный!

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17047
    • Просмотр профиля
Re: Православный юмор
« Ответ #3 : Октябрь 27, 2017, 01:50:58 pm »
Иван Охлобыстин — анекдоты об отце Савве

– Кого в раю будет больше, русских или греков? – лукаво поинтересовались у отца Саввы приезжие туристы из Афин.
– Наверное, китайцев, – ответил им преподобный, и мотивировал: – Их в принципе гораздо больше.
***
Часто спорил отец Савва со своим другом отцом Георгием, настоятелем храма соседствующей с монастырем деревни, о смысле монашеского подвига и семейного обета. Никак не соглашался он со своим старинным другом, что монашеский выбор всегда выше. – Монашеское дело частное, друг мой, – говорил он, – а венчание – Таинство.
– Но ведь сам апостол! – не соглашался отец Георгий.
– Говорил, – перебивал его отец Савва. – Говорил – “выше”, но подразумевал выбор естественный, свыше предначертанный, а если рядом с тобой уж бьется родное сердце, то неприлично за чужой счет ангелоподобиться.

***
Как-то, проходя с братией мимо здания, где размещался музей истории Земли, отец Савва раздраженно поинтересовался:
– Что же здесь экспонируется? Земля? – и добавил задумчиво: – Видать, они ее в микроскопы разглядывают! – а братии дополнительно пояснил: – Микроскопы – это приборы, типа, как трубочки, в которые дорожные инспектора заставляют дуть. Братия опасливо перекрестилась.
***
Однажды отец Савва в монастырском саду имел беседу с прихожанами одного модного столичного храма. По окончании беседы он похвалил гостей за воистину столичное благочестие, но поскорбел, что в разговоре насчитал около сотни упоминаний настоятеля их храма и ни одного намека на Иисуса Христа.
– Но это ведь так очевидно! – не согласились они.
– Очевидна только жизнь, все остальное опытно, – смиренно возразил отец Савва и больше слов не говорил, опасаясь обвинений в обновленчестве.
***
– Скажите, – вопросил отца Савву молодой послушник, – можно ли спастись?
– Практически невозможно, – ответил тот. – Но стоит попробовать.
***
На одном отпевании отец Савва невольно запнулся на тропаре, где покойного именовали христолюбцем, поскольку в гробу лежал известный всей округе душегуб, которого застрелили при задержании сотрудники правоохранительных органов. Возвращаясь в монастырь, преподобный вспомнил о запинке и сказал сопровождавшему его послушнику: “Так хорошо о человеке может думать только Святая Церковь!”.
***
Было дело, что просвещенный в области духовной молодой иерей из города отец Борис укорил отца Савву за дружбу с одним атеистом.
– Что тут поделаешь, – развел руками преподобный, – Господь так любит людей, что для тех, кто твердо убежден, будто Его нет, Его действительно нет. Человеческому рассудку это непостижимо, но хотя бы оцените уровень свободы.
***
Пришли к отцу Савве наркоманы и говорят:
— Вот таблеток попили, больше наркотиками не увлекаемся, но уже месяц прошел, а жизнь, как уголь черна и безвкусна, хоть опять на иглу, что бы чувства вернуть.
— Отлично, — отвечал им отец. — На угле ладан возжигают, но одно без другого — пустая вещь. Важно взаимодействие. Будет взаимодействие — и чувства появятся. В конце концов, терять вам в мире, как я понял, нечего.
— Нечего, — согласились наркоманы.
— Тогда будем считать, что есть надежда на святость, — сказал отец Савва и повел их на монастырский огород репу окучивать.
Спустя три месяца один из наркоманов ушел за старыми чувствами, а другой через три года стал иеромонахом, а еще через год отпел, первого.
***
Было дело, по весне, монастырский благодетель оплатил отцу Савве двухнедельную туристическую поездку. Преподобный посетил все известные христианские святыни мира и на обратном пути выпил чашечку кофе в руинах Стоунхенджа.
Кофе его угостил местный полицейский, глубоко убежденный видом священнослужителя, что тот — эльф. Ни объяснения экскурсовода, ни демонстрация российского паспорта, ни чего не дали, поскольку славный, английский парень не был силен в географии. Видя такую безнадежность, отец Савва все-таки научил его читать «Отче наш» на церковно-славянском, а полицейский клятвенно обещал читать молитву на рассвете и закате каждый день.
***
— Как спасаться — спросили иноки отца Савву, возвращаясь с архиерейского приема пешком по дороге через лес.
— Азартно! — коротко ответил он и посоветовал заложить на этом месте часовню.
Время было позднее, да и волки в округе баловали. Пошептавшись иноки предложили отложить закладку камня до завтрашнего полудня.
— Чего тянуть!? — огорчительно крякнул преподобный, подхватил с обочины пудовый булыжник и со словами: «Благослови Господи мне не общаться с этой малокровной братией, пока на этом месте не будет часовни!» — вбил посреди дороги камень.
Иноки обиделись, в полночь вернулись из монастыря на это место с инструментом и за три дня поставили часовню.
При освящении оной, отец Савва похвалил красоту строения, но заметил, что все-таки с такими остервенелыми лицами не спасаются: «Больше радости чада мои, гораздо больше!»
***
Однажды к отцу Савве пришел в гости молодой человек и сказал: — Ну я понимаю, что в начале был Большой Взрыв, из которого произошла вселенная, но что было до этого? — До этого чадо, — ответил отец Савва, — Господь создал твою дурную башку. — Значит, Большого Взрыва не было, — понял по-своему любознательный посетитель. — Теперь уже был, — пояснил отец Савва и повел молодого человека пить чай.
***
Однажды к отцу Савве пришел настоятель монастыря и попросил: — Отче! За рекой живут очень богатые люди, пойдите и поговорите с ними, у нас не на что купить на зиму муки. — Не могу, — вздохнул отец Савва, — они не говорят со мной. — А что они делают? — изумился настоятель. — Лают, — просто ответил отец Савва.
***
Бог в мелочах, — любил говаривать один великий немец. — А дьявол в крайностях, — любил добавлять отец Савва.
***
Отец Савва никогда не здоровался с буддистами — боялся оскорбить их религиозные чувства, поскольку достоверно знал, что буддисты веруют, будто ничего нет, в том числе и их самих.
***
— Задыхаюсь без молитвы, но очень рассчитываю к венцу жизни превратить свой труд в молитву, — как-то признался отец Савва одному монастырскому скептику. — В чем же твой труд, отче? — ехидно уточнил тот. — Я пастырь, как и ты, правда, по призванию, — ответил преподобный, и добавил: — А ты брат мой возлюбленный — по своей молитве. Я восхищаюсь твоим подвигом, но и Господа не забываю благодарить. Скептик впал в задумчивость, отец Савва вернулся к написанию одиннадцатого тома по одной эсхатологической теме. Время было в обрез, поскольку к половине девятого преподобный должен быть на очень перспективной требе.
***
Как-то по дороге из города в монастырь на трапезу, мотоцикл отца Саввы остановили местные дорожные злоумышленники и потребовали от священнослужителя немедленного чуда, для окончательного утверждения их православных позиций. — Не могу чада, насильственно вас к спасению призывать, — отказался тот, — Не имею пристрастия к насилию. Зная твердый характер отца, злоумышленники, негодуя, через полчаса пререканий и угроз, все-таки отпустили его. Но поскольку трапеза была безвозвратно пропущена, отцу пришлось в ближайшей же березовой роще обрести на пеньке отлично прожаренный кусок осетрины и два литра баварского неосветленного пива.
***
Было дело, спросили отца Савву местные скептики: — А что, отче, если вы однажды поймете, что Бога-то и нет? — Я не позволю себе этого понять, у меня с этим железная, армейская дисциплина, — ответил преподобный, но добавил: Если, конечно, на это не будет Божьей воли. — А как Вы это поймете? — очень заинтересовались скептики. — Я же говорил уже: я не позволю себе этого понять, — терпеливо повторил отец Савва.
***
Очень боялся отец Савва прилета инопланетян, поскольку в приходских кругах бытовало устойчивое мнение, что их нет. — Конечно, не дерзаю фантазировать на эту тему, — вздыхал он за чаепитием в монастырском саду. — Но представляется мне, что лукавый не творец и сам вряд ли иные миры замыслил. — Как же так! — восклицал его извечный оппонент отец Георгий. — Совершенно очевидно, маленькие зеленные человечки суть бесы. Их надо просто осенить крестным знамением, и они немедленно испарятся. — Дай бы Бог! — кивал отец Савва, но добавлял: А вдруг не испарятся? Что же мне тогда на старости лет, кроме латыни, еще и марсианский постигать!?
***
Очень отец Савва осуждал ересь всеобщего спасения, но еще больше ересь всеобщего не спасения. — Ишь, самопоры! — возмущался он. — На уме только “все пропало”! Прямо секс духовный!
***
Как-то приехал к отцу Савве космонавт и попросил благословения на очередной полет. Отец Савва его, конечно, благословил, да все выспрашивал: Как там в гравитациях? Космонавт делился, а отец скорбел о доле будущих пастырей, которым не ведомо как будет и восток искать, что бы помолиться. — По оси, отец, надо, по космической, — подсказывал космонавт. — Где же, чадо, эту ось обретешь, если через гиперпространство перескочишь? — недоумевал монах. — Тогда, просто в ту сторону! — махал рукой космонавт. — Да, наверное, в “ту сторону”, — вздыхал отец Савва и добавлял, — Искушение, однако, синхронизация.
***
Было дело, приехал к отцу Савве из города историк и поэт Виолентов, много сил отдавший борьбе за чистоту святоотеческих традиций. Требовал подтвердить скорый конец Света и вытекающие из этого бескомпромиссные методы борьбы со всемирным масонским заговором. Отец его поил липовым чаем и водил муравейник у просфорни показывать. Поэт скоро успокаивался и после недолгих уговоров соглашался посетить вечернее богослужение. А к концу службы даже креститься правильно научился. — Вот видите! — радовался отец Савва, — Не смотри, что патриот. Воистину – “Всякое дыхание да хвалит Господа!”.
***
На Троицу к отцу Савве приехал молодой иерей Борис. За чаепитием делился мнением о том, о сем, а среди прочего призывал отца Савву, по примеру святых египетских отцов, отказаться от мотоцикла, на котором тот, бывало, выезжал в город для окормления духовных чад. Подвигом святых египетских отцов отец Савва искренне восхищался, но от мотоцикла не отказывался. — Куда мне, — говорит, — Такую благодать принять!? Не ровен час, надорвусь. А про молодого иерея из города отца Бориса замечал: — Нечеловеческая харизма!
***
Была у отца Саввы духовная дочь пятнадцати годов, и очень она любила в компании сверстников потанцевать. Родители барышни, добрые христиане, таким пустым времяпрепровождением печалились и у отца просили совета. Как-то отец упросил ее с собой на танцы взять. Постоял в уголке, посмотрел на молодежь, выпил стакан соку, и вернулся в монастырь в самом добром расположении духа. Когда же родители девицы очередной раз приехали к нему за советом, то он им предложил самим ближе ознакомиться с современными музыкальными течениями и вытекающими из них выводами. — Старомоден я больно, — говорил он. — Дальше танго не отвлекался, хотя и в нем было много полезного. А вот, например, мой друг отец Георгий с матушкой познакомился на горном курорте по путевке. Рассказывает, ногу сломал, а матушка в службе спасения работала. Пока она ногу бинтовала, отец Георгий ее Символу веры обучил. Теперь у него митра, два ордена, семеро детей и спортивный разряд. А нога у него до сих пор по вечерам ноет.
***
Об экуменизме отец Савва суждений вообще не имел — брезговал. Приходилось исповедовать сей грех. А когда однажды на архиерейском приеме его все-таки спросили об этом, то он ограничился замечанием, что у ангела с бесом детей не будет, бесплотны сии создания. — Но католики то! — крикнули ему из-за соседнего стола, — тоже христиане. — Бомба тоже машина, но на ней на дачу не съездишь, — ответил отец Савва.
***
Отец Савва избегал богословов: обижать не хотел, да и ограничивать одной частной персоной вечность не решался. — Что есть богословие? — говорил он. — Сосуд с драгоценными камнями. Так их размести, или так — все одно сосуд с драгоценными камнями, где сам сосуд Священное Писание, а камни — опыты Святого Предания. На момент перекладки камней в сосуд, часть камней остается на руках. Секунды, но их вполне хватает на ереси. Лучше и не ворошить без особой надобности
***
В канун Святой Пасхи к отцу Савве приехал поэт Виолентов испросить благословения на создание Истинно Христианской Партии, для скоропостижного прорыва в исполнительную власть. — Брат мой возлюбленный, — ответил ему отец Савва. — Есть только одна истинно христианская партия — оное же — Православная Церковь, все остальное повод случайных людей получать зарплату за чужой труд. — Вы не патриот! Родина гибнет! — возмутился поэт. — Моя нет, — крякнул монах, — А твоя давно в руинах, если ей еще одна партия нужна. Устроился бы ты брат на работу и в водке ограничился.
***
Под Рождество к отцу Савве приехал один молодой архиерей якобы за советом. Послужили они, сотрапезничали и архиерей, так ничего и не спросив толком, отправился назад. Но перед отъездом все-таки попросил у отца благословения. — На что же Вас благословить, Ваше Преосвященство? — спросил отец Савва, упаковывая в багажник архиерейского автомобиля баночки варенья собственной консервации. — На что благословишь, на то, и благословляй, отче честный, — припал к его руке тот. — Не носи белые носки под фасонную обувь, — благословил отец Савва, заплакал и как-то совсем по отечески поцеловал архиерея в обе щеки.
***
Отца Савву наставлял архимандрит Владимир, из южных краев. Помимо сугубых откровений духовный отец привил отцу Савве вкус к самостоятельному суждению и ясному, хотя и схематичному, изложению мысли. Когда духовный отец лежал на смертном одре, к нему подвели тогда еще иеромонаха Савву, и архимандрит тихо завещал ему не забывать кормить рыбок в его покоях, поскольку все остальные наставления он уже сделал раньше. За сим он прикрыл веки и с улыбкой отбыл в желанные края.
***
— Скажите, — вопросил отца Савву молодой послушник, — можно ли спастись? — Практически невозможно, — ответил тот, — но стоит попробовать. — С чего же начать? — продолжил расспросы тот. — Позвони маме, — посоветовал отец Савва и признался, — К сожалению, такая возможность мне самому представляется не часто.
***
В далекие богоборческие времена к отцу Савве прибыли сотрудники специальных служб и настойчиво попросили конфиденциально охарактеризовать насельников монастыря. Отец Савва тут же благословил монастырского врача иеромонаха Дионисия выдать гостям медицинские карты насельников и томик Святого Евангелия. Через год священноначалие благословило отца Савву поехать в Афины на богословскую конференцию, но власти добра на выезд преподобного за рубеж не дали. Сам же отец Савва, очень не любивший опасные перелеты на «железных птицах», с тех пор начал поминать знакомых сотрудников специальных служб за проскомидией словами: — Помоги Господи заблудшим сотрудникам специальных служб обрести разум и не растерять полезности.
***
Говорят, что когда-то до пострига отец Савва был женат, имел детей, крупный общественный пост и отвратительное реноме. Овдовев и вырастив детей, отец избрал путь монашествующего, за что тут же подвергся нападкам, как со стороны священноначалия, так и от своих светских подельщиков. Это позволило ему в короткий срок избавиться от всего лишнего и ступить на путь умного делания. В чем он довольно преуспел и прослыл в своей округе непререкаемым духовным авторитетом. Но как-то очередной раз, усмотрев в окне монастырской бани несколько десятков пар глаз, блещущих духовной жаждой, он начал вкушать, естественно вне поста, брашные яства и купил мотоцикл. Интерес к нему заметно поубавился, вот тут то и у него, наконец, появилась возможность заняться сугубой молитвой вне плановых пророчеств и массовых экзорцизмов.
***
Вновь к отцу Савве на Вербное воскресение приехал поэт Виолентов и привез список пастырей-евреев, по его мнению, изнутри разрушающих Православную Церковь. — Помилуйте! — даже не взглянув на список, вздохнул преподобный. — Я не могу понять, что именно Вас тревожит в родном народе? Пастыри они хорошие, люди солидные. — В каком родном народе? — попытался возмутиться поэт. — Так Ваша настоящая фамилия, если я не ошибаюсь, Рабинович? Я ведь лично крестил Вашего покойного папу Исаака Абрамовича, — уточнил отец Савва. — Отличный был портной. Поэт не нашелся, что ответить и спешно покинул монастырь. Через неделю в местной, либеральной газете появилась статья «Отец Савва — кровавый антисемит», подписанная тем же г-ном Виолентовым. Отцу Савве на ближайшем же епархиальном собрании на всякий случае «поставили на вид». — Матушка Магдалина, — обратился он на архиерейской трапезе к своей соседке по столу, экономке местного женского монастыря и даме яркой еврейской наружности, — ума не приложу, чем же я ему насолил? — Что вы, что вы! — улыбнулась она. — Не обращайте внимания. Мой народ имеет такую сложную, насыщенную событиями историю, что ему просто на месте не сидится. Восток все-таки!
***
Как-то отец Савва грустно заметил своему послушнику: «Интереснее всего смотреть на себя, приятнее всего смотреть на горизонт, но, увы, это только досуг. Смотри под ноги!».
***
Как-то в монастырь к отцу Савве приехали туристы — буддийские монахи. Делать бы нечего, пришлось общаться. — Не согрешишь, не покаешься, — любезно поделились они своим знанием о Православии. — К вечеру всегда темнеет, — ответил самой, по его мнению, известной дзен-буддийской мудростью. Гости немедленно обрели озарение и впали в затяжной транс. -Вот елки-палки! — глядя на них, вздохнул преподобный. — А нашим на разговение не меньше бочки выкатывай.
***
— Какую музыку вы отче предпочитаете? — спросили как-то отца туристы. — Исключительно благодарен Господу за весь список, но особенно за альтернативную его часть. — Но почему? — удивились вопрошавшие. — Она не мешает мне думать, — ответил преподобный.
***
Однажды к отцу Савве пришел инок жаловаться на бесчиния, творимые правящим архиереем. Мол, и то и се, и молодые красавицы келейницы. Ходят слухи… — Эх, чадо,- вздохнул преподобный, — по этому вопросу Вы можете не беспокоиться, я знал владыку задолго до пострига, и тогда он был отцом троих дочерей. Так что женщины у него сейчас ассоциируются только с беспокойством, ответственностью и глупыми расходами. — Вдовец? — огорчился инок. — Нет,- ответил отец Савва, — Его прошлая супруга — ныне игумения одного большого монастыря где-то на севере. Дивной красоты была девица! А какое у нее было варенье! От такого варенья постричься можно, только для подвига, но уж никак для стариковских сердечных фокусов. — Но, почему же они тогда расстались? — заинтересовался молодой человек. — Они были так счастливы вместе, что решили все продолжить в вечности, — ответил преподобный. — А дочери? — не сдержал любопытство инок. — Тоже, наверно, своих мужей потихоньку к подвигу готовят, — предположил старик. — И, думаю, у них получится. Они умело сочетали в себе недюжинную эрудицию и неумеренную любознательность своего отца с кристальной верой их матери.
***
— А Вы вообще то когда-нибудь говорите абсолютно серьезно?! — спросил преподобного молодой иерей из города отец Борис, сетуя на веселость натуры преподобного. — Чадо, привилегией абсолютности обладает только Господь, всем остальным доступно только относительное, — относительно серьезно объяснял тот.
***
— Батюшка! — спросила как-то преподобного его духовная дочь, получившая в приданое от отца сеть магазинов одежды. — Как надо одеваться? — Не знаю, как другие, но я пижон, — ответил он. — Я это ежедневно исповедую отцу эконому.
***
Отец Савва не ездил больше 130 километров в час, поскольку считал, что солидному человеку торопиться некуда. Правда, в глазах местных мотоциклистов его оправдывало то обстоятельство, что он и зимой ездил на этой же скорости.
***
Отец Савва учил: — Послушание бывает двух видов. Одни просто не хотят думать, другие все уже продумали. Второе действительно выше поста и молитвы, поскольку их объединяет.
***
— Люди никогда не увидят ангелов, потому что ангела может видеть только ангел или кто стал им, — сообщил послушнику отец Савва, направляясь в свой кабинет. — Что это происходит мгновенно? — уточнил тот. — По моим сведениям — да, — ответил преподобный и добавил, — у большинства — за несколько секунд до смерти. — Ну, хоть так! — обрадовался послушник. — Не говори! — улыбнулся отец Савва и, услав инока в библиотеку за книгой, сел за стол и пометил у себя в блокноте: «25484 встреча с потенциальным собеседником, если, конечно, я буду себя хорошо вести».
***
У отца Саввы были определенные проблемы с местным священноначалием из-за того, что он ну ни в какую не хотел служить сразу за Божественной Литургией молебны. — Что Вам стоит!? — пробовал его уговорить монастырский эконом. — И сразу ругаться перестанут. — Нет, брат мой возлюбленный, — отвечал преподобный, — Тут сразу надо решить, кому ты служишь — бабкам или Богу? Не менее часа пройти должно или вне храма будьте любезны. Ставка больно велика.
***
— Очень я, отче, на своего брата, кого Вы сами знаете, искушаюсь, — признался преподобному его духовный сын. — Он делает себе какие-то неприлично дорогие покупки. И часто. — Не искушайся чадо, — объяснил отец Савва, — Твой брат так много в жизни работал, что не привык экономить. Обычно такие долго не живут — надрываются, а ты в своем блаженном равновесии встретишь глубокую старость. — А что лучше? — уточнил смекалистый отрок. — Ко всему привыкаешь, — как-то печально ответил преподобный.
***
— Книга — действительно лучший подарок, но только в том случае, если ты ее сам написал, — говорил отец Савва, если его спрашивали, что подарить к Дню ангела, и советовал: — Будьте проще — дарите деньги. Обещаю сделать себе на них приятно. Прихожане совету следовали, и преподобный действительно делал приятно: за сорок лет служения он поставил десять храмов, открыл четыре приюта, выдал замуж и женил шестнадцать духовных чад-бесприданников, оплатил образование наиболее смышленых из них и купил себе мотоцикл.
***
— Надо машину мыть, все-таки молиться приехал, — ласково укорил своего прихожанина отец Савва. — Разве Господь следит за нашим внешним видом? — уточнил тот, явно рассчитывая на апофатическую истину. — Хотя Господь и не брезглив, но Его не обвинишь и в неряшливости, — оправдал его богословские надежды преподобный.
***
— Согласитесь отче, что клонирование — это ужасно! — воскликнул, прибывший для спасительных бесед из города, молодой иерей отец Борис. — Скорее — это ужасная реальность, — кивнул преподобный. — Мы породим монстров! — продолжал разглагольствовать гость. — Мы породим чудовищ лишенных души! — Не мельтешите, чадо! — осек его отец Савва, — Это мы поймем по их способности к любви. — Неужели Вы дерзаете даже предположить возможность существования у «рукотворного» души?! — возмутился отец Борис. — Просто я не дерзаю решать за Господа этот вопрос сам, — отговорился преподобный и добавил: — А Вас, мой бескомпромиссный друг, никогда не посещала мысль, что эти вышеупомянутые «клоны» долго будут нами восприниматься, как особи второго рода, а именно в подобной среде, когда-то и утвердилось христианство.
***
Однажды отца Савву спросили, какой самый глубокий мистический опыт ему привелось испытать в жизни. — Я был свидетелем, как один очень состоятельный пьяница, дебошир и развратник пожертвовал своей жизнью ради спасения чужого ребенка. Перед своим поступком он несколько мгновений размышлял, а когда уже все произошло, и он увидел, что ребенок спасен, последними его словами были слова: «Слава Богу!». — Думаете, он спас свою душу? — уточнили вопрошавшие. — Не знаю, но за те немногие мгновения, покуда он принимал решение, ему явно удалось победить себя, — ответил отец Савва. — Настоящий христианин поступил бы точно так же и не раздумывая, — заявил отец Борис. — Да, конечно, — согласился преподобный, — Тем более, что у вышеупомянутого не было на иждивении пятерых детей и матери-инвалида, как у вас, отец Борис.
***
— Ах, как бы я хотел постоянно видеть рядом с собой своего святого покровителя, — признался отцу Савве монастырский библиотекарь. — Мне бы стало гораздо спокойнее. — Да, но тогда у Вашего святого покровителя совсем бы не осталось времени на личную жизнь, — заметил преподобный. — Разве у святых есть своя личная жизнь? — изумился тот. — А чем по Вашему они пожертвовали во славу Христову? — пожал плечами отец Савва и напомнил — «Аз воздам сторицей». — Вы думаете — это о личной жизни?.. — не понял библиотекарь. — …И к тому же вечной! — закончил отец Савва.
***
— Какой грех самый страшный? — спросили отца Савву молодые иноки. — Лично мне, как человеку относительно воспитанному, особенно неприличным представляется блуд, — ответил преподобный. — А кощунство? — продолжили расспросы иноки. — Это самый глупый, — крякнул огорчительно отец Савва.
***
До пятидесятилетия отец Савва, чаще по осени, ездил на своем мотоцикле в район ученого городка неподалеку. Во-первых, он чинил всю монастырскую обувь у отца одного местного художника Бахадыра. И, во-вторых, пока чинилась обувь, он играл с этим молодым художником Бахадыром в нарды, сказывалось время, проведенное в Центральной Азии. — Как быть самому кесарю в вашей христианской ситуации «кесареву кесарево, Богу Богово», — спросил молодой художник во время одной из партий. — Если этот кесарь — человек с воображением, то, скорее всего, он предпочтет позицию доброго, рачительного и благочестивого отца, как, предположим, твой отец. — Мой отец мусульманин, — осторожно напомнил Бахадыр. — А мой был убежденный коммунист, высокой морали человек, — покачал головой отец Савва. — Он умер? — уточнил художник. — Нет, он покрестился, — ответил преподобный и добавил, — Но вредный старик все равно это сделал в другом храме, потому что, видите ли, молодой человек, то бишь я, — а тогда мне действительно было всего сорок пять, — так вот, по его мнению, молодой человек не должен дерзать преподавать истину человеку гораздо старше его. Перед Богом и людьми будет выглядеть не солидно. А ему очень хочется, что бы все было правильно. Итак, полвека потеряно. Это он считает с тридцатых. — Ваш отец был репрессирован? — осторожно полюбопытствовал Бахадыр. — Нет, он работал с твоим отцом под именем шейха Касима в Арабских Эмиратах на советскую контрразведку, — улыбнулся отец Савва. — А, я думал, что папа в это время строил Днепрогэс, — изумился художник. — Какая разница? Твой тебе все равно ничего не расскажет, мой только за год до крестин правдой побаловал, — махнул рукой преподобный, — Главное, что они со второй мировой вернулись в орденах. Неожиданно в комнату, где беседовали Бахадыр и священник, вошел отец с сапогом в руках. — Папа, разве ты был разведчик? — тут же спросил его художник. — Наш гость любезно рассказал мне о твоих подвигах. — Какая разница кем ты был? Вопрос — кем ты будешь, — скромно отговорился отец, уточнил размер сапога и вышел. — Под каким же именем в те легендарные времена работал мой отец? — явно не удовлетворившись ответом отца, поинтересовался Бахадыр. — Он был известный художник, и его звали Бахадыр, — ответил отец Савва. — Где же его работы? — воскликнул распаленный рассказом собеседник. — В тридцатых годах по грубому лжесвидетельству в Бухаре расстреляли твоего дедушку, когда твой отец узнал об этом, он сжег на городской свалке все свои работы. А мой отец за огромные деньги выкупил уже проданные и тоже передал ему, — печально рассказал преподобный. — И ни одной работы не осталось? — Почему же? — таинственно сообщил священник. — Одна осталась. — Ну? — простонал Бахадыр. — По заказу шейха Касима, в подарок одной златовласой особе королевской крови, твой отец написал икону «Недреманное Око», а спустя двадцать лет хитроумные наследники златовласой особы, с удовольствием поменяли мне ее на негашеный «Голубой Маврикий», в маленьком отеле с видом на горы Энгадина, близ Сант-Морица. Сейчас она висит в алтаре моего храма. К сожалению, по уставу моего монастыря, в алтарь допускаются только христиане, и показать я ее вам не смогу, но поверьте мне на слово — это шедевр, причем с очень редким сюжетом.

http://lomakin.eu/2012/04/26/father-savva/