Автор Тема: Пелевин  (Прочитано 1606 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Vuntean

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 17551
    • Просмотр профиля
Пелевин
« : Август 28, 2015, 12:36:59 am »
Уркаина будущего

Виктор Пелевин. S.N.U.F.F.


Показать человечеству его будущее — задача, популярная среди литераторов. Многие решали ее столь удачно, что можно долго спорить, чего больше — сходств или различий, — между самыми пугающими мирами, созданными Оруэллом, Замятиным, Хаксли, и нашим. Виктор Пелевин решил пополнить коллекцию утопий-антиутопий своей работой, и его последняя книга «S.N.U.F.F.»* хоть и перепевает произведения предшественников, но выполняет свою функцию, бросая взгляд в будущее из нашей точки пространственно-временного континуума.

_________________________
* Вармонгер (англ. warmonger) — политический лидер, активист, поощряющий, вдохновляющий агрессию или военные акции.

Языковая проблема — это на века

И вот что увидел Пелевин. В будущем, через энное количество веков, человечество разделится на два уровня. Лучшие люди будут жить в офшарах, летающих островах (правда, ко времени действия уже не слишком и летающих), и пользоваться благами цивилизации. Внизу расположится биомасса, которой останется лишь деградировать под бдительным присмотром сверху и служить пушечным мясом для то и дело разыгрываемых войн.

Теперь небольшая деталь, которая, впрочем, будет ключевой для многих читателей и тем более литературных критиков в нашей стране. То, что внизу, — это Уркаинский Уркаганат, или Уркаина, а населяют ее урки, но более употребляемое наименование — орки. Конечно, для любого нашего национально-свидомого орка этого уже вполне достаточно, чтобы возненавидеть Пелевина на всю жизнь.

Эти его чувства окрепнут, когда он узнает, что в Уркаганате будущего очень похожие на наш «Украганат» языковые проблемы. У пелевинских орков, как и у нас, для жизни есть один язык (верхнерусский), а из государственных соображений — другой, верхне-среднесибирский, происхождение которого описывается так.

«До распада Америки и Китая никакого верхне-среднесибирского языка вообще не существовало в природе. Его изобрели в разведке наркогосударства Ацтлан — когда стало ясно, что китайские эко-царства, сражающиеся друг с другом за Великой Стеной, не станут вмешиваться в происходящее, если ацтланские нагвали решат закусить Сибирской Республикой. Ацтлан пошел традиционным путем — решил развалить Сибирь на несколько бантустанов, заставив каждый говорить на собственном наречии. Это были времена всеобщего упадка и деградации, поэтому верхне-среднесибирский придумывали обкуренные халтурщики-мигранты с берегов Черного моря, зарплату которым, как было принято в Ацтлане, выдавали веществами. Они исповедовали культ Второго Машиаха и в память о нем сочинили верхне-среднесибирский на базе украинского с идишизмами, — но зачем-то (возможно, под действием веществ) пристегнули к нему очень сложную грамматику, блуждающий твердый знак и семь прошедших времен».

Верхне-среднесибирский находится под защитой Департамента Культурной Экспансии, «потому что вся оркская бюрократия с этого языка кормится и горло за него перегрызет». «Оркский бюрократ сперва десять лет этот язык учит, зато потом он владыка мира, — пишет, будто поживший на Украине Пелевин. — Любую бумагу надо сначала перевести на верхне-среднесибирский, затем заприходовать, получить верхне-среднесибирскую резолюцию от руководства — и только тогда перевести обратно просителям. И если в бумаге хоть одна ошибка, ее могут объявить недействительной».

Ну и как должна отреагировать на такой текст львиная доля украинских СМИ — из числа тех, что вообще реагируют на литературные произведения? Конечно, однозначной анафемой и определением книги в корзину заказов Кремля. Нет чтобы погордиться, что в пелевинском будущем именно уркаинская национальная идея оказалась наиболее живучей и пережила все прочие (ведь в других частях света к тому времени даже офшары уже постигла печальная участь, Еврайх был затоплен под Вагнера, китайский унесло ветром и т. д.).

* Снаф-видео (англ. Snuff) — короткометражные фильмы, в которых изображаются реальные убийства с предшествующим издевательством и унижением жертвы. Распространяются с целью развлечения и финансовой выгоды.

Войны для киновостей

Вообще книга посвящена значительно более глобальным вопросам, и в печальном оркском быте угадывается и Украина, и Россия (и вообще все страны, не входящие в «золотой миллиард»). Орки пытаются вырваться в соседнюю Желтую или Зеленую зону, а предел их мечтаний — офшар (последний оставшийся называется Биг Бизантиум, или Биг Биз). Правители Уркаганата полностью контролируются сверху, и даже имена у них соответствующие — Рван Дюрекс, Рван Контекс и т. п. Глобальные урки (явная отсылка к global russians) стараются побольше украсть и перебраться в Лондон, который, правда, давно существует лишь в качестве вида из окна на Биг Бизе. Ну а основная масса пьет «волю» и поет грустные песни о родине.

Жизнь наверху тоже выглядит далеко не идеальной. Обитатели офшара бродят в трех соснах — значениях слова «Маниту» — это и главное божество, пронизывающее все своим светом, и мониторы, в которые все смотрят, и деньги, которые на эти же мониторы начисляются.

Чтобы питать кровью Маниту, люди устраивают войны с орками, которые официально выглядят столкновением принятой на Биг Бизе «демократуры» и нижнего тоталитаризма («диктатории»).

Войны напоминают смесь гладиаторских боев и компьютерной игры, а их съемка, так называемый S.N.U.F.F. (special newsreel universal feature film), — это и есть самое главное. В древнем мире кино и новости все больше сплетались, из-за чего начинались войны («когда маги какого-нибудь клана объявляли чужую реальность злодейской, они показывали сами себе кино про других, потом делали вид, что это были новости, доводили себя до возбуждения и начинали этих других бомбить»). Поэтому в будущем кино и новости стали одним целым, компания, в которой работает один из главных героев, так и называется — CINEWS INC. Половина «снафа» — это порнофильм, половина — кадры реального сражения киногероев, и орков. Камеры парят над полем боя, одновременно снимают и убивают.

Конечно, жизнь людей в отличие от орков значительно приятнее — по меньшей мере не нужно погибать в снафах. Но им приходится много работать, чтобы в углу их маниту постоянно росло число заработанных маниту, в противном случае будет отключена горячая вода, а уж о таких удовольствиях, как искусственная женщина (которых изготавливают так умело, что отличия от реальных людей превращаются в широкое поле для излюбленных Пелевиным тонких философских рассуждений), может думать только очень умелый летчик-оператор или люди из Резерва Маниту (тут трудно не вспомнить о Федеральной резервной системе США).

В остальном классовые различия на Биг Бизе свелись к псевдовиду из окна — это может быть дешевый Нью-Йорк, дисконтный Неаполь или дорогой весенний Париж. Людям остается смотреть свои снафы и предаваться различным половым извращениям.

В общем, если это и будущее, то не очень далекое. Отмеренные автором века кажутся преувеличением. Кино в новостях (с Цхинвалом вместо Тбилиси и Грецией, заменяющей бунтующую Москву) уже вполне можно считать нормой, правда, камеры и ракеты пока летают по отдельности. Маниту начисляется, демократура отстаивается, разные орки по всему миру понемногу бомбятся. У Пелевина поводом для войны с орками может служить притесняемый «пупарас» (то есть любитель резиновых женщин) Трыг, за которого твиттерил специально обученный человек из офшара. В нашем мире сирийская лесбиянка оказывается американским журналистом (об этой истории писали «2000»).

Гламурные нетерпилы и межкультурный диалог

Отдельно стоит коснуться словаря книги, который вышел очень удачным. Такие термины, как «сомелье» (так именуются различные верхние специалисты от журналистов до производителей искусственных любовников), «дискурсмонгер» (вместо вармонгера*, определение, которое подойдет многим говорящим головам из телевизора), «ганджуберсерки» и правозащитники-«пусора» — силовики у орков, «моторенвагены» — то, на чем ездят глобальные урки, ну и, конечно, «демократура» и «диктатория», — все это готово хоть сейчас перейти в наш лексикон.

Есть у Виктора Пелевина хорошее определение и для имеющих определенную популярность в современной России «несогласных». В будущем орк-государстве (и в нынешних под воздействием данной книги) они будут зваться «нетерпилами». Их пелевинский рассказчик не любит и адресует им следующие фразы: «номенклатурные нетерпилы и другая творческая интеллигенция, а таких ребят режим притесняет не особо, потому что из них главным образом и состоит», «салонные нетерпилы и прочие гламурные вертухаи, ежедневно выносящие приговор режиму на тщательно охраняемых властями фуршетах», «конечно, не все они придурки или клоуны, целующие отражение офшара в лужах своей зверофермы. Есть среди них искренние и честные экземпляры. Это, надо признать, лучшие из орков — но таких не пустят даже в Желтую Зону, не говоря уже о ресторане «VERTU HIGH». Они и сами туда не пойдут. Странный и вымирающий вид, которого давно нет у нас наверху. Да и внизу его представители живут недолго — если, конечно, не работают по контракту. Вымирают они по той причине, что, мягко говоря, не очень умны. Они думают, у них все плохо, потому что у власти Рван Контекс. Эх, бедняги вы, бедняги. Совсем наоборот — это Рван Контекс у власти, потому что у вас все плохо. А плохо потому, что так было вчера и позавчера, а после понедельника и вторника всегда бывает среда той же недели. Ну ликвидируете вы своего уркагана (вместе с остатками сытой жизни, ибо революции стоят дорого), и что? Не нравится слово «Контекс», так будет у вас какой-нибудь другой Дран Латекс. Какая разница? Вы-то будете те же самые... И потом, вы не в пустоте живете, а под нами. Обязательно начнется межкультурный диалог. А наши сомелье в таких случаях за словом в карман не лезут. Они туда лезут за стволом».

Вот вам еще одна категория людей (после украинских орков), которым новая книга Пелевина точно не понравится. И которые присоединятся к рассуждениям о «кремлевском заказе». Кстати, любопытно, что «нетерпилы» отличную от своей точку зрения всегда объясняют именно с материальной позиции — не подсознательный ли это перенос на других собственной системы восприятия? Иначе как заказом появление каких-то мыслей они объяснить, видимо, не могут.

Забавными выглядят упреки во вторичности романа, если учитывать обилие знаков-цитат в тексте. Собственно, со знаменитым романом Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» пелевинскую книгу роднит не только сюжетная линия (дикарь попадает наверх), но даже имена и фамилии. У Хаксли были Бернард Маркс и Бенито Гувер, а у Пелевина актеров зовут Николя-Оливье Лоуренс фон Триер и Элизабет-Натали Мадонна де Аушвиц, а дискурсмонгера — Бернар-Анри Монтень Монтескье. Особо начитанные рецензенты (например, в «Зеркале недели») могут еще заметить связь между «офшарами» и островом Лапута Джонатана Свифта.

К счастью, читательский мир состоит не из одних только нетерпил и орк-патриотов, и работу сомелье Пелевина будет кому оценить по достоинству. На фоне многочисленных «демократурных» работ вышеупомянутой творческой интеллигенции книга одного из писателей-интеллектуалов России займет видное место. Примерно как летающий город над оркской столицей.

Специально для вашего внимания качественная флексопечать . Заходите на наш сайт flexoprint.com.ua , читайте всю предоставляемую для вас информацию и вас это очень заинтересует. Мы вас ждём!


Андрей КРИКУНОВ

http://2000.net.ua/2000/svoboda-slova/rakurs/78050