ОБЩИЙ ФОРУМ > ЛИТЕРАТУРА

Константин Крылов

(1/9) > >>

Vuntean:
Попаданческое
   
Я всё ждал, что кто-нибудь напишет этот рассказик (и напишет гораздо лучше меня). Например, Лукьяненко. Или Зорич. Или, наоборот, какой-нибудь малоизвестный автор, пробавляющийся прозой про попаданцев. Но кто-нибудь написать был просто обязан, настолько очевиден сюжет.

Однако никто не озаботился, так что пришлось мне.

Для умственных пассионариев: это просто литературная шутка.

ОДИН ЧАС ИГОРЯ ИВАНОВИЧА

Командир вытащил из папки очередной лист, быстро пробежался по строчкам. В тысячный раз подумал, что новая орфография его раздражает. За двадцать четыре года жизни в этом мире он привык ко всему, включая йогурты и кондомы, но вот слова без ятей, с голым, не прикрытым ериком тылом, всякий раз вызывали у него чувство брезгливости. Как, впрочем, и всё остальное, связанное с большевистскими новациями.

- Вашбродь, разрешите доложить! – рявкнул от двери Семён. Игорь Иванович поморщился: Семён, даром что прошёл с ним огонь и воду, а также смерть и воскрешение, как был дубина дубиной, так и остался. Даже новое тело, доставшееся от какого-то адвоката, не придало ему ума. В частности, того обстоятельства, что Игорь Иванович происходил из простых, а офицерскую должность занял только в девятнадцатом, когда было не до чинов, он категорические не воспринимал. Для простодушного, хотя и героического крестьянина с Тамбовщины – за бой под Бродами он получил «Георгия» - любой офицер был «благородием». Объяснять что-либо ему было бесполезно. Правда, именно поэтому Семёна удалось быстро разыскать: уж слишком чудно вёл себя бывший адвокат.

- Вашбродь! Фриштыкать накрыто! – надрывался Семён.

- Да погоди ты со своим завтраком, - махнул рукой командир. – Мне сообразить надобно… А, кстати! Ты помнишь, где мы тогда «Максимы» закопали? Ну, под Малиновкой?

- Как не помнить, вашбродь! – вытянулся Семён. – Как есть помню! И место указать могу! Там ещё вас убило, и Ваценюка… Кстати, Ваценюк где? На том свете или здесь?

- Здесь он, - помрачнел Игорь Иванович. – В Правом Секторе.

- Плохо, - искренне огорчился Семён. – Справный боец был. А нельзя его как-то… это… ну, вразумить, что-ли?

- Эт-то вряд ли, - процедил сквозь зубы Игорь Иваныч. – Они там все закляты.

- А если попа к ним подпустить? Крестом животворящим, молитвою? – не отставал Семён.

Игорь Иванович только рукой махнул, не желая пускаться в объяснения. Бабай говорил, что против заклятий хасидов Коломойского помогал только осиновый кол, натёртый слюной Кургиняна. Зелье стоило дорого, а денег у ополченцев вечно не хватало.

В коридоре послышались торопливые шаги нескольких человек. Потом появилась круглая физиономия Олега.

- Игорь Иваныч, к вам двое! – крикнул он с порога. – Один вроде из ваших!

- Как обращаешься? – заелся было Семён, но командир снова махнул рукой – отстань, мол, от парня.

Олег был из этого мира, хотя всю жизнь тусовался среди реконструкторов. В компании попаданцев он быстро обжился, но отсутствие армейской выучки сказывалось. Из «Максима» он стрелять научился, трёхлинейку тоже освоил, а вот представления о субординации у него были современные московские хипстерские, то есть никакие.

- Давай сюда того, который наш, - распорядился Игорь Иванович.

Через минуту в комнату вошёл человек, чья принадлежность к благородному сословию не вызывала ни малейших сомнений: выправка и выражение лица прямо-таки кричали о том, что их обладатель – самое настоящее благородие, а может быть даже и высокоблагородие. Семён, с его чуйкой на стать, самопроизвольно вытянулся в струну и попытался сдвинуть каблуки.

Пару секунд вошедший потратил на осмотр помещения и присутствующих. Потом чуть ли не строевым шагом промаршировал до стола, отдал честь и заявил:

- Позвольте доложить. Поручик Голицын Александр Владимирович, доброволец. Для дальнейшего несения службы прибыл.

- Владимирович? – заинтересовался командир. – К Владимиру Васильевичу Голицыну имеете ли отношение? И, кстати уж сразу - в каком полку служили?

- Не имею чести быть родственником Владимира Васильевича, - вздохнул пришедший. - Служил у Пепеляева. Убит в бою под станцией Выя, воскрес в дветыщитридандцатом, - снова вздох.

- Тринадцатый… - задумчиво протянул Игорь Иванович. – Это, похоже, уже второй Майдан… Которых Юля вытаскивала, те все до двухтысячных воплотились…

- А, простите, какая связь? – заинтересовался поручик, невольно сбиваясь на современную манеру. – Я, честно говоря, так и не понял, какими образом… - он красноречиво замолчал.

- Как мы сюда попадаем? – закончил за него командир. – Обыкновенно, магическим путём. Вы вообще в курсе здешних дел?

- За год немного разобрался, но… - поручик замялся. – Очень уж непривычно всё. Многого не знаю.

- Неудивительно. Если хотите послушать, присядьте.

- Благодарю, - не стал чиниться Голицын и действительно присел.

- Видите ли, какое дело, - в который уж раз принялся объяснять Игорь Иванович. – У наших украинских небратьев не задалось с государственностью. Ну, независимость они получили, а людей, потребных для руководства державой, как-то не случилось. Вот и решились побеспокоить мёртвых. Нашли сильную армянскую ведьму, пообещали ей то и сё. Провели обряд Низведения Душ прямо на центральной площади Киева. Под видом гражданского протеста, - вспомнил он, – сейчас под протест можно хоть что провернуть… Вот только не учли, что Низведением можно вернуть неупокоённые души, вроде наших. А которые в аду – те в аду и останутся. Ну так Петлюра и Бандера там и пребывают, хоть зови их, не зови… Зато Тараса Шевченко зачем-то с того света вытащили. Воскрес в две тысячи шестом.

- Шевченко? – поручик наморщил лоб. – Поэт который? Это же он песню написал… ну, эту… зоренька ясная, выйди коханая… - принялся он вспоминать давно забытое. – У нас ротмистр был, малоросс, очень душевно выводил.

- Нет, не он. У Шевченко был несколько иной репертуар, - недобро усмехнулся командир. – А сейчас совсем распустился. Имечко себе даже взял – Орест Лютый… Ещё Грушевского сумели достать. Это историк такой украинский. Дрянной со всех сторон – сначала украинцем заделался, потом к красным пошёл служить.

- Вот сволота, - Голицын явно хотел сказать что-то покрепче, но воспитание не позволило.

- Но скользкий гад, и на том свете как-то вывернулся и ада избёг, - продолжал Игорь Иванович. – Пробовали вселить его в Ющенко, это такой премьер у них был, да неудачно. У мужика вся рожа рябью пошла.

- У меня тоже… прыщи были первое время, - чуть смутился Голицын.

- Это у всех бывает, но у этого – как черти на лице горох молотили, - объяснил командир. – В общем, не вышло у них толком ничего. Через десять лет ещё раз попробовали, как звёзды сошлись. На этот раз хасиды взялись. Всё по-серьёзному сделали, с кровавыми жертвами… И добились кое-чего. Даже из ада несколько душ, говорят, вывели. Теперь зверствуют, крови хотят… Ну и нас сколько-то захватило. Особенно из тех, кто в здешних местах воевал. Захватило и раскидало по времени. У нас тут дедушка один есть, его в семидесятом выбросило. Столько лет ждал… Такие дела.

- Гм… да уж, дела, - вздохнул поручик. – А, простите… не сочтите только за недоверие…

- Откуда всё знаю? Я тут давно, искал знающих людей, - Стрелков задумчиво пожевал губами. – Про Бабая, небось, слыхал? Непростой человек, очень непростой. Знающий. Однажды при мне вертолёт сбил. Пошептал что-то – он и упал. Правда, теперь они на свою технику заклятья накладывают… Вот такие непростые дела.

- Да уж, дела, - вздохнул поручик. – Ну а для меня какое задание будет?

- Будет, - улыбнулся Игорь Иванович. – Есть и отсыпаться. Завтра выдвигамся в Славянск. Задачу командования узнаете на месте. Ещё вопросы?

- Да в общем-то нет вопросов… - пришедший замялся. – Хотя нет… хотел спросить, конечно… Вы сами давно здесь?

- Двадцать четыре года, - Стрелков дёрнул краешком рта. – Воскрес ещё в восемьдесят девятом. Вообразите себе, в теле какого-то Гиркина. Ну что за фамилия – Гиркин? А уж времечко… кругом измена, трусость и обман. Воевал, конечно, да только не за своё. Хотя в Приднестровье могло получиться. Ну да ладно, мне ещё работать надо. Бывай здоров, поручик. Служи, как тогда служил.

- Служу Росси… э-э, Донбассу, - пробормотал Голицын.

- России, - строго сказал командир. – Вот тут она у нас и будет, ежели Бог даст… Ступай.

Поручик развернулся и вышел, уже не пытаясь печатать шаг – скорее даже, как-то вразвалочку. Чувствовалось, что он загружен и обдумывает услышанное.

- Вашбродь, так ферштыкать изволите? – снова завёл своё Семён. – Остыло, поди, уже…

- Раз остыло, то не буду, - решил Стрелков.

- Вашбродь, а второго приглашать? Который местный? – Семён умильно вытращился на командира.

- Да не надо. Отведи его к нашим, познакомь. Наплети ему что-нибудь, - распорядился Игорь Иванович и снова склонился над бумагами.

http://krylov.livejournal.com/3320730.html

Vuntean:
АТО: кое-что о возможных целях


   
Как ни странно, но наши граждане так и не поняли некоторых важных моментов, связанных с нынешними украинскими событиями. Не потому, что у них нет нет какой-то особой эксклюзивной информации. Нет, всё перед глазами. Скорее, проблема в неумении называть вещи своими именами.

Ну например. Для стороннего наблюдателя является совершенно очевидным фактом, что российские власти поддерживают АТО. Да, именно поддерживают – прежде всего материально. Для этого достаточно всего трёх фактов. А именно,  финансирования АТО через российские структуры. Материальная помощь (в том числе и вооружением, передаваемым украинской армии из Крыма). И, наконец, самое откровенное – предоставление украинской армии возможности отступать на российскую территорию, а также отдых и лечение украинских бойцов в России (без интернирования, на что нейтральная  страна имеет полное право). Никакими словами, кроме «поддержки военной операции Украины», это обозначить невозможно.

При этом российская власть поддерживает и ополченцев, а также не препятствует оказанию им помощи со стороны населения России. Мы сейчас не будем обсуждать, насколько велика эта помощь. Но факт, опять же, имеет место.

С другой стороны, и украинские власти воюют не в полную силу. Не буду вдаваться в подробности, но при имеющеся у них уровне материального превосходства над повстанцами они давно могли бы и прийти к успеху. Но этого нет.

Но как же так, спрашивает себя наивный россиянин. Может ли российская власть поддерживать две враждующие стороны одновременно? Или играть в поддавки в таком серьёзном вопросе?

А почему, собственно, нет? Всё зависит от целей российской власти. И, разумеется, от целей её украинских партнёров.

И каковы же эти цели? А вот примерно таковы.

Украина хочет избавиться от лишнего населения. Россия хочет это население получить.

Украина избавляется от той части населения, которое не окупает себя экономически и к тому же недостаточно лояльно новой власти. Украине – особенно в контексте её ближайшего будущего – эти люди не нужны. Зато в России эти же люди усилят собой украинскую диаспору. Последнее может показаться странным, но это будет именно так. Потому что никакой особенной благодарности по отношению к России они испытывать не будут, а вот проблемы выживания и преуспеяния в российской ситуации перед ними будут стоять остро. К тому же они быстро выяснят, что быть в России русским крайне невыгодно, а нерусским (любым) – выгодно. Наконец, поток беженцев будет насыщен украинскими агентами, которые в дальнейшем и возьмут на себя руководство диаспорой (поскольку у них будут деньги и связи с Киевом).

Россия, в свою очередь, получает поток гастарбайтеров, достаточно культурных и кваливицированных. Выглядящих как русские и говорящих на русском, но при этом – в том числе и благодаря политике властей и работы спецслужб – с русскими не солидарных. В дальнейшем будут специально провоцироваться конфликты, недоверие, максимальная неблагодарность со стороны беженцев и приезжих, «ответка» с русской стороны и тому подобное. Дополнительный бонус – окончательный крах концепции «славян» и «славянского», которую в девяностые форсили как эвфемизм/заменитель «русских» и «русскости» [1].

Проблема состоит лишь в том, каким образом вызвать поток беженцев. Ничего лучше войны в этом смысле нет и быть не может.

И российский, и украинский режим стремятся стать как можно более авторитарными, при этом имея для этого моральные аргументы, принимаемые населением.

Зачем – думаю, ясно. Как здесь работает война – тоже, надеюсь, понятно. Замечу лишь, что на Украине война позволила провернуть такую операцию, как «выборы Порошенко» (которые в иной ситуации были бы просто невозможны без грандиозного скандала [2]). Что касается России, здесь был достигнут стратегический успех: полная дискредитация оппозиции. Все сколько-нибудь известные деятели, маркированные как «оппозиционеры», рвут на себе рубахи за рiдну неньку и откровенно выступают на стороне украинской власти (и украинских войск), приветствуют уничтожение русских в Донбассе и Луганске и т.п. Почему они с такой лёгкостью перешли на украинскую сторону – отдельный разговор (и весьма неприятный), но факт налицо.

Украине нужна мощная современная армия. Россия рассматривает эту армию как одно из орудий подавления волнений на своей территории.

То, что молодому национальному государству нужна армия, очевидно. Не только для войны, но и как орудие выковывания нации. Нынешняя украинская армия выглядит жалко, но сейчас создаётся новая – с американским оружием и американскими инструкторами. Это будет армия, за которую не стыдно.

Что касается РФ, то элита этой страны смотрит на эту армию, как и на армии Казахстана, Китая и некоторых других стран, как на потенциальное орудие для подавления любых волнений на своей территории. В данном случае – на Юге России. Надеюсь, никто не сомневается в том, что российская власть вполне способна ввести украинские войска для карательных акций на своей территории? «Не могут же они?» А почему, собственно? Особенно в ситуации, когда своя армия может оказаться ненадёжной и нелояльной. Зато украинцы будут убивать русских с наслаждением.


И Украина, и Россия нуждаются в резком снижении уровня жизни и материальных претензий населения. Война позволяет легализовать любые меры по снижению того и другого.

Простейший и эффектившейший способ держания масс в покорности – это не давать людям кушать. Если уровень жизни ниже определённой черты, люди перестают быть политически активными даже в мыслях: они будут заниматься только выживанием. У этого метода только один минус – первый же, кто предложит людям хоть немножечко еды (или покажет, где она есть и как её взять), становится вождём масс. Однако это можно и пресечь. Прежде всего – тем, чтобы создать у населения впечатление естественности происходящего. «Мы живём плохо не потому, что нам не дают есть, а потому, что еды мало».

Сейчас мы видим, что Украина, несмотря на существенное проседание уровня жизни, в высшей степени едина и хорошо отмобилизована, а все бытовые трудности списываются на «российскую агрессию». В России планомерное опускание уровня жизни и уничтожение бизнесов (то, что в России ведётся борьба с бизнесом как таковым, я думаю, всем известно) будет объясняться «затратами на Крым» и «международными санкциями». Для каковых нужен повод – и им является «российская агрессия».


И Россия, и Украина нуждаются в уничтожении потенциальных лидеров и идейно мотивированных людей. Война позволяет это делать легко – причём не только благодаря боевым действиям.

Фраза «война всё спишет» имеет больше смысла, чем нам кажется. Если где-то есть линия фронта – всегда можно сказать, что человек погиб на фронте («пошёл добровольцем» в России, «был призван» на Украине). Даже если его убили в тёмном переулочке. Впрочем, на фронте убивают тоже, и более того – сам фронт притягивает именно тех, кого надо убить.

* * *

Разумеется, это далеко не всё, что можно сказать по данному поводу. Скорее, это очень щадящее описание реального положения дел. Но пока хватит и этого.



)(

http://krylov.livejournal.com/3364916.html

Vuntean:
Откуда есть пошли санкции. Деревенская история
   
- Петровна, где дрель? – закричал Степаныч из сарая.

- Миша, не надо! – взмолилась Петровна. – Мишенька, ну пожалуйста, не надо!

- Ты чё, старая, совсем плохая стала? – Степаныч заорал громче, злее. – Дрель неси!

- Мишенька! Ну пожалуйста! – у Петровны затряслись губы.

- Дрель! – рявкнул муж. Петровна, утирая глаза рукавом, полезла в шкафчик, куда ещё вчера спрятала ненавистную приспособу.

Со Степанычем Петровна прожила, почитай, всю жизнь. Миша был правильным мужиком – дельным, рукастым, по-хорошему прижимистым. У него всё как-то само собой выходило, спорилось – что работа, что семья, что дети, что дача. Правда, дети давно разъехались по разным странам: взрослый сын выучился в Обнинске и теперь жил в Германии, старшая дочка вышла замуж за чеха, младшая – за украинца. Работа у Степаныча тоже накрылась медным тазом, ещё в девяностые. Ничего, съехали с Нюрой Петровной на дачу, там прожили первые, самые страшные годы, на огурцах и картохе. Потом сын начал зарабатывать на импортных заказах и пересылать какие-то деньги. Дальше жизнь снова потихоньку-полегоньку пошла в горку, так что Петровна даже перестала беспокоиться насчёт того, что не на что будет хоронить.

Одна беда пришла: Степаныч увлёкся яблочным самогоном. Всю жизнь был малопьющим, а вот теперь почал прикладываться к проклятой. Причиной тому был яблоневый сад, оставшийся от нюриной матери. Та любила деревья, ухаживала, заботилась об урожае: варила компоты, варенье, остатки отдавала соседям, которые водили свиней. Однако в девяноста третьем мама померла, некому стало варить компоты и закатывать банки, да и свиньи соседям стали без надобности. А яблони всё плодоносили и плодоносили, и что было делать с урожаями – непонятно. На беду, сосед – тот самый, который раньше водил свиней – научил Степаныча делать яблоневую бражку и перегонять. Рукастый Степаныч соорудил аппарат, который держал в сарае, забил весь подпол вёдрами для бражки, а чтобы мельчить яблоки в пюре, приспособил электродрель с насадкой.

Не то чтобы Степаныч всерьёз заалкашил, нет. По деревенским меркам, пил он умеренно и без закидонов: руку на супружницу не подымал, не буянил, не свинничал. Максимум, что он себе позволял в пьяном образе – достать из сарая трофейный немецкий аккордеон, доставшийся от отца, да спеть «Подмосковные», или там «По долинам и по взгорьям». Но Нюрка, как и всякая русская баба, всю жизнь до одури боялась, что муж сопьётся. И боролась с этим обычными бабскими способами – скандалёзничала, выливала спрятанный самогон, портила аппарат, ну и, конечно, пилила Степаныча как могла. Тот, однако, от этого только больше упирался: аппарат и готовый продукт прятал у соседа, подпол запирал, а Степановну не подпускал к процессу. Все же попытки запилить Михал Степаныча бабским пилением кончались только тем, что он сбегал из дому к соседям и там уж давал себе волю.

Одно было хорошо: Степаныч, кроме яблочной, ничего в рот не брал. Пива он не любил, вино считал потерей времени, а магазинной водке не доверял с той самой поры, как его старинный друг Алексей Петрович помер от поллитры дагестанской. Картофельным же бимбером он по молодости траванулся в Белоруссии, после чего не мог его переносить даже на запах. Но всё это не особенно утешало Петровну: яблок всегда было столько, что заготовки Степаныча хватало на год.

Нюрка жаловалась на пьющего мужа деревенским бабонькам, ища совета. Бабоньки Нюрке сочувствовали и советовали ей по-тихому извести треклятые яблони, но вот на это она как раз пойтить не могла: матушка, умирая, просила дочку заботиться о саде и особенно о деревьях. Материнскую волю Петровна не уважить не смела. Так она и маялась, изводясь сама и изводя мужа.

Из сарая Петровна вышла, как обычно, обиженная. Немножко поплакала, потом пошла ставить картошку: Степаныч затребовал на ужин варёную в мундире. «Наверняка с этой своей гадостью наворачивать будет», привычно и зло подумала баба.

Керосинка чадила: фитили то ли замазутились, то ли что. Взгромождённая наверх кастрюля тихо побулькивала. Петровна сидела, пригорюнившись, на табуретке и жалела себя.

Внезапно в кастрюле что-то булькнуло совсем уж непривычно громко. Зло зашипела вода. Потом оттудова раздался крик – совершенно детский.

Петровна подскочила, сунулась в кастрюлю и увидела там крошечного рыжего человечка в смешном зелёном костюмчике, который пытался выпрыгнуть из кипятка и уцепиться за край посудины.

Не думая, Нюрка сунула руку в кипяток, ухватила человечка, и тут же чуть не выронила – кипящая вода больно вцепилась в руку. Однако Петровна не выронила человечка, а ухватила за рыжий вихор, вытащила из воды, поставила на стол, и только после этого затрясла обваренной кистью и завыла в голос.

- Не суетись, глупая женщина! – пропищал человечек, выждал момент и плюнул на трясущуюся руку. Боль тут же исчезла – как будто её выключили. Степановна ещё пару раз – скорее по инерции – ей взмахнула, потом недоумённо уставилась на неё: вздувшаяся красная кожа как бы опадала и белела. Через пару секунд от ожога не осталась ничего.

- Спасибочки, - только и вымолвила она, таращась на маленького.

- Не стоит, - отмахнулся человечек. – В сущности, это я должен быть вам признателен, - с некоторым неудовольствием сказал он.

- В… вы откуда? – с трудом выталкивая воздух, вышептала Нюрка.

- Вы хотите спросить, кто я и что здесь делаю, - поправил её человечек, осторожными движениями отряхивая и приглаживая костюмчик. – Удовлетворю ваше любопытство. Меня зовут Мармадьюк. Я демон, - последнее он произнёс с гордостью.

Петровна поняла, что у человечка имеется национальность, и тут же пробормотала положенное «да мы чего, да мы ничего, был бы человек хороший».

Демон, однако, остался недоволен.

- Я же сказал: я не человек, я демон! – он даже собрался было грозно топнуть ножкой, но, увидев испуганное лицо Нюрки, смягчился. – В общем, я весьма могущественное существо. Имею честь состоять вторым помощником первого советника Его Темнейшества Веельзевула, - он сделал паузу, явно ожидая какой-то реакции, скорее всего – восторженной.

Петровна наморщила лоб: слово «Веельзевул» ей смутно напомнило что-то церковное. Её подружка Вика Терентьева, когда врачи с Каширки ей сказали, что лечиться поздно, стала набожной и всё читала какие-то тоненькие книжечки про Бога, рок-музыку и штрихкод. В этих книжечках такие слова попадались.

- Зевул… Ангел, что-ли? – робко спросила Нюра.

- В каком-то смысле мы все ангелы, - несколько неопределённо ответил Мармадьюк. – К сожалению, я пал жертвой интриг недоброжелателей. Ничтожные чертеняки! – человечек всё-таки топнул ножкой. Из-под каблучка посыпались искры, Петровна тихо охнула и всплеснула руками. – В общем, меня застали врасплох и понизили в онтологическом статусе. До картофелины, - демон скрипнул зубами. – От таких заклятий можно освободиться только соединёнными силами огня, воды и доброго сердца. Но тут условия совпали в точности. Ну теперь я им покажу! – в тоненьком голоске почувствовалась нешуточная угроза.

- В общем, я вам кое-чем обязан, - признал с сожалением маленький человечек. – И теперь, чтобы окончательно освободиться, я должен исполнить одно ваше желание. Надеюсь, - угрожающе закончил он, - вы не потребуете от меня ничего слишком хорошего. Я всё-таки демон и добро людям делаю только в исключительных случаях и сугубо локально.

- Да что вы, - всплеснула руками Нюра. – Да зачем так… Да чего я… Вы идите, - наконец, собралась она с мыслями, - по своим делам, ежели чего.

- Глупая женщина! Я не могу уйти, не выполнив твоего желания! Это магическое условие, неужели это так трудно понять? – демон снова топнул ножкой, выбив из стола сноп искр. – Быстро говори, что тебе надо. Деньги?

- Ой, не надо горя этого! – вскрикнула испуганная Петровна и заплакала.

Мармадьюк посмотрел на неё внимательно и, кажется, немного смягчился.

- Понимаю, - протянул он. – Отберут и накажут, у вас такая страна. Ладно. Новый дом?

Петровна в ужасе замахала руками.

- Понимаю, сельсовет, соседи, будут тянуть деньги, потом сожгут… - пробормотал он. – Картиру в Москве и хорошую пенсию?

- Никогда мы хорошо не жили, не стоит и начинать, - вздохнула Петровна.

- Гм, гм… Ну, может, всё-таки чего-то хочется? Чего-нибудь безобидного? Морщины на лице вывести? Кошка старая чтобы подольше пожила? У соседа чтоб корова сдохла? – последнее он сказал с явной надеждой в голосе.

От сарая донеслись звуки аккордеона. Степаныч, пока работал, изрядно угостился прошлогодней продукцией и ему захорошело.

- Чтоб Степаныч не пил! – выплеснула Нюрка заветное.

- Не пил? Прямое вмешательство в свободную волю человека, к сожалению, доступно только высшим тёмным силам, - нахмурился человечек.

- Ну чтоб не гнал эту свою яблочную, - поправилась Петровна и рассказала маленькому человечку о своём горе.

Мармадьюк задумался, уселся на край стола, поболтал ножками.

- Так-так-так, - протянул он. – Значит, яблоки… Кроме этого своего домашнего кальвадоса, другого не пьёт… При этом сад изводить нельзя… Ломать аппарат бесполезно – будет гнать у соседа… Гм, вот что! – он щёлкнул пальцами, осыпав искрами столешницу. – А если эти яблоки будут у вас покупать? Продашь весь урожай, мужику запилишь, что в хозяйстве деньги нужны. Нормально будет?

- Покупать? – не поняла Нюрка. – Кто ж наши яблоки купит, когда их как грязи?

- Городские купят, - демон ухмыльнулся, явно радуясь какой-то пришедшей в голову идее. – В Москву повезут.

- Да кому ж в Москве наша антоновка нужна?! – Петровна посмотрела на демона как на глупого. – Москвичи всё дорогое едят, иностранное…

- Ну а если не будет иностранного? – демон снова улыбнулся, как-то уже совсем нехорошо.

- То есть как? – не поняла бабка.

- А вот так. Говорю же, я второй помощник первого советника Его Темнейшества… Одну минуту, - он вытащил из внутреннего кармана костюмчика крошечную телефонную трубку, что-то понажимал, прикрыл трубу ладонью и заговорил очень тихо. Доносились только отдельные слова и фразочки «да, это я», «всё нормально», «есть идейка», «поддержка отечественного производителя, например», «это ещё лучше», «пусть сами всё запретят», «да, и вайфай по талонам», «позвони Володину, ему понравится».

Закончив разговор, Мармадьюк подмигнул бабке и заявил:

- В общем, в следующем году приедут перекупщики и все яблоки у тебя заберут. Не то чтобы дорого, но всё-таки копейка в хозяйство. Степанычу привет.

Он оправил зелёный сюртучок, явно намереваясь исчезнуть.

- Спасибочки, - выдохнула бабка.

- Не благодари, - усмехнулся демон. – Я всё-таки тёмная сила. Смотри, - начал он загибать пальцы. – Много денег вам за яблоки не дадут. Зато Степаныча ты лишила единственной радости в жизни. Будет он вечно угрюмым, нервным, ты его запилишь, он и помрёт быстрее. А вот миллионы людишек по всей вашей странишке прищемят и ущучат. Не сильно, а всё-таки ущемят, - он потёр маленькие ручки и окончательно испарился.

«Па далинам и пааа взгорьям…» - донеслось от сарая.

- Ну хоть пить не будет, - вздохнула бабка. – Главное чтоб не пил.

)(

http://krylov.livejournal.com/3365965.html

Vuntean:
Кое-что о выступлениях Стрелкова

Я смотрю, много разных людей начали активно комментировать последние выступления Стрелкова. В особенности – его переписку с Михаилом Ходорковским, которую многие уже определили как «политическое самоубийство» Стрелкова. Ибо Стрелоков наговорил там какие-то чудовищные, совершенно чудовищные вещи.

Прежде чем продолжить, я попрошу моих дорогих читателей временно отключить свои нравственные и эстетические симпатии. То есть воспринимать сказанное исключительно головой. А не сердцем, печёнкой или внутримышечно.




Так вот. Стрелков - литератор и сотрудник спецслужб. Обе эти профессии предполагают вполне определённое отношение к словам. А именно – слова являются орудиями воздействия на психику. На чью именно – зависит от того, кому они на самом деле адресованы. Повторяю: на самом деле. Если нечто прочтёт миллион человек, а вы хотели произвести некое впечатление на десять, то для вас важны реакции этих десяти. Остальные – не в счёт.

Далее. Кому же именно Стрелков адресует свои речи? Нам, дорогие читатели? Ну, отчасти и нам тоже. Но нас он воспринимает скорее как свидетелей при важном разговоре. «Все слышали, что я сказал? Да, я сказал именно это!». Ну и, конечно, ещё и как способ заставить себя слушать. «То, что крикнуто на площади, доложат королю». Но всё равно – реальным адресатом является король. В нашем случае – российская власть. Отчасти – власти других государств и прочие «внешие силы». Но в первую очередь – именно российская власть. Именно на её реакцию он рассчитывает, именно к ней он обращается. Всё остальное – лишь способ заставить себя услышать.

Чего Стрелков добивался и добивается в течении всего времени конфликта? Он всё время, с первого дня и до последнего, настаивает на одном и том же. А именно – на максимальном вовлечении России в новоросско-украинский конфликт. Причём именно на стороне Новороссии. Что, кстати, далеко не так очевидно, как нам тут временами кажется: РФ «другой рукой» поддерживает Украину, и Стрелков об этом отлично знает.

Зачем ему это? Затем, что у него есть – судя по всему, что я у него прочёл, а читал я его тексты внимательно - определённое представление о том, как устроена Российская Федерация.

Если коротко. РФ – это замкнутая система, лишённая развития, внутри которой никакие перемены невозможны в принципе, а все внешние контуры замкнуты именно на те силы, которые заинтересованы в закрытости РФ. Изнутри такая система невскрываема: любое действие порождает равное по силе противодействие. Конечно, «с небольшой погрешностью» [1], но пока эта погрешность накопится, мы все умрём.

Из этого следует, что россиянскую систему можно изменить только извне. Если РФ ввяжется во что-то внешнеполитическое, например, ей придётся меняться. Причём меняться в ту сторону, которая обеспечит ей успех.

Заметьте: я сейчас не обсуждаю, верна эта картинка или нет. Это вопрос философический. Хотя многие знакомые мне люди разных убеждений приходили именно к этому в ходе практической деятельности. Нечто подобное я слышал и от либералов, и от националистов, и от левых. С нюансировкой, разумеется – но не в этом соль.

Продолжим. Судя по всей медийной активности Стрелкова, у него есть две чётко очерченные цели.


1. Убедить руководств РФ, что настоящим успехом в данной конкретной ситуации является сохранение и расширение территорий ДНР и ЛНР (а не, скажем, их сдача «украинским партнёрам»).

2. Убедить руководство РФ, что добиться этого можно только увеличением военной, экономической и какой угодно ещё помощи республикам.



Повторяю: важно то, что данные действия имеют не только внешнеполитическое, но и внутриполитическое значение. Режиму, если он увязнет в Новороссии, придётся кое в чём измениться. В том числе – в некоторых вопросах, в которых он раньше не готов был подвинуться ни на скрупул. Sapienti sat.

Что Стрелков готов делать и говорить ради достижения этих целей? Я так думаю – всё что угодно. Включая публичное целование левого ботинка Путина. Ну и, конечно же, любых проклятий в адрес его врагов - от которых, по мнению Стрелкова, всё равно никакого толку. А также всего, что понадобится впредь.

И ещё раз напоминаю: это мои личные домыслы. Возможно, я ошибаюсь. Но - - -



[1] Связанной с тем, что даже отдельный россиянин, как бы он ни был гадок и жалок, всё-таки является для системы чем-то иным, чем она сама. Другое дело, что мера его инаковости ничтожно мала, и к тому же система имеет много способов свести её к нулю.



)(

http://krylov.livejournal.com/3393047.html

Vuntean:
Из цикла «Добрые сказки»


   
Жил да был Добрый Алкоголик, и было ему всех жалко. Поэтому он пил за всех на свете. Видит Бедную Старушку – пойдёт и выпьет за её здоровьичко. Услышит, как мяукает Брошенный Котёночек – и за него выпьет, чтоб его нашли добрые люди и приютили. Наступит случайно на Первый Подснежник – помянет хоть стопариком.

Пил он также за Деревья, чтоб зеленели, за Старые Скворечни, чтоб не рассыхались, за Корабли в море, чтобы плыли они через все шторма, и за Шторма пил, чтобы не было от них вреда, и за Рыбок, чтоб дружили между собой и не кушали друг друга, и за Маленьких Мальчиков и Девочек, чтоб выросли добрыми и хорошими, и за Боженьку пил, чтобы тот пребывал в блаженстве. И даже за Российские Власти пил, потому что за них никто не пьёт.

А поскольку в мире очень-очень много зла и страдания, Добрый Алкоголик быстро спился и умер. И никто по нему и слезинки не пролил, а только говорили – туда ему и дорога, пропойце окаянному.

Зато Боженька увидел его доброе сердце и вознёс его на престол Свой у подножия радуги, и посадил во главу стола. И там увидел Добрый Алкоголик всех, за кого пил – и Котиков, и Шторма, и Первые Подснежники, и много-много Маленьких Мальчиков и Девочек, и самого Боженьку тоже увидел. И даже отдельных представителей Российских Властей, поднятых по такому случаю из самых-самых адских глубин.

И у всех, представьте себе – нОлито.

А перед ним самим – и водка, и коньяк, и текила, и ром, и самогонка деревенская, и винишко красное, и шампусик. Ну словом, всё что душе угодно.

Тут заплакал Добрый Алкоголик – не потому, что выпить хотел, а потому, что вот так его приветили и оценили.

А все-все-все, за кого он пил – подняли рюмочки, да как скажут:

- Доброго вам здоровьичка, Борис Николаевич!

http://krylov.livejournal.com/3401016.html

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[#] Следующая страница

Перейти к полной версии